Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Categories:

В Хибинах (Пионер. 1937 №01)









      В ХИБИНАХ
      Д. Арманд
      Нас было четверо. Рано утром мы вышли из лопарского поселка на берегу Умбоера. Это был пятый день наших странствований по занесенным снегом горам и тундрам Кольского полуострова. Мы вдоволь насмотрелись на белые просторы Севера, на корявые, полярные березки, на следы россомах и рысей. Мы вдоволь накатались с крутых Хибиноких гор, порядком понатерли плечи пудовыми рюкзаками. Продукты кончились, нужно было, во что бы то ни стало к вечеру добраться до Кировска — первенца советского Заполярья.
      Дорога вилась по руслу реки Тульи. Вода за зиму спала, и мы час за часом шли по крыше ледяной пещеры. Под ногами гулко отдавались удары лыжных палок. Местами крыша провалилась, и пещера, перерезанная тысячами ледяных столбиков, открывалась во всем своем сказочном великолепии.
      Мы не боялись заблудиться: нас вели слабо запорошенные следы полозьев нарт и широких оленьих копыт. Но вот кончился чахлый еловый лес, окаймлявший берега реки. Склоны долины сдвинулись, напирая на нас крутыми округлыми боками, Тулья превратилась в ручей и затерялась среди холмов.
      Начался под'ем. И как только дорога стала труднее, наши друзья — следы — изменили нам. Они разбежались в разные стороны, стали незаметными, слились со снежными застругами, нанесенными ветром. Еще с полчаса мы пытались их разыскивать, но потом махнули рукой и пошли по компасу.
      Сначала мы поднимались «елочкой», но вскоре вынуждены были отказаться от этого способа и перешли на «зигзаг». Сто шагов направо, поворот на 150° лицом к склону, сто шагов налево, опять поворот и так без конца. Хорошо, что снег был рыхлый, а то не удержаться бы нам на такой крутизне. Ясно, что мы сбились с оленьей тропы и идем мимо перевала. Лопарские олени хоть и ловки, но все-таки они не обезьяны, чтобы всходить по такой дороге.
      Долезли до облаков. Противно было погружаться в их влажные, липкие об'ятия. Но, посовещавшись, решили не отступать. Лучше перейти через хребет Кукисвумчорр, который не может быть выше 1000 метров, чем искать перевал в приближавшихся сумерках или ночевать в лесу на голодный желудок.
       пошел вперед, протаптывая лыжню. И сразу же потерял из виду товарищей. По голосам я знал, что они идут за мной на расстоянии 10 —20 метров, но густой туман скрывал их из виду. Вообще нельзя было отличить небо от земли; рассеянный свет не давал теней, и мне казалось, что я вишу в пространстве. Как отрадно было бы увидеть хоть какой-нибудь голый камень!
      За мной шел командир отряда Вася; за ним научный работник Альфред; шествие замыкал иностранец-шуцбундовец. Он был прекрасный альпинист и лыжник, но его рюкзак весил в полтора раза больше остальных из-за обилия фотоаппаратов, несессеров, походных инструментов и прочих прекрасных и диковинных вещей, которые вгоняли его в седьмой пот и тянут к земле. Так шли час, два, три... Казалось, не будет конца этому молочному морю.
      Вдруг моя нога вступила на горизонтальную площадку. С облегчением я сделал по ней два—три шага и только хотел крикнуть: «Ура, вершина!», — как почувствовал, что снег подо мной рушится и я лечу в пространство. «Обвал, лавина», — промелькнуло у меня в голове. Я не видел ничего, кроме валившихся со всех сторон комьев снега. Снежная пыль окончательно залепила мне глаза.
      Я пролетел, вероятно, метров двадцать и вдруг почувствовал, что задеваю правым боком за твердый и почти отвесный склон горы. Не теряя ни секунды, я перебросил лыжные палки под мышку, чертя ими по насту и стараясь затормозить. Все же я промчался еще метров двадцать с громадной скоростью, прежде чем острия палок попали на более мягкое место и врезались в снег. Прочный бамбук выдержал мою тяжесть, и я повис, болтая ногами и тщетно стараясь нащупать точку опоры. Но тонкий слой пороши снесла ушедшая вниз лавина, а зацепиться лыжами за твердую корку обледенелого склона не было никакой возможности.
      Я оглянулся кругом: склон, градусов семьдесят крутизной, уходил вверх и вниз. Облака быстро бежали с этой стороны хребта, сквозь разрывы их наверху виднелся нависший карниз и провал в нем, образованный моим падением. Очевидно, гора кончилась узким гребнем, и я, поднявшись на вершину, тотчас обрушился на противоположную сторону.
      Изо всех сил я начал кричать: «Осторожно, стойте, карниз!» Я так и ждал, что товарищи посыплются мне на голову. Они услыхали меня. В провале появилось лицо Альфреда. Он, очевидно, лежал на Животе, и его держали за ноги. Товарищи увидели меня, но чем они могли мне помочь? Веревки у них не было, опускаться без нее было бы безумием.
      Не зная, что предпринять, я висел на палках уже минут пять и чувствовал, что теряю силы: руки окоченели, плечо затекло и ныло, острия палок еле держались. Я решил уже положиться «на авось» и отпустить палки: может быть, там, внизу, отлогий склон?
      Но в этот момент ветер разогнал облака, и я увидел под собой отвесную стену метров 200 высотой и под ней хаотическое нагромождение голых скал. Падать было явно невыгодно...
      Когда у шахматиста остается один ход, раздумывать не полагается, как бы этот ход ни казался рискован. Я осторожно освободил левую руку, продолжая одной правой держать спасительные палки, вынул из кармана охотничий нож и из последних сил ударил по насту. Расчет оказался верен: корка была тверда, но тонка; проломив ее, нож ушел в мягкий снег. Двумя ударами я расширил дыру и, согнув левую ногу, отстегнул лыжу. Кто ходит на жестких креплениях, знает, что это не всегда легко сделать. Но тогда, от сознания опасности, мои движения стали быстрыми и точными. Лыжу я соткнул в прорезанное ножом отверстие, и она погрузилась почти до ремня. В этот момент палки, наконец, сорвались и острия их безпомощно черкнули по насту. Но я уже держался другой рукой за прочно воткнутую лыжу.
      Через секунду я сидел на ней верхом, чувствуя, как душа медленно возвращается из пяток на свое насиженное место. «Что, взяла?» — погрозил я негостеприимной скале там, внизу: «Теперь мы ещё повоюем!»
      Отдышавшись, я прорезал вторую дыру повыше и, воткнув в нее другую лыжу, поднялся на полметра. Так, пользуясь ножом в качестве ледоруба и лыжами в качестве костылей, я целый час преодолевал 40 метров, отделявших меня от гребня, 40 метров, кои я пролетел вниз во мгновение ока. Товарищи связали 6 лыжных палок и, спустив мне эту своеобразную веревку, облегчили последний участок пути. Они признались, что уже собирались употребить эти палки для сооружения надгробного знака.
      Отдохнув, мы пошли вдоль хребта и уже в сумерках нашли головоломный, но всё же, не отвесный спуск в котловину озера Вуд'явр. Наш иностранец взялся вести колонну. Безстрашно бросаясь с крутых склонов, лавируя между камнями и делая удивительные повороты, он показал свою высокую технику, приобретенную в Альпах.
      Облака кончились так же внезапно, как появились. Внизу засверкало море огней: апатитовые рудники, Кировск. Казалось, мы спускаемся на звездное небо.
***

        В Хибинах (Пионер. 1937 №01)

ДОК: В Хибинах (Пионер. 1937 №01)
https://yadi.sk/i/jgnvNcsxoz1ZIQ

[Spoiler (click to open)]#нэдб #пионер #хибин #лыжи #спорт #баламутчума
#баламутчуманэдб #баламутчумапионер #баламутчумахибин #баламутчумалыжи #баламутчумаспорт
НЭДБ,пионер,Хибин,лыжи,спорт,баламутчума
Tags: #баламутчума, #баламутчумалыжи, #баламутчуманэдб, #баламутчумапионер, #баламутчумаспорт, #баламутчумахибин, #лыжи, #нэдб, #пионер, #спорт, #хибин, НЭДБ, лыжи, пионер, спорт
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments