Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Турция. Константинополь. Впечатление. (Текст. Окончание)


    ЕВРОПЕЙСКАЯ ТУРЦIЯ.
    КОНСТАНТИНОПОЛЬ.
     Какое впечатлѣиіе производить этотъ городъ. — Значеніе водъ для Константинополя. — Сераль. — Изнанка турецкой столицы. — Улицы.— Дома.— Собаки. — Нищіе.— Базары.— Безестенъ и базарь оружій. — Молитва магометанъ — Какое значеніе имъетъ для турка его кейфъ. — Турокъ на улицъ и дома.
(Окончание)

     Походите дольше по улицамъ, и вы увидите всю промышленность столицы. На огромномъ дворѣ каменьщики высѣкаютъ памятники изъ бѣлаго мрамора для мусульманскихъ кладбищъ... Далѣе оружейные мастера выдѣлыватъ сабли; сзади мѣдники оглушаютъ стукомъ своихъ молотовъ.... И весь этотъ шумъ и стукъ рабочихъ, крики купцовъ, заманивающихъ въ свои лавки, (мы говоримъ о купцахъ изъ грековъ, или изъ армянъ, — турки же вечно сидятъ по лавкамъ), сливается въ оглушительный концертъ, который вполнѣ замѣняетъ собою грохотъ экипажей о каменныя мостовых въ Европейскихъ столицахъ. Впрочемъ тутъ есть и издѣлія, которыя изготовляются безъ всякаго стука; я говорю о выдѣлываніи янтарныхъ мунштуковъ и трубокъ изъ черешневыхъ и жасминныхъ тростей и всѣхъ принадлежностей дымныхъ наслажденій турка, которымъ онъ удѣляетъ большую часть своего времени. Поэтому производство трубокъ и мундштуковъ во всей Турецкой Имперіи пользуется огромною извѣстностію и поощряется всѣми жителями отъ послѣдняго бѣдняка до перваго богача. И дѣйствительно, ни въ одной странѣ въ мірѣ всѣ эти курительныя принадлежности не достигли такого разнообразія формъ, причудливыхъ украшеній, топкой, изящной отдѣлки, какъ въ Копстантипополѣ.
     Но чтобы составить себѣ еще болѣе ясное понятіе о Константинополѣ, необходимо посѣтить здѣшние базары и рынки. Тутъ тѣже контрасты, какъ и въ другихъ мѣстахъ столицы: пестрота и грязь, необыкновенный смрадъ и въ то же время чудное благовоніе лавокъ, гдѣ продаются разныя душистыя эссенціи и розовыя масла, проблески восточной роскоши и нищета. Въ самой толпѣ, которая наполпяетъ эти рынки, вы встрѣтите тѣ же діаметрально - противуположныя крайности. Посреди грековъ, армянъ, евреевъ, которые бѣгаютъ, суетятся, выкрикиваютъ похвалы, своимъ товарамъ, чинно проходятъ настоящіе турки Стамбула, всегда величавые, спокойные, необыкновенно молчаливые. Они никогда не затеряются въ общей массѣ базарнаго населенія, ихъ всегда можно узнать: продаютъ ли они свой товаръ, покупаюсь ли, прогуливаются, или отдыхаютъ. Вездѣ, гдѣ есть только возможность присѣсть и закурить трубку, — турокъ сядетъ, задумается, и начнетъ пускать дымъ въ проходящихъ. Онъ не разговорится съ прохожимъ, не станетъ сообщать ему политическихъ новостей, не только никогда горячо ни съ кѣмъ не заспорить, но часто и на сдѣланный вопросъ не обращаете вниманія, а продолжаете курить трубку, безразлично уставившись въ пространство.... А если онъ и отвѣтитъ, то чрезвычайно кратко, чаще всего только «да» или «нѣтъ» да и проговоритъ-то это не поворачивая головы, не удостоивши ни единымъ взглядомъ того, кто съ нимъ заговорилъ. Оторвать турка отъ трубки и вывести изъ задумчивости, можетъ только пожаръ въ двухъ шагахъ да призывъ кь молитвѣ. Какимъ вы видите его здѣсь, такимъ онъ и вездѣ. Вонъ подъ широкимъ навѣсомъ платана сидятъ, поджавъ подъ себя ноги, нѣсколько молодыхъ турокь. Они ни объ чемъ не спорятъ, не разговариваютъ между собою, а курятъ и дремлютъ, да отъ времени до времени, чтобы совсѣмъ нe заснуть, развлекаютъ себя нѣсколькими глотками крѣпкаго, чернаго кофе: эту дремоту они предпочитаютъ даже сну. Турки это первый народъ въ мірѣ по умѣнiю отдыхать и всецѣло предаваться нѣгѣ, самоуслажденію, т. е. кейфу, какъ это называютъ, говоря объ нихъ. Въ эти блаженныя для турка минуты, ему не только лѣнь двигаться и говорить, но даже и думать.
     Послѣ типичныхъ, оживленныхъ и энергическихъ лицъ испанцевь, итальянцевь, и вообще всѣхъ южныхъ жителей, европейца необыкновенно поражаютъ турки, особенно, если онъ наблюдаетъ ихъ во время ихъ продолжительнаго кейфа. Да и какъ не изумиться: сколько бы часовъ сряду ни отдыхалъ турокъ, онъ всегда сидитъ на одномъ и томъ же мѣстѣ, и непремѣнно молча курить, прихлёбывая черную гущу изъ чашки чуть-чуть побольше наперстка, или жуетъ разныя сласти. И во все это время лицо его пи разу не отуманится грустью, никогда не блеснуть глаза радостью, злостью, или какою нибудь другою страстью... Никогда не прочтете вы въ глазахъ никакого признака отчаянія, рѣшимости, какой нибудь мысли.... однимъ словомъ полное отсутствіе какого бы то ни было движенія ума или сердца. Съ жвачкой во рту, съ неопредѣленно-устремленнымъ взоромъ въ одну точку, турокъ въ такія минуты гораздо болѣе походить па животнаго, чѣмъ на человѣка.
     Однако возвратимся къ базарамъ, о которыхь мы начали было говорить.
     Между базарами; прежде всего вниманіе туристовъ обращаетъ на себя Безестенъ, (БЕЗ СТЕН?) — самый большой изъ всѣхъ базаровъ. Во избѣжаніе пожаровъ здѣсь не только не позволяютъ торговать при огнѣ, но даже и вносить его въ лавки въ какомъ бы то ни было видѣ. За то днемъ Безестенъ всегда кишите народомъ.
     Безестенъ лежитъ не далеко отъ Галатскаго моста. По извилистой, сплошь застроенпой кофейнями улицѣ, приходишь наконецъ къ каменнымъ воротамъ, сведеннымъ аркою. Онѣ ведутъ въ темный корридоръ со сводами. Вдоль и поперегъ извивается множество неправильныхъ, темныхъ переходовъ. Каждый рядъ носитъ особое названіе: шелковый, оружейный, москательный. Тутъ въ каждой лавкѣ купецъ сидите на возвышеніи, покрытомь ковромъ, а товары развѣшаны и разложены у него по стѣнамъ въ живописпомъ безпорядкѣ. Персидскія шали, сибирскіе мѣха, китайскій фарфоръ, драгоцѣнные камни Индіи, кораллы Африки, перлы Персидскаго залива, янтарь Пруссіи, дорогое турецкое оружіе, восточныя издѣлія изъ золота и серебра, ковры и ткани Малой Азіи, богатые старинные костюмы, — все это, или перемѣшанное, или расположенное систематически группами, со всѣмъ умѣніемъ купца привлекать ваши взоры, производить самый живописный эффектъ. Яркость и блескъ красокъ напоминаютъ вамъ Востокъ «тысячи одной ночи», вызываютъ изъ глубины души всѣ грезы и мечты, которыя рисовала вамъ фантазія, разгоряченная чтеніемъ арабскихъ сказокъ.
     При входѣ покупателя — турокъ преспокойно продолжаетъ сидѣть на коврѣ и только, когда вошедшій попросить подать товаръ, тотъ лѣниво встаетъ и молча подаете ему, что было спрошено, «Какъ дорого!» говорить покупатель, желая поторговаться. «Этому нечего удивляться...» покойно и отчетливо промолвить турокъ, замолчитъ и тотчасъ устремить попрежнему свои взоры въ одну какую нибудь точку. Разъ назначивъ цѣну, турокъ рѣдко что нибудь уступить. «Да дай же мнѣ что нибудь другое, покажи вотъ хоть тотъ кусокъ....» Но турокъ, хоть и вскользь посмотрѣлъ на покупателя, но отлично умѣетъ угадать его настроеніе; онъ понимаете, что тотъ хочетъ теперь только рыться въ товарѣ.... «Нечего еще тебѣ смотрѣть, ничего изъ этого не выйдетъ....» или: «этого смотрѣть тебѣ не для чего, — оно для тебя дорого....» отрѣжетъ онъ, тотчасъ отходить къ своему тюфяку и поджимаетъ ноги калачикомъ, чтобы по своему обыкновенію усѣсться, какъ должно.
     Въ шелковомъ и галантерейномъ ряду больше всего попадаются агенщины. Онѣ бродятъ отъ одного магазина къ другому, или сидятъ передъ лавками и разсматриваютъ матеріи, опахала изъ павлиныхъ перьевъ, туфли, шитыя золотомъ и серебромъ.... и т. п. Но несмѣтныя богатства оружейнаго базара, больше всего привлекаютъ туристовъ, тѣмъ болѣе, что онъ до сихъ поръ еще имѣетъ характеръ чисто восточный. Оружейный базарь — краса столицы и гордость турка! И если онъ когда и разговариваетъ, то только показывая оружіе.... Тутъ только на минуту спадаетъ съ него вѣковѣчная апатія и онъ начинаетъ пересчитывать всѣ войны, которыя вела Порта, начиная съ пророка. Въ этомъ базарѣ вы найдете саблю Дамаска, клинокъ которой представляете рядъ округленныхъ зубцовъ въ видѣ пилы, и ятаганы, которые проколютъ любой панцырь, какъ листъ бумаги; здѣсь висятъ и кинжалы съ рукоятками изъ одной сплошной массы драгоцѣнныхъ камней. Кромѣ украшеній, на многихъ клинкахъ выдѣланы изъ золота разныя надписи: «дарую тебѣ побѣду надъ невѣрнымъ», гласить одна изъ нихъ. «На защиту друзей и на гибель враговъ», читаете вы на другой.... но чаще всего: «нѣтъ бога, кромѣ бога, и Магометъ его пророкъ*.
     Невольно залюбуешься красотою и богатствомъ этого оружія: серебро и золото, яшма, кораллы, слоновая кость, изумрудъ, рубинъ, алмазъ и жемчугъ необыкновенно симметрично расположены на рукояткахъ. Но трудно описать прелесть, блескъ и игру всѣхъ этихъ брилліантовыхъ и сапфирныхъ звѣдъ, когда лучъ солнца прокрадывается съ высоты свода и освѣщаетъ всѣ эти драгоцѣнности!
     Чтобы покончить съ описаніемъ Константинополя, прибавимъ еще, что тутъ даже два дня рѣдко бываютъ похожи другъ на друга. То отправляется огромный караванъ въ Мекку, гдѣ находится храмъ Кааба, который считается главнымъ святилищемъ магометанъ, и въ Медину поклониться гробу пророка; то страшный пожаръ съ неимовѣрною силою и быстротою заволакиваете небо темными тучами дыма и тогда отовсюду раздаются вопли и стоны несчастныхъ; то показывается блестящій поѣздъ султана....         Но чаще всего видишь и слышишь муэззиновъ, т. е. людей, которые призываютъ правовѣрныхъ къ молитвѣ. Для этого они каждый разъ всходятъ на верхнія галлереи минаретовъ, кладутъ большіе пальцы за ухо и гнусливымъ, однообразно-протяжнымъ голосомъ кричать между ладонями, обращаясь на всѣ четыре страны свѣта: «есть только одинъ Богъ и Магомете его пророкъ. Приходите на молитву, приходите на оыовеніе». Такіе возгласы повторяются пять разъ въ день, чрезъ одинаковыя промежутки времени и въ одно время со всѣхъ минаретовъ. При этомъ всѣ торопятся умыть лицо и руки и затѣмъ идутъ въ мечети, молельни, а то и тутъ же на улицѣ, гдѣ нибудь у колодца, или подъ деревомъ, благоговѣйно преклоняютъ свои колѣна. Въ первую минуту они обыкновенно стоять молча, затѣмъ кладутъ большіе пальцы къ ушамъ и произносятъ вступительную молитву. Черезъ минуту они перекладываютъ уже руки на животе, растопыриваютъ пальцы и, потупивъ взоры въ землю, кладутъ ихъ на колѣна.
     Эта религіозная гимнастика магометанъ чрезвычайно разнообразна: то они совсѣмъ выпрямляются, то стоя на колѣняхъ откидываются назадь, то бросаются на протянутыя руки, иногда приникаютъ къ землѣ такъ, чтобы пальцы рукъ, ногъ, даже лобъ, губы и носъ непремѣнно коснулись земли. Большіе носы при этомъ служатъ немаловажнымъ препятствіемъ выполнять по всей формѣ эти молитвенныя пантомимы, поэтому турки съ предубѣжденіемъ смотрятъ на людей съ большими носами. Всѣ движенія при молитвѣ выдѣлываются необыкновенно важно и медленно, такъ какъ ихъ пророкъ Магометъ строго завѣщалъ своимъ послѣдователямъ не спѣшить въ молитвѣ, чтобы не походить на пѣтуховъ, клюющихъ ячменныя зерна. Величайшею опасностію считается также зѣвнуть во время молитвы, такъ какъ магометане твердо убѣждены, что злой духъ только и ждете такой минуты, чтобы прокрасться во внутренность правовѣрнаго.
     До сихъ поръ мы видѣли турка только на улицѣ, посмотримъ жe на него дома. И въ домахъ своихъ турки предпочитаютъ комфортъ — изяществу и красотѣ убранства. Но наше понятіе о удобствѣ совсѣмъ не то, что у турка. Тамъ все, что мало-мальски можетъ понѣжить тѣло, дать ему возможность безъ всякой мысли провести нѣсколько минута, доведено до высокой степени совершенства. Болѣе или менѣе зажиточный домъ турка обыкновенно раздѣляется на двѣ половины: одна предназначается для мужчинъ, въ другой — гаремъ, или женское отдѣленіе, которое въ Турціи представляетъ совершенно отдѣльную часть дома и соединяется галлереею съ комнатами, въ которыхъ живутъ мужчины. Это одно уже доказываете, какъ много у нихъ комнатъ, да имъ иначе и нельзя. У нихъ обыкновенно нѣсколько жёнъ и при нихъ множество прислужницъ, да и у мужчинъ пропасть прислуги разнаго рода: варильщикъ кофе или каведжи; чубукчи, подъ вѣденіемъ котораго находятся курительныя принадлежности хозяина; особый привратникъ, вся обязанность котораго заключается въ томъ, чтобы отворять двери и т. д.
     У знатныхъ турецкихъ вельможъ бываете по цѣлой дюліинѣ этихъ чубукчи и каведжи и въ такихъ случаяхъ тутъ есть всегда главный, который распоряжается другими, имѣетъ совершенно особенную комнату и называется каведжи - баши, чубукчи - баши и т. под. Кромѣ домовъ, каждый богатый турокъ имѣетъ еще кіоскъ, или лѣтній павильонъ. Форма этихъ кіосковъ бываетъ то квадратная, то круглая; они строятся изъ дерева съ отверстіями для оконъ, закрытыми шторами. Вся меблировка, какъ этихъ кіосковъ, такъ и жилыхъ покоевъ состоитъ изъ ковровъ и дивановъ. Вы здѣсь не найдёте ни столовъ, ни стульевъ. Причина отсутствія такой, по мнѣнію европейца, необходимой мебели понятна. Сидя за столомъ на стулѣ, будешь чувствовать жесткость дерева, да и сидѣть приходится болѣе, или менѣе прямо. Совсѣмь иначе располагаются турки на своихъ софахъ (диванахъ), которыя стоять обыкновенно у всѣхъ стѣнъ каждой комнаты. Это небольшія возвышенія, съ красными, набитыми овечьей шерстью матрацами сверху, днемъ покрытые матеріей, или коврами и обложенные подушками, ночью же онѣ служатъ постелью. Вотъ на этихъ-то софахъ очень удобно располагается турокъ, поджавъ подъ себя ноги, полулёжа и облокотившись на мягкихъ подушкахъ.
     Такимъ образомъ избѣгаетъ онъ всякаго безпокойства. По этой же самой причинѣ ни одинъ турокъ никогда бы не вынесъ никакихъ паркетовъ. Дома передъ нимъ всегда стелется цыновка, или мягкій коверъ, чтобы его не тревожилъ шумъ шаговъ, чтобы нога его неутомлялась ощущеніемъ жесткаго дерева. Обута онъ всегда въ тонкія, легкія туфли и слѣдовательно не чувствуете жесткой кожи сапога. И не только дома у себя онъ наслаждается всѣми этими благами: куда ни пойдете, тотъ же комфортъ будете его окружать. Катается ли онъ по Босфору, въ каикѣ своемъ онъ тонетъ въ мягкихъ подушкахъ; скачетъ ли онъ верхомъ на асеребцѣ и тутъ сидите на мягкомъ сѣдлѣ, какъ въ креслѣ. А если вздумается ему подышать чистымъ воздухомъ, отдохнуть гдѣ-нибудь подъ тѣнистымъ, развѣсистымъ деревомъ, неподалёку отъ фонтана, или среди своихъ роскошныхъ цвѣтниковъ, сколько ковровь, сколько подушекъ и сафьянныхъ тюфяковъ должны сперва разостлать ему рабы. Вздумалось ему для того же кейфа ѣхать за 10, за 20 верста и всѣ его чубукчи, каведжи, подушки и ковры тоже ѣдутъ вмѣстѣ съ нимъ.
     Тотъ чубукъ, изъ котораго онъ будете курить, опрыскиваютъ водою, чтобы дымъ былъ свѣжѣе и прохладнѣе, на прогулку понесутъ эту трубку въ шелковомъ чехлѣ. Да иначе и нельзя, такъ какъ на трубкахъ сосредоточенъ не только весь изящный вкусъ турка, но въ большинствѣ случаевъ и огромная часть его богатства. По мѣрѣ того, какъ падаетъ воинственный духъ турка, на украшеніе чубуковъ все больше употребляютъ золота и камней, которые прежде шли на оружіе. У нѣкоторыхъ, кромѣ янтарныхъ мундштуковъ, убранныхъ эмалью, кораллами и драгоцѣниыми камнями, самыя даже трубки покрыты настоящей позолотой и усыпаны алмазами. У самыхъ богатыхь, вмѣсто простаго чубука, слуга несета за ними въ сафьянномъ футлярѣ великолѣпнейшiй кальянъ, или трубку, изъ которой курятъ крѣпкій табакъ, пропуская его черезъ воду, налитую въ золочепыя наргилэ, (такъ называются вазы, которыя слуяатъ въ этихъ случаяхъ для кальяна). Но и въ этихъ прихотяхъ, необыкновенно утончейшiхъ и изящныхъ, сказывается азіатскій человѣкъ съ самыми дикими привычками.
     Даже богачь, которому не нальютъ кофе въ чашку, если онъ не достаточно окуренъ ароматическими благовоніями, даже такой изнѣженный человѣкъ обѣдаетъ безъ ножей и вилокъ и, какъ дикарь, собственными руками раздираете свою пищу.
     Конечно, роскошью, о которой мы только что говорили, огромнымъ количествомъ прислуги, трубками въ драгоцѣнной оправѣ и многими женами, всѣмъ этимъ обладаютъ только самые знатные и богатые турки. Но здѣсь и самымъ бѣднымъ дана возможность, болѣе чѣмъ гдѣ бы то ни было, пользоваться множествомъ удобствъ и, смотря по средствамъ, болѣе, или менѣе часто, предаваться желанному кейфу.
     Во всѣхъ окрестностяхъ столицы, вездѣ по берегамъ Босфора, гдѣ только замѣтишь красивое мѣстоположеніе, вездѣ найдешь и тѣпистую аллейку, гдѣ такъ хорошо укрыться во время зноя, и свѣжій ручеекъ, гдѣ можно и прохладиться и подъ журчаніе котораго такъ хорошо дремлется турку, и красивая бесѣдка, которой можноо располагать по своему усмотрѣнію.
     Услужливый содержатель кофейни, которыхъ здѣсь такъ много, за самую мелкую монету, принесете турку куда ему вздумается, коверь, кофе и трубку — эти главныя принадлежности турецкаго кейфа.

***

     ЕВРОПЕЙСКАЯ ТУРЦIЯ.
     КОНСТАНТИНОПОЛЬ.
     Какое впечатлѣиіе производить этотъ городъ. — Значеніе водъ для Константинополя. — Сераль. — Изнанка турецкой столицы. — Улицы.— Дома.— Собаки. — Нищіе.— Базары.— Безестенъ и базарь оружій. — Молитва магометанъ — Какое значеніе имъетъ для турка его кейфъ. — Турокъ на улицъ и дома.

ДОК: Жизнь европейских народов т.1. Константинополь. Впечатление.
https://yadi.sk/i/iS40Yq4yTaizHw
НЭДБ: Жизнь европейских народов. Т. 1. Водовозова Е. Н. 1875. Стр.: 1-11 (27-37)
https://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/123456789/34231#page/27/mode/2up

[Spoiler (click to open)]#нэдб #жизнь #водовозова #турция #константинополь #сераль #безестен #молитва #кейф #баламутчума
#баламутчуманэдб #баламутчумажизнь #баламутчумаводовозова #баламутчуматурция #баламутчумаконстантинополь #баламутчумасераль #баламутчумабезестен #баламутчумамолитва #баламутчумакейф
НЭДБ,жизнь,Водовозова,Турция,Константинополь,Сераль,Безестен,молитва,кейф,баламутчума
Tags: #баламутчума, #баламутчумабезестен, #баламутчумаводовозова, #баламутчумажизнь, #баламутчумакейф, #баламутчумаконстантинополь, #баламутчумамолитва, #баламутчуманэдб, #баламутчумасераль, #баламутчуматурция, #безестен, #водовозова, #жизнь, #кейф, #константинополь, #молитва, #нэдб, #сераль, #турция, Безестен, Водовозова, Константинополь, НЭДБ, Сераль, Турция, жизнь, кейф, молитва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments