Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Турция. Константинополь. Впечатление. (Текст)


    ЕВРОПЕЙСКАЯ ТУРЦIЯ.
      КОНСТАНТИНОПОЛЬ.

     Какое впечатлѣиіе производить этотъ городъ. — Значеніе водъ для Константинополя. — Сераль. — Изнанка турецкой столицы. — Улицы.— Дома.— Собаки. — Нищіе.— Базары.— Безестенъ и базарь оружій. — Молитва магометанъ — Какое значеніе имъетъ для турка его кейфъ. — Турокъ на улицъ и дома.
     Ни одинъ городъ въ мірѣ не представляетъ такихъ крайнихъ противоположностей, какъ Константинополь. По единодушному отзыву всѣхъ путешественниковъ — это городъ полный замѣчательнаго веливолѣпія и блеска и въ тоже время невообразимой грязи и крайней нищеты... На каждомъ шагу вы тамъ встрѣтите то поразительную, своеобразную красоту природы, то сцены, до глубины души возмущающія душу и унижающія всякое человѣчеекое достоинство. Впрочемъ первое впечатлѣніе обыкновенно бываетъ чрезвычайно пріятное.
     Прежде чѣмъ подъѣхать къ Босфору (Константинопольскій проливъ), вы оставляете позади себя Принцевы острова, которые точно корзины съ роскошною зеленью плаваютъ въ Мраморномъ морѣ... Но вотъ вы повернули па лѣво, на голубую водную площадь Константинопольскаго залива, который называется Золотымъ Рогомъ и бросили тутъ якорь среди цѣлаго лѣса мачтъ съ разноцвѣтными флагами всѣхъ націй. Не только Венеція съ своими мраморными дворцами среди волнъ, но, по мнѣнію многихъ, даже и Неаполь съ своими волшебными окрестностями и вѣчно дымящимся, грознымъ Везувіемъ, не очаруетъ васъ такъ, какъ Константинополь въ первую минуту!
     Этотъ городъ разсыпанъ на возвышенныхъ холмахъ и раздѣленъ Константинопольскимъ проливомъ на двѣ главныя части: на Европейскую и Азіатскую. Европейскую часть можно назвать всемірнымъ портомъ, такъ какъ тутъ можно видѣть представителей всѣхъ частей свѣта.
     Чудныя воды самое лучшее украшеніе этого города. Голубое море съ разныхъ сторонъ вторгается въ него, омываетъ его въ сотнѣ разныхъ видовъ и тѣмъ придаетъ каждой его части особую, характерную физіономію. То вбѣгаетъ оно въ середину его заливами, то принимаетъ въ себя рѣчки, которыя тихо катятся по предмѣстьямъ, огибая мысы и островки, застроенные древними зданіями; часто волны смѣло подходятъ къ подножію кіосковъ (*) и башенъ, и серебряиныя брызги влетаютъ въ отворенныя окна домовъ... Тогда занавѣси, какъ паруса надуваются отъ вѣтра.
     (*) кіоскъ — родъ бесѣдкн съ выдавшеюся впередъ разукрашенною и раззолоченною крышею. Внутри эти кіоска бываютъ иногда отдѣланы съ необыкновенною роскошью.
     Что ни шагъ, то новая, невыразимо прекрасная картина! Тутъ множество небольшихъ рѣчекъ и ручейковъ, блещутъ и сверкаютъ среди сумрачной зелени; тамъ громадная мечеть таинственно смотрится въ неподвижную воду залива, по которому мелькаютъ быстрые каики (лодки). Но вотъ поверхность сонныхъ водъ вдругъ рябится длинными полосами, вы думаете, что откуда нибудь подулъ вѣтерокъ, но вмѣсто бѣлоголовыхъ валовъ показываются тысячи черныхъ, блестящихъ треугольниковъ, и въ ту же минуту цѣлое стадо дельфиновъ подымаетъ изъ воды свои головы, чтобы подышать воздухомъ... Черезъ мгновеніе они снова нырнули въ глубь и появляются также внезапно въ другомъ мѣстѣ и уже не головой, а хвостомъ и затѣмъ начинаютъ кувыркаться, прыгать и прятаться въ волнахъ, которыя они поднимаютъ въ своей забавной рѣзвости. Иногда отдѣлившись отъ товарищей, кучка дельфиновъ въ пять, шесть штукъ вдругъ бросается за каикомъ и долго, долго его провожаетъ.
     Также разнообразятъ эту прелестную картину чайки, крикливыя стаи которыхъ покрываютъ море и набережныя. Какъ граціозпо полощутся онѣ въ волнахъ, выставляя свою бѣлоснѣжную шейку и головку. Вотъ онѣ взвились вверхъ, а черезъ мгновеніе опустились такъ низко, что гребцы чуть чуть не задѣваютъ ихъ своими веслами.
     Надъ чудною голубою водяною площадью, замкнутой слѣва сераленъ (**), подымается городъ, расположенный амфитеатромъ на семи холмахъ: онъ представляетъ огромную массу строеній, a развалившіяся стѣны опоясываютъ его кругомъ, — и все это утопаетъ въ роскошной зелени!...
     (**) Дворецъ султана — турецкаго властелина.
     Только тамъ и сямъ живописно возвышаются, среди стоящихъ группами кипарисовъ, раззолоченные кіоски да мечети (магометанская церковь), окруженныя тѣшістыми садами, ярко сверкаютъ на солнце своими золотыми полумѣсяцами. Тонкія иглы минаретовъ (***), представляются взору какими-то исполинскими свѣчами изъ бѣлаго воска и волшебно сверкаютъ въ чудной синевѣ неба.
     (***) Съ высоты этнхъ минаретовъ пять разъ въ день возвѣщаютъ магометанамъ о началѣ молитвы.
     Позади, на Азіатскомъ берегу, тянется другой, слегка выгнутый амфитеатръ строеній необыкновенно граціозно и фантастично осѣненный и испещренный зеленью. Съ своими чудными водами и необъятными мечетями, съ стройными кипарисами и древними башнями, наконецъ съ своими плѣнительными долинами, по которымъ разгуливаютъ люди чуть ли не всѣхъ націй. Копстантинополь необыкновенно поражаетъ путешественника и переноситъ его въ какой-то сказочный міръ, ни съ чѣмъ другимъ не имѣющій сходства.
     Самый поэтическій уголокъ Константинополя, — это сераль — дворецъ султана, который расположепъ на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ была древняя Византія. И дѣйствителыю, мѣстоположеніе сераля превосходитъ всякое описаніе. Съ одной стороны Констаптинопольскій портъ, названный Золотымъ Рогомъ, представляетъ глубокую перспективу многихъ тысячь домовъ и кораблей, откуда отлично видно предмѣстье Эюбъ, надъ которымъ возвышаются холмы Стамбула и Перы; затѣмъ взоры утопаютъ въ горизонтѣ Мраморнаго моря...
     Азіатскій берегъ отсюда своеобразно живописенъ: онъ является вамъ безконечною цѣпыо цвѣтущихъ холмовъ, предмѣстій, долинъ и садовъ... Взглянете вы послѣ этого на Босфоръ, и васъ приковываетъ къ себѣ его живая, кипучая дѣятельность: легкіе каики (турецкія лодки) легко и ловко скользятъ по гладкой поверхности, съ какою-то нѣгою покачивая гребцовъ въ полосатыхъ рубахахъ и турокъ въ фескахъ (*), или въ бѣлыхъ чалмахъ (**), которые сидятъ на разосланныхъ коврахъ и подушкахъ, поджаавъ подъ себя ноги калачикомъ. Но всего замѣчателънѣе то, что множество самыхъ разнообразныхъ видовъ и прелестныхъ окрестностей, нисколько не подавляютъ и не уменьшаютъ своеобразной красоты сераля. Это происходитъ отъ того, что сераль представляетъ не одно какое нибудь сплошное зданіе въ родѣ европейскихъ дворцовъ, — a цѣлый лабиринтъ маленькихъ правильныхъ здаиій, окруженныхъ садами и кипарисами, иногда совсѣмъ купающихся въ морѣ...
     Въ серальскій дворецъ рѣшительно не возможно проникнуть безъ особеннаго на то разрѣшегнія, но если оно и дано, то все-таки гяурамъ (такъ называютъ турки всѣхъ иностранцевъ) не доступны весьма многія мѣста сераля.
     Большія ворота сераля находятся въ нѣсколькихъ шагахъ отъ мечети святой Софіи. Между ними устроенъ чудный фонтанъ. Турки чрезвычайно любятъ фонтаны и ихъ очень много въ Констаптипополѣ, только здѣсь они имѣютъ совершенно другой видъ, чѣмъ гдѣ бы то ни было. Фонтаны въ Римѣ, да часто и въ другихъ мѣстахъ на югѣ устроены такъ, что вода бьетъ изъ подземельной трубы на извѣстную высоту, a здѣсь она обыкновенно вытекаетъ изъ четырехугольнаго каменнаго строенія, украшеннаго широкою, вызолоченною крышею. Иногда же, какъ напр. въ предмѣстьѣ Зюбъ, вода не вытекаетъ сама собой, а люди стоятъ за золотой рѣшеткой, нацѣживаютъ ее въ сосуды и за мелкую монету подаютъ ее въ стаканахъ прохожимъ.
     Но возвратимся къ Сералю. Вступивъ въ его ограду, прежде всего встрѣчаешь греческую церковь, изъ которой сдѣлано теперь нѣчто въ родѣ оружейной палаты: тутъ показываютъ разныя оружія и сабли многихъ султановъ, знамена и ключи, пышно отдѣланныя и хранимыя въ большихъ футлярахъ. Второй дворъ прекрасно обнесенъ деревьями. Съ одной стороны его находится султанская кухня, а съ другой великолѣпно отдѣланный кіоскъ, гдѣ угощаютъ пословъ до представленія ихъ султану. Но украшенія и позолота этого великолѣпнаго кіоска нe столько въ турецкомъ, сколько во французскомъ вкусѣ 18-го столѣтія. Впрочемъ и другія достопримѣчательности сераля: мраморныя ванны, бани, фонтаны, арабески и т. п. украшенія, которая встречаются здѣсь повсюду, представляютъ смѣсь грубыхъ азіатскихъ понятій и вкуса — съ нѣкоторымъ вліяніемъ древней Византіи и внѣшняго подражанія европейцамъ. Далѣе идти уже нельзя, тамъ за стѣнами — султанскій гаремъ, гдѣ сидятъ жены султана и входъ въ который запрещенъ не только иновѣрцамъ, но, кромѣ самого хозяина, рѣшительпо всѣмъ мущинамъ на свѣтѣ.
     Мы говорили все о внѣшности Константинополя, заглянемъ же теперь внутрь города, пройдемся по его улицамъ, приглядимся къ его жизни и движенію.
(*) Феска— это плотно пріглегагащій къ бритой головѣ колпакъ съ цвѣтною кисточкою.
(**) Чалма перекрученный платокъ, которымъ нѣсколько разъ обнертываютъ голову.
     Чѣмъ сильнѣе былъ вашъ восторгъ при видѣ Константинополя съ моря, тѣмъ сильнѣе будетъ разочарованіе, когда вы его увидите вблизи. О площадяхъ здѣсь нѣтъ и помину. Весь городъ состоитъ изъ тѣсныхъ, кривыхъ закоулковъ, небрежно вымощенныхъ камнемъ, съ грудами мусора, костей, гнилыхъ овощей и другихъ нечистотъ: все это выбрасывается здѣсь безъ всякой церемоніи прямо на улицы, которыя рѣдко метутся, такъ что вся эта дрянь часто здѣсь перегниваетъ. Все это, разумѣется, страшно заражаетъ воздухъ и поддерживаетъ чуму и другія страшныя мѣстныя болѣзни. Нечистота и смрадъ еще болѣе увеличивается отъ несмѣтнаго числа отвратительныхъ, паршивыхъ собакъ, которыя въ каждомъ закоулкѣ, на каждомъ перекресткѣ, цѣлыми десятками грызутся между собой и разрываютъ нечистоты. И тутъ подлѣ нихъ валяются такими же десятками и такія же грязныя, худые, искалѣченные и паршивые, какъ собаки, (какъ ни ужасно это слово въ примѣненіи къ человѣку) — нищіе. Собакъ и нищихъ здѣсь отъ того такъ много, что и тѣ и другіе пользуются благотворительностію правовѣрныхъ (такъ называютъ себя сами магометане). Ихъ религія, какъ на одну изъ самыхъ главныхъ обязанностей человѣка, указываетъ на милостыню, — вотъ турки и подаютъ милостыню одинаково щедро, какъ собакамъ, такъ и нищимъ.
     Ясно, что по этому самому число тѣхъ и другихъ неимовѣрно увеличивается съ каждымъ годомъ, и потому, не смотря на всѣ старанія правовѣрныхъ, ихъ милостыня все скуднѣе прокармливаетъ этихъ несчастныхъ существъ и видъ ихъ становится все болѣе ужаснымъ. «Кто не видалъ», говорить одинъ русский путешественникъ, «Константинополя, тотъ и понятія не имѣетъ о нищихъ и калѣкахъ. Что значатъ передъ ними тѣ уроды, съ подрѣзанными жилами, которыхъ возили бывало въ телѣжкахъ по русскимъ ярмаркамъ и богомольямъ. У кофеенъ, при входахъ въ мечети и на ступеняхъ фонтановъ вы встрѣчаете безпрестанно нищихъ, почти голыхъ, съ однимъ обрывкомъ какого-нибудь грязнаго рубища на поясѣ, съ татуированной грудью, съ отвратительной наготою кровавыхъ ранъ. Никогда не забуду я страшнаго существа, которое мы видѣли у Галатскаго моста. Это былъ человѣкъ сухой и желтый, съ острой бородкой и мелкими зубами, какъ перловая крупа. Вокругъ пояса висѣли у него какія-то темныя лохмотья, а на головѣ желтое рубище, изъ-подъ котораго вмѣсто ушей виднѣлись одни слуховыя отверстія. На обнаженной груди его наколотъ былъ черный узоръ, затертый порохомъ, а на правомъ плечѣ вмѣсто руки остались только страшные слѣды грубой операціи. Отрѣзанная рука, искусно высушенная, съ растопыренными вѣеромъ пальцами, вдѣлана была въ деревянную подставку, похожую на подсвѣчникъ, и стояла передъ хозяиномъ въ качествѣ возбуждающей къ состраданію вывѣски. Въ лѣвой рукѣ держалъ онъ длинную трубку, а у ногъ его стояла деревянная чашечка съ мѣдными деньгами. Какой-то прохожій турокъ, старикъ въ чалмѣ и халатѣ, замѣтивъ, что трубка погасла въ рукѣ калѣки, остановился, набилъ ее изъ своего кисета и всунулъ ему въ ротъ. Нищій пробормоталъ благодарственное: Аллахъ версынъ! и предался кейфу въ струяхъ табачнаго дыма. Проходя мимо, я бросилъ ему нѣсколько мѣдныхъ паръ. Онъ свирѣпо окинулъ меня взглядомъ, съ круглой шляпы до сапогъ, и проводилъ хриплымъ привѣтствіемъ: — да спалитъ Аллахъ всѣхъ гяуровъ въ вѣчномъ огнѣ!»
     Не менѣе грустное зрѣлище представляютъ и дома вблизи. Вдоль чрезвычайно узкихъ улицъ тянутся въ два ряда деревянные домики грязно-краснаго цвѣта, сколоченные изъ дурно обтесанныхъ досокъ, съ зелеными рѣшетками въ окнахъ. Верхніе этажи какъ-то аляповато выступаютъ впередъ; кіоски, такъ восхищающіе издали, оказываются безобразными старыми постройками; зубчатыя стѣнки, такъ мило выглядывавшія на синевѣ моря, теперь оказываются просто развалившимися стѣнами, какой-нибудь самой ничтожной постройки. Правда, что и въ самыхъ грязныхъ улицахъ, подлѣ цѣлой кучи нестройныхъ, полуразвалившихся избушекъ, очень часто встрѣтишь мраморные кіоски, великолепную мечеть и изящный арабскій фонтанъ..., но всякое болѣе или менѣе красивое зданіе обставлено грязными лавченками, или грудами обгорѣлыхъ бревенъ отъ пожаровъ, которые при множествѣ деревянныхъ построекъ случаются тутъ почти каждый день. Да наконецъ безъ дворцовъ и фонтановъ, Константинополь походилъ бы не на столицу, а на безпорядочныя палатки цыганъ, или какихъ-нибудь другихъ кочевниковъ, которые ужъ черезъ-чуръ долго загостились на одномъ мѣстѣ.
     Но что же дѣлается на улицахъ? А вонъ другъ за другомъ цѣлою вереницею тянутся ослы, нагруженные сложенными на спинѣ крестъ на крестъ досками, которыя чуть-чуть не задѣваютъ дома. Тутъ же армянинъ съ необыкновенно красивыми чертами лица и въ высокой шапкѣ бодро ведетъ ослика, по бокамъ котораго болтаются кожанные мѣшки съ водою. Всѣхъ этихъ ословъ старается опередить необыкновенно странный экипажъ. На высокихъ, тяжелыхъ колесахъ безъ рессоръ, поставленъ огромный досчатый ящикъ съ рамами и съ парусинными зававѣсками, разукрашенный позолотой и рѣзьбой и запряженный парою воловъ пепельнаго цвѣта. Волы эти въ свою очередь тоже разукрашены очень оригинально — разными побрякушками, цвѣтными кистями, блёстками изъ фольги и суконными тесемками яркихъ цвѣтовъ; вокругъ шеи ихъ виситъ множество амулетовъ, чтобы предохранить отъ дурнаго глаза. Такой экипажъ называется арба и бываетъ обыкновенно биткомъ набитъ дѣтьми и турчанками въ яркихъ одеждахъ. А вонъ катитъ и болѣе изящный турецкій экипажъ — карета, красная снаружи и позолоченная внутри, — въ ней уже сидятъ турчанки болѣе высокаго полета: жены султана (магометане, какъ увидимъ ниже, имѣютъ по нѣсколько женъ), или какого-нибудь другаго сановитаго турецкаго вельможи.
     Карета эта запряжена великолѣпными лошадьми, а очень часто и прекрасными волами: рога у нихъ вызолочены, а сами они украшены разноцвѣтною сбруею и небольшими зеркалами на лбу; при всякомъ такомъ экипажѣ, непременно находится стражъ, который зорко глядитъ, чтобъ къ его каретѣ не подошелъ какой-нибудь мущина... Да не только подойти, даже посмотрѣть на женщину здѣсь можетъ только ея мужъ, — взглядъ посторонняго мущины считается преступленіемъ. Вотъ потому-то всѣ женщины покрываютъ здѣсь лицо яшмакомъ, т. е. покрываломъ, при которомъ только глаза и ротъ остаются свободными.
     Между экипажами пробираются всадники съ длинными бородами и въ бѣлыхъ чалмахъ, a другіе въ алыхъ фесахъ съ синими кисточками,— женщины въ свѣтло-зеленыхъ, палевыхъ, розовыхъ и голубыхъ фередже — (такъ называютъ здѣсь плащь, который сплошь покрываетъ весь женскій костюмъ), изъ подъ котораго выглядываетъ пара цвѣтныхъ туфлей... Но вотъ мы у Гипподрома — площадь, на которой среди лабиринта смрадпыхъ ямъ, грязныхъ домишекъ и притоптанныхъ кучъ мусора, виднѣются памятники древней Византіи. Входя на эту площадь отъ сераля, прежде всего вы видите большой обелискъ розоваго гранита. За нимъ стоитъ Змѣиная колонна — одинъ изъ самыхъ древнихъ памятниковъ въ мірѣ. Колонна эта представляетъ три бронзовые змѣя, которые, опираясь хвостами на пьедесталъ, сплетаются въ вертикально подымающуюся колонну и на верху опять раскидываютъ головы на три стороны. Но теперь осталось одно скрученное туловище, такъ какъ турки вслѣдствіе распространившегося между ними преданія, что въ колоннѣ этой запрятано много золота, нѣсколько разъ принимались его здѣсь искать. Золота, разумѣется, никакого не нашли, a змѣнныя головы, у дрогоцѣннѣйшаго по своей древности памятника — пообламали. Осматривая эту колонну, случается видѣть, какъ къ ней подъѣзжаетъ тотъ или другой турецкій экипажъ. «Такъ и турки» думаетъ при этомъ обыкновенно туристъ, «придаютъ значеніе древностямъ»? И начинаетъ всматриваться въ сидящихъ въ экипажѣ. Изъ него обыкновенно выходитъ негритянка, вся въ бѣломъ; затѣмъ она высаживаетъ оттуда турчанку въ ярко-цвѣтномъ фередже окутанную бѣлымъ яшмакомъ. Турчанка, поддерживаемая своею невольницею и шлепая своими желтыми туфлями, медленно подходитъ къ рѣшеткѣ памятника. Невольница подаетъ ей горсть камней, которые она тутъ же по камешку начинаетъ бросать за рѣшетку, стараясь непрёмѣнно попасть въ отверстіе колонны. Турки вѣрятъ, что въ колоннѣ запрятаны всѣ злыя болѣзни, поэтому всякій выздоравливающій старается забросить камень внутрь колонны.
(Окончание следует).

***

      ЕВРОПЕЙСКАЯ ТУРЦIЯ.
      КОНСТАНТИНОПОЛЬ.
      Какое впечатлѣиіе производить этотъ городъ. — Значеніе водъ для Константинополя. — Сераль. — Изнанка турецкой столицы. — Улицы.— Дома.— Собаки. — Нищіе.— Базары.— Безестенъ и базарь оружій. — Молитва магометанъ — Какое значеніе имъетъ для турка его кейфъ. — Турокъ на улицъ и дома.

ДОК: Жизнь европейских народов т.1. Константинополь. Впечатление.
https://yadi.sk/i/iS40Yq4yTaizHw
НЭДБ: Жизнь европейских народов. Т. 1. Водовозова Е. Н. 1875. Стр.: 1-11 (27-37)
https://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/123456789/34231#page/27/mode/2up

[Spoiler (click to open)]#нэдб #жизнь #водовозова #турция #константинополь #сераль #безестен #молитва #кейф #баламутчума
#баламутчуманэдб #баламутчумажизнь #баламутчумаводовозова #баламутчуматурция #баламутчумаконстантинополь #баламутчумасераль #баламутчумабезестен #баламутчумамолитва #баламутчумакейф
НЭДБ,жизнь,Водовозова,Турция,Константинополь,Сераль,Безестен,молитва,кейф,баламутчума
Tags: #баламутчума, #баламутчумабезестен, #баламутчумаводовозова, #баламутчумажизнь, #баламутчумакейф, #баламутчумаконстантинополь, #баламутчумамолитва, #баламутчуманэдб, #баламутчумасераль, #баламутчуматурция, #безестен, #водовозова, #жизнь, #кейф, #константинополь, #молитва, #нэдб, #сераль, #турция, Безестен, Водовозова, Константинополь, НЭДБ, Сераль, Турция, жизнь, кейф, молитва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments