Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Categories:

ЗАТОМИСЫ. Даниил Андреев. Роза мира (Текст. Окончание)

  КНИГА 3.
  СТРУКТУРА ШАДАНАКАРА. МИРЫ ВОСХОДЯЩЕГО РЯДА
  ГЛАВА 2. ЗАТОМИСЫ
(Окончание)
    Разграничение слоёв Эдема и Монсальвата основано главным образом на национально-культурных различиях между романскими и германскими народами. Но большая религиозность или светскость деятельности человека вносила в посмертные судьбы людей Западной Европы множество корректив, тем более, что Монсальват возник на несколько веков позже Эдема. Франция находится в промежуточном положении, её трагедия в том, что у неё нет своего синклита. Одни из восходивших монад поднимались из Франции в своём посмертии в Эдем, другие - в Монсальват.
    Центр Монсальвата, ранее связанный с системою Альп, в конце средних веков переместился далеко на Восток и теперь находится в связи с Памиром (причины этого очень сложны). Но над Европой и Америкой блещет множество других, меньших метагородов. Некоторые из них надстоят над небольшими по физическому масштабу, но духовно могучими центрами Энрофа, как Гейдельберг, Кембридж, Веймар.
    Эмблематический образ: храм готического стиля, но белый, на горном пике; на фоне храма - алая сияющая чаша.
    Жюнфлейя - затомис Эфиопской метакультуры, которая две тысячи лет влачила своё существование в исключительно неблагоприятных историко-географических условиях, как островок христианства между двумя враждебными океанами - ислама и примитивного язычества негрских племён. Эта метакультура не смогла осуществить и одной десятой своих потенций. Ныне протекает мучительный метаисторический процесс - Жюнфлейя перемещается в другую сакуалу: сакуалу метакультур, трагически недостроенных в Энрофе. При исключительно счастливом стечении исторических обстоятельств этот процесс ещё может приобрести обратную направленность.
    Эмблематический образ: белое круглое здание в развевающихся покрывалах. Смысл: здание - затомис, покрывала - тонкие и тончайшие материальности.
    Джаннэт - затомис Мусульманской метакультуры.
    От остальных мировых религий ислам отличается тем, что у него отсутствует высший аспект трансмифа, то есть в чрезвычайно высокой сакуале миров высших трансмифов мировых религии нет мира, специально связанного именно с исламом. Это сказалось в бедности мусульманской мифологии, в несамостоятельности большинства разработанных в нём трансфизических образов и сюжетов, почерпнутых преимущественно из иудейства и христианства. Представляя собою во многом по отношению к христианству регресс, ислам, тем не менее, даёт душе возможность восходящего движения, способствует втечению в жизнь сил духовности и за период своего исторического существования создал не столь мощный, но всё же очень яркий затомис и блистающий синклит.
    Эмблематический образ: белая мечеть между двух симметрично склоняющихся пальм; люди в зелёном и белом. Смысл: мечеть - затомис, пальмы - два основных вероисповедания ислама.
    Сукхавати - "Западный рай Амитабхи-Будды" - затомис метакультуры, связанной с северным буддизмом, так называемой Махаяной. Он господствует над Тибетом и Монголией, а над Японией и Китаем сосуществует с Шан-Ти и с национальным японском затомисом Никисакой.
    Сукхавати отделился от материнской Индийской метакультуры в IX веке, когда средоточия буддизма окончательно передвинулись из Индии в Тибет и Китай. Особенно же усилился он три-четыре столетия спустя, когда блистательно начавшая свой путь Гималайская метакультура начала клониться к преждевременному упадку и за тибето-китайскими центрами буддизма закрепилась руководящая роль.
    Затомис Сукхавати - один из самых многолюдных и сильных. Это - одна из двух лестниц к тому высокому миру "Высшего аспекта буддийского трансмифа", который носит имя Нирваны и о котором мы будем говорить впоследствии.
    Эмблематический образ: заря над лотосами.
    Айренг-Далянг - затомис чудеснейшей, мало известной пока у нас в России Индомалайской метакультуры. Отделившись от метакультуры Индийской около V века, она охватила брахмано-буддийские царства Явы, Индокитайского полуострова и Цейлона, одно время исторически выражалась в объединившей эту территорию империи Сайлендра, но позднее была резко ослаблена отрывом Явы, подпавшей исламу, и в конце XIX века - хищными демонами - уицраорами Европы. Теперь она ещё теплится в индокитайских королевствах, но благоприятный исторический климат мог бы вызвать её новое цветение.
    Эмблематический образ: смеющиеся дети в саду храма-дворца.
    Небесная Россия - об этом затомисе будет сказано подробнее, чем о других, несколькими строчками ниже.
    Затомис Негрской метакультуры. К сожалению, мне о нём неизвестно почти ничего, даже его имя. Известно, что он молод и ещё очень слаб. После крушения Суданской культуры с её религией, допускавшей низлияние духовности не только на верхи, но даже в толщу негрских народов Экваториальной Африки, негры надолго утратили возможность восходящего посмертия. Оно стало приоткрываться им лишь несколько веков назад в связи с тем, что некоторые племена достигли той стадии, когда смутные политеистические системы делаются доступными для вмещения первых проявлений духовности. Ещё в большей степени восходящее посмертие открылось негрским народам вместе с распространением - к сожалению, слабым - ислама и христианства. Метаисторическое значение имелось и в факте образования Либерии, создавшей в Экваториальной Африке небольшой, но прочно защищённый очаг христианской духовности. С негрским затомисом связано также негритянское население Америки. Представители белой расы поднимаются в этот затомис лишь в виде редкого исключения. Гарриэт Бичер-Стоу, например, достигнув Монсальвата, удалилась оттуда в негрский затомис, где её деятельность долгое время имела огромное значение, а положение её было схоже отчасти с положением королевы, отчасти - с положением главы священства.
    Эмблематический образ: лестница, ведущая от озера к оранжевому круглому зданию. Смысл: озеро - материальность сверхнарода, здание - затомис. Оранжевый цвет - скрещение солнечного золота с алостью тех стихиалей, которые связаны не с царствами природы, а с человечеством.
    Последний из великих затомисов находится в состоянии творения. Это - Аримойя, будущий затомис общечеловеческой метакультуры, связанной с возникновением и господством грядущей интеррелигии Розы Мира. Материальность Аримойи, как и других затомисов, создаётся одной из ангельских иерархий - Господствами; великий человекодух, бывший в последнем воплощении на Земле Зороастром, руководит созданием того, что я решусь условно обозначить выражением "великий чертёж".
    Эмблематический образ: белый многобашенный собор, с главной центральной башней, колоннадами и лестницами, окружённый рядом огромных струнных инструментов, похожих на золотые лиры. Смысл: башни - затомисы человечества, центральная башня - Аримойя; колоннады - миры даймонов, ангелов, стихиалей, просветлённых животных; лиры - все народы земного шара.
    Небесная Россия.
    Эмблематический образ: многохрамный розово-белый город на высоком берегу над синей речной излучиной.
    Как и остальные затомисы, Небесная Россия, или Святая Россия, связана с географией трёхмерного слоя, приблизительно совпадая с очертаниями нашей страны. Некоторым нашим городам соответствуют её великие средоточия; между ними - области просветлённо прекрасной природы. Крупнейшее из средоточий - Небесный Кремль, надстоящий над Москвою. Нездешним золотом и нездешней белизной блещут его святилища. А над мета-Петербургом, высоко в облаках того мира, высится грандиозное белое изваяние мчащегося всадника: это - не чьё-либо личное изображение, а эмблема, выражающая направленность метаисторического пути. Меньшие средоточия рассеяны по всему затомису; среди них - и метакультурные вершины других наций, составляющих вместе с русской единый сверхнарод. Здесь пребывают синклиты Украины, Грузии, Армении; теперь к этому затомису начинает примыкать и синклит народа болгарского вместе со своими небесными городами. Общая численность обитателей Небесной России мне неизвестна, но я знаю, что около полумиллиона просветлённых находится теперь в Небесном Кремле.
    Демиург Яросвет проявляется в небе и воздухе этого мира так, как если бы прозрачный океан могущества проходил от одного небосклона до другого и заливал бы сердца. Это могущество сосредоточивается в храмах демиурга, образ его очерчивается, голос его становится внятным, и возникает общение между ним и просветлёнными - общение, придающее им силу и высшую мудрость.
    Так же проявляет себя другая, схожая с демиургом иерархия - великие духи-народоводители отдельных наций, входящих в состав нашей метакультуры. Среди них есть и более древние, чем Яросвет, есть и юный народоводитель Украины.
    Но ни Навны - Идеальной Соборной Души народа русского, ни её сестёр - соборных душ других народов, всё ещё нет здесь: пленённые в глыбах государственности, в цитадели великодержавного демона, уицраора, в подземном мире российского античеловечества, они достигают Небесной России лишь отдалёнными звучаниями, ослабленными отблесками.
    Моря светящихся эфиров - это души стихиалей, сияющих красками, непредставимыми для нас, омывают там сооружения, которые отдалённо можно было бы уподобить громадам лазурных и белых гор.
    Об этом мире поёт русская церковь, когда провожает новопреставленных в невозвратный путь, дабы Господь упокоил их в "месте светлом, месте злачном, месте покойном, иде же несть ни печали, ни воздыхания, но жизнь бесконечная".
    Новые пришельцы являются в Небесной России в особых святилищах, имея при этом облик не младенцев, а уже детей. Состояние вновь прибывших схоже именно с состоянием детства; смена же возрастов заменяется возрастанием просветлённости и духовной силы. Нет ни зачатия, ни рождения. Не родители, а восприемники подготавливают условия, необходимые для просветлённой души, восходящей сюда из Готимны. В обликах некоторых из братьев синклита можно было бы угадать черты, знакомые нам во времена их жизни в Энрофе: теперь эти черты светозарны, ослепительны; они светятся духовной славой, истончены и облегчены. Производимая преображённым телом, их одежда светится сама. Для них невозбранно движение по всем четырём направлениям пространства; оно отдалённо напоминает парение птиц, но превосходит его лёгкостью, свободой и быстротой. Крыльев нет. Восприятию просветлённых доступно множество слоёв: нисходящие - чистилища, магмы, страшная Гашшарва; восходящие - миры Просветления, круги ангелов, даймонов и стихиалей, миры инвольтаций других брамфатур, миры Высших Аспектов мировых трансмифов. Они вхожи в тёмные шрастры - миры античеловечества, обитатели которых видят их, но бессильны их умертвить; они вхожи и в наш Энроф, но люди способны их воспринять только духовным зрением.
    Та любовь между мужчиной и женщиной в Энрофе, которая достойна именоваться великой, продолжается и здесь, освобождённая от всего отягощавшего, возросшая и углубившаяся. Между некоторыми существует и телесная близость, но от задач продолжения рода она совершенно откреплена и вообще не имеет ничего схожего с телесной близостью в Энрофе. Многие органы тела здесь полностью изменили свою структуру, назначение и смысл, в том числе органы, связанные с принятием и усвоением пищи, потому что процесс восстановления жизненных сил здесь схож с дыханием. Возрастание духовности постепенно подводит просветлённого к следующей великой трансформе тела, которая ведёт в более высокие миры, в Небесный Иерусалим и ещё выше - вплоть до Синклита Мира и Элиты Шаданакара.
    В затомисах нет ничего схожего с нашей техникой: она заменена другим, крайне трудно поддающимся пониманию. Можно, впрочем, констатировать, что принцип - не в создании механических приспособлений, сделанных из посторонней материи, а в развитии многообразных способностей собственного существа. Из посторонней материи создаётся здесь лишь то, что сравнимо в какой-то мере с творениями наших пространственных искусств.
    Всюду блистают здесь души церквей, существовавших у нас, или таких, которые должны были быть построены. Многие храмы имеют, однако, назначение, трудно понятное для нас. Есть святилища для общения с ангелами, с Синклитом Мира, с даймонами, с верховными иерархиями. Несколько великих храмов предназначено для встреч с Иисусом Христом, временами сходящим сюда, принимая зримый, человекоподобный облик, другие - для встреч с Богоматерью. Теперь там воздвигается величайший храм: он предназначен стать обителью того Великого Женственного Духа, который примет астральную и эфирную плоть от брака Российского демиурга с Идеальной Соборной Душой России. Я ещё с детства привык называть этот храм храмом Солнца Мира, но это название неправильно. Закономерно относимо оно к другому сооружению, ещё более грандиозному, тому, что намечается созданием в Аримойе. Храм же, созидаемый в Небесном Кремле, именуется обителью Звенты-Свентаны, и впоследствии я объясню, что значит это имя. Эта великая Женственная Сущность ныне стала уже существом одного из высочайших миров Шаданакара. В Энрофе она не примет плоти никогда, но родится в Небесной России, приняв человекоподобный облик. Это будет не царица наша и не богиня - свет, благодать и божественная красота.
    Лестница дивных, один сквозь другой просвечивающих миров поднимается из алтаря в храме Женственности, в храмах Христа, в храмах демиурга Яросвета. Лестница поднимается в Небесный Иерусалим и, наконец, к преддвериям Мировой Сальватэрры.
    Временами в Небесной России рождаются великие человекодухи - те, кто закончил свой путь в Шаданакаре, достигнув до его наивысших миров и теперь со-творит Планетарному Логосу. Ради помощи нижестоящим они покидают Элиту Шаданакара и, осуществляя миссии, объять которые не в состоянии самый высокий мистический разум человека, сходят путём рождения сюда, в затомисы. Они принимают здесь такие же просветлённые тела, как и у братьев синклита, но несравненно превосходят их быстротою своего вхождения в полноту духовной силы и масштабами своего Я. Их пути в затомисах похожи на пути гениев среди остального человечества, но синклиты предуведомлены об их рождениях и ждут их с радостью и ликованием.
    Те же, кто были гениями и вестниками на Земле, продолжают после искуплений, просветлений и трансформ своё творчество здесь, в затомисах.
    Возрастает блаженство самих гамаюнов и сиринов, когда они видят те эпопеи, которые творят там великие души, прошедшие в последний раз по земле в обликах Державина и Пушкина, Лермонтова и Гоголя, Толстого и Достоевского, Рублёва и Сурикова, Глинки и Мусоргского, Казакова и Баженова. Светящиеся волны невообразимых звучаний взмывают местами как бы из сердца небесных гор: они водворяют душу в состояние такой духовной отрады, от какого разорвалось бы земное сердце, и, поднимаясь и меняясь, подобно славословящим облакам, опускаются в любви и тишайшей радости.
    Великий зодчий, когда-то приступивший к сооружению храма "Тела, Души и Духа" в Москве на Воробьёвых горах, испытавший крушение своего замысла, изгнание, забвение и нищету, теперь творит высочайшее, что есть в Небесном Кремле: внутренние приделы в обители Звенты-Свентаны.
    Но среди просветлённых Небесной России лишь ничтожное меньшинство известно нам, знакомым с историей нашей Родины. Имена остальных ничего не скажут нашей памяти.
    В монастырях Киевской и Московской Руси, так же как и в обителях более поздних времён, проходили незаметно свою жизненную тропу не светочи святости, но тихие души, менее богатые дарами, молча и смиренно вносившие свою лепту в религиозное творчество, в соборный труд духа.
    Во все эпохи по дорогам России брели странники и искатели, сказители и бандуристы, безымянные творцы сказок и духовных стихов, песен и легенд, никем не записанных утраченных рассказов о героях своего времени и о его идеалах. А чудесные мастера сканного, обронного или иконописного дела, плотники-строители чудесных теремов, смиренных деревянных церквей и весело разукрашенных изб, влюблённые в свой труд каменщики, столяры, гончары, ткачи, ювелиры, переписчики, работавшие в мастерских, приказах, кельях и под открытым небом, чьи создания, отмеченные радостью творчества и горячей любовью к жизни, веселили и радовали целые поколения, - где могут быть их создатели ныне и что они могут создавать теперь, если не вечные ценности Святой Руси?
    Во все эпохи русской истории тысячи мужиков - огнищан, смердов, тяглых крестьян, крепостных и вольных, просто и чисто проживших свой век, совершали труд посевов и жатв как возложенный на них Богом долг, с благоговением и благодарностью к Матери-Земле, и умирали простой и ясной смертью, веруя и простив всех.
    Во все эти эпохи тысячи матерей несли свой крест, воспитывая людей, достойных имени человека, и в служении этому делу полагавших смысл своей жизни. Разве это не одно из самых высоких творчеств?
    Когда начали строиться школы, сотни людей бросали привычный круг и образ жизни и уходили - хочется сказать, спускались - в народные низы, замуровывая себя на всю жизнь в захолустьях, среди непробудного невежества, где не с кем было перекинуться живым словом: всё ради просвещения непросвещённых.
    А врачи, работавшие по одному на целый уезд? А герои-доктора на эпидемиях? А те из революционеров, кто был движим не фанатизмом, ненавистью и жаждой власти, а живою любовью к людям и скорбью от созерцания скорбей народа? А те из священников, которые, в меру данных им от Бога даров, являли образец ясной и чистой жизни, взращивая во множестве простых сердец лучшее, что в этих сердцах было?
    Нет возможности перечислить те пути на земле, встав на которые, путник приходит, рано или поздно, к синклиту. Вопрос только во времени, в стадиях, которые ещё надо преодолеть по дороге к этой цели. Цели, не проявляющейся в сознании человека с полной отчётливостью, но ведомой её бессмертной монаде и влекущей её.
    О, напрасно представлять себе Небесную Русь в виде нескончаемых, однообразно строгих служб и молений. Там такие духовные наслаждения, о каких мы не имеем понятия; там есть и шутки, и смех, и даже игры, особенно среди их детей.
    Я мог бы перечислить несколько имён деятелей русской культуры и истории, которые вступили в Небесную Россию за последние сорок лет. Пусть смеется, кто хочет, над этим сообщением. Да и к репутации сумасшедшего мне не приходится привыкать. Итак, имена некоторых из тех, кто не имел нисходящего посмертия и сразу после смерти в Энрофе вступил через миры Просветления в синклит: Лесков, Римский-Корсаков, Ключевский, Гумилёв, Волошин, Рахманинов, Анна Павлова, Сергей Булгаков, Иоанн Кронштадтский, патриарх Тихон, цесаревич Алексей Николаевич, несколько творцов и тысячи героев, погибших от руки Сталина. Очень немногие из имён тех, кто вступил в синклит после кратковременного пребывания в верхних чистилищах: Фет, Л. Андреев, Александр Блок, Шаляпин, Александр II, Константин Романов, академик Павлов.
    Из числа просветлённых, взошедших в Небесной России на особенную высоту, мне известно несколько имён: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Лев Толстой, Алексей Конст. Толстой, Достоевский, Аксаковы, Витберг, Кутузов, не пользующийся широкой известностью и рано умерший гравёр XVIII века Чемезов.
    Ближе остальных к великой трансформе, уводящей в Небесный Иерусалим и в Синклит Мира, подошли к настоящему времени Лермонтов, Владимир Соловьёв, император Иоанн VI, а также два духа, чьи имена вызвали моё удивление, но были два раза твёрдо произнесены: Шевченко и Павел Флоренский.
    За всё время существования русского затомиса через него в Синклит Мира поднялось несколько десятков человек, из которых мне известны следующие имена: Владимир Святой, Ярослав Мудрый, Антоний и Феодосии Печёрские, летописец Нестор, дружинник Сергий - автор "Слова о полку Игореве", Александр Невский, Сергий Радонежский, Андрей Рублёв, Нил Сорский, Ломоносов, Александр Благословенный, Амвросий Оптинский, Серафим Саровский.
    Зрение, разрывающее оковы нашего пространства, различает вдали, за сферою Российской метакультуры, небесные страны других метакультур, такие же лучезарные, исполненные неповторимого своеобразия. Подготовка в любви и взаимопонимании к творению небесной страны всечеловечества священной Аримойи, - вот узы, связующие ныне синклиты и грады метакультур. Величайшие из детей человечества, завершив творения в своих священных градах, выходят за метакультурные пределы: поднимаясь в Синклит Мира как бы с разных сторон, они встречаются, наконец, но ещё задолго до его достижения. Мир их встречи - Гридруттва, белый чертог, где творится ими общий план восхождения человечества. Дальнейший подъём приводит в такие слои, где их мудрость и мощь превосходит мудрость и мощь демиургов. Высший провиденциальный план, который мы сквозь историю можем различить иногда как бы за частными планами демиургов, есть отражение их творческого труда. Это - Синклит Мира. Он со-творит, во всей ясности духовного сознания, самому Планетарному Логосу.
    Аримойя лишь недавно начата творением в четырёхмерных мирах, а её историческое отображение на Земле будет смыслом и целью наступающего столетия. Для этого и совершилось низлияние сил Приснодевы-Матери из транскосмических сфер в высшие слои Шаданакара - сил, сосредоточившихся в одной божественной монаде; для этого и созидается в Небесной России небывалый храм, чтобы принять в него Ту, Чьё рождение в четырёхмерных мирах есть цель и смысл грядущего брака Российского Демиурга и Соборной Души. Исторически же, через осуществление этого великого Женственного Духа в Розе Мира начнётся преобразование государственности всех народов в братство всех. В этом Российскому синклиту помогают и будут помогать все синклиты метакультур, а Синклит Мира примет от них и продолжит их труд, чтобы завершить его всемирным бого-человечеством.
    Однако, кроме великих затомисов, исчисляемых цифрою 19, в Шаданакаре имеется другая сакуала затомисов: это затомисы метакультур, трагически недостроенных в Энрофе. Если становится ясно, что Провиденциальные силы данной метакультуры не могут противостоять натиску демонических начал, её затомис перемещается в слой этой сакуалы. Культурные, а иногда и государственные образования её в Энрофе мало-помалу растворяются в общечеловеческом окружении, уицраоры погибают, подземные шрастры влачат мучительное прозябание, постепенно вырождаясь; но затомис продолжает своё развитие, синклит продолжает и усиливает своё творчество. Души такой метакультуры, ещё не достигшие того уровня, при котором затомис становится для них открыт, могут проходить ступени необходимого совершенствования вне Энрофа либо претерпевать инкарнации в других метакультурах и странах, но в конце концов достигают именно своего затомиса. Бывают и такие случаи, когда культурно-исторический базис в Энрофе ещё длит, постепенно хирея, своё существование и затомис сохраняет с ним активную связь-помощь. В таких случаях ещё возможно, при благоприятных условиях, возвращение затомиса в прежнюю сакуалу, а сверхнарода - к исторической жизни. Нечто подобное происходит теперь с Жюнфлейей, о которой я уже упоминал.
    Мне остаётся коротко перечислить пятнадцать затомисов этой второй сакуалы.
    Намбата - затомис Древнесуданской метакультуры, в очень неблагоприятных условиях крайне медленно развивавшейся, лучше сказать, теплившейся в долине Нигера, в районе озера Чад и в Кордофане с девятого по пятое тысячелетие до Р.Х. Погибла от центробежных сил, истощавших её нескончаемыми междоусобными войнами. Первая в истории человечества попытка сцементировать антагонистические и притом этнографически пестрые народности общей международной религией (конечно, политеистической) не удалась вследствие усиленного демонического воздействия через весьма двойственный пантеон той же религии. Археологические остатки этой культуры ещё могут быть обнаружены.
    Эмблематический образ: хоровод нагих тёмных людей на изумрудно-зелёном фоне.
    Цен-Тинь - затомис Прамонгольской метакультуры - прамонгольской не в этнографическом, а в территориальном смысле. Её народ принадлежал к жёлтой расе, но антропологически, да и духовно был ближе к народам Гондваны, чем позднейшей Монголии. Он населял Северный Китай и Приамурье в четвёртом - третьем тысячелетии до н.э. и переходил от кочевого образа жизни к оседлому. Уже возникли небольшие города. Начало этой культуры было замечательное. Ведущей иерархией был не демиург сверхнарода, а некое могучее демоническое существо, которое должно было обратиться и уже обращалось к Свету. Оно было погублено Гагтунгром, а сверхнарод раздавлен ордами, нахлынувшими из Центральной Азии.
    Эмблематический образ: крылатый дракон, запрокинувший голову к Солнцу и заливаемый его лучами.
    Прэд - затомис Дравидической метакультуры, определяемой этим наименованием условно, так как в ней принимали участие народности различного этнического корня, в том числе близкие к сумерам. К поздним образованиям этой метакультуры относятся города Мохенджо-Даро и Хараппа. Катастрофа (в начале второго тысячелетия до н.э.) явилась следствием как внутренних причин (для меня они не ясны), так и внешних: вторжения арийцев.
    Эмблематический образ (я видел его неотчётливо): розовая пагода.
    Асгард - неправильно называемый иногда более популярным именем Валгаллы - затомис Древнегерманской метакультуры, парализованной ростом в историческом слое христианства. Катастрофа произошла в двенадцатом веке.
    Эмблематический образ: золотой чертог в облаках.
    Токка - затомис Древнеперуанской (доинкской) метакультуры, исторически развивавшейся в века перед и после Р.Х. Быть может, не надо печалиться, что это образование погибло в Энрофе, так как воздействие демонических начал было в нём очень сильно*.
    Эмблематический образ: каменная статуя сидящей пумы.
    ====================================================================
    * Эта культура должна была высоко поднять труд просветления животного царства, но исторически пришла к его обоготворению и деградировала до широкого распространения людоедства.
    ====================================================================
    Бон - затомис Древнетибетской культуры, разрушенной буддизмом, но элементы которой органически вошли в культуру Махаяны.
    Эмблематический образ: красная и голубая молнии, скрестившиеся над оранжевым шатром царя. Смысл: голубая молния - буддизм с его духовностью, красная - добуддийская, в очень сильной степени отравленная демонизмом, тибетская религия. Шатёр - царская власть, гибнущая в итоге скрещения этих двух сил.
    Гаурипур - затомис маленькой, слишком рано отделившейся от Индии, но с огромными возможностями, Гималайской метакультуры. Именно здесь зажигались когда-то самые яркие очаги буддизма; здесь в лоне этого учения протекали те метаисторические процессы, которые создали из него религию в полном смысле этого слова, то есть учение не только нравственное, но и трансфизическое и духовное. Нравственная же сторона буддизма поднялась в Гималаях на такую ступень, которая знакома лишь чистейшим образцам христианства.
    Гималайская метакультура погибла от натиска с двух сторон демонов великодержавной государственности: тюркских уицраоров - с севера и с запада, уицраоров империи Великих Моголов - с юга. Ныне эта метакультура совершенно гаснет в Непале.
    Эмблематический образ: коронованная горная вершина под созвездием Ориона.
    Юнкиф - затомис Монгольской метакультуры, сразу ставшей добычей необыкновенно могучего уицраора. Катастрофа - в тринадцатом веке.
    Эмблематический образ: волнистая линия холмов, и над нею сражение двух стай, белой и красной.
    Йиру - затомис Древнеавстралийской метакультуры, две тысячи лет существовавшей в полнейшей изоляции от остального человечества в Центральной Австралии. Общество дошло до рабовладельческой формации. Метакультура погибла вследствие чрезвычайной активности демонических стихиалей - духов пустынь и непроходимых кустарниковых зарослей. На протяжении многих веков в культуре боролись две религии - "правой и левой руки": политеистическая и демоническая. Последняя приносила человеческие жертвы именно тем злобным стихиалям, которые губили метакультуру. Под конец эта религия взяла верх и борьба против наступления пустыни и кустарников была объявлена грехом. Культура в Энрофе угасла благодаря внутреннему высыханию. Из искусств наиболее развитой была живопись. Она напоминала до некоторой степени Критскую, но была интереснее и ярче. Остатки цивилизации, которые будут обнаружены, не дадут восстановить картину вследствие своей незначительности.
    Эмблематический образ: облако над вулканом, но это, в действительности, сверхнарод и его синклит.
    Тальтном - затомис Тольтеко-ацтекской метакультуры.
    Эмблематический образ: героический лик, увенчанный солнцем.
    Кэрту - затомис Юкатанской метакультуры (майя).
    Эмблематический образ: голубая змея вокруг золотого древа. Смысл: змея далеко не у всех народов являлась символом тёмных начал. Золотое древо - духовный (трансфизический) мир. Голубая змея - сверхнарод, спиралеобразным развитием поднимающийся к духу.
    Интиль - затомис Инкской метакультуры, гибель которой в Энрофе, как ни странно, уберегла мир от большой опасности (об этом пойдёт речь в одной из других частей книги).
    Эмблематический образ: фигура в красном, с митрой на голове и с руками, воздетыми к солнечному диску. (Красный цвет здесь - знак царственности, митра - верховного священства.)
    Даффам - затомис Индейской метакультуры области Великих озёр*.
    Эмблематический образ: группа воинов, направляющих копья на серп ущербной луны.
    ====================================================================
    * Эта культура особо предназначалась к борьбе с лунным демоном женственной природы - Воглеа. Отсюда необычайная целомудренность этого народа. С этим же связано и его отрицание городской цивилизации.
    ====================================================================
    Леа - затомис Полинезийской метакультуры, которую погубила её крайняя географическая распылённость. Остатки догорают на Гавайях, Таити и других архипелагах.
    Эмблематический образ: золотая гора на острове в голубом море.
    Никисака - затомис Японской метакультуры, тяжело раненной дважды: буддизмом и европеизмом - и не могущей раскрыть своих потенций. Шинтоизм по существу есть поклонение Никисаке как японскому синклиту; богиня Аматерасу, в правильном понимании этого образа, есть не что иное, как Навна Японии. Процесс перемещения Никисаки в сакуалу трагически недостроенных в Энрофе метакультур происходит теперь. Роза Мира сможет существенно помочь укреплению этого затомиса: для него ещё вполне возможен возврат.
    Эмблематический образ: Цветущие вишни над водоёмом
***
  ЗАТОМИСЫ. Даниил Андреев. Роза мира.
  Книга 3. Структура шаданакара. Миры восходящего ряда
  Глава 2.
ДОК: Роза Мира-Книга 3-Глава 2-ЗАТОМИСЫ
ДОК: Даниил Андреев - Роза Мира
[Spoiler (click to open)]
затомисы,Даниил,Андреев,роза,мира,баламутчума
Tags: #андреев, #баламутчума, #баламутчумаандреев, #баламутчумаданиил, #баламутчумазатомисы, #баламутчумамиразатомисы, #баламутчумароза, #даниил, #мира, #роза, Андреев, Даниил, затомисы, мира, роза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments