Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Categories:

Тайны Сталина. Продолжение.

Оглавление блога.
Полезные книги.

ТАЙНЫ УПРАВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ
Книга Петрова К.П.
Скачать книгу здесь, или здесь.

        

Приложение 31. Тайны Сталина. Продолжение.



Начало.

        3. Сталин – победитель марксизма

        «Без теории нам смерть»
                И. В. Сталин

        Как известно, марксизм включает в себя:
        – Философию диалектического материализма.
        – Политическую экономию, якобы порождённую применени­ем диалектического метода к анализу производственно-потребитель­ской деятельности общества;
        – Учение о переходе к социализму и коммунизму в глобаль­ных масштабах, как о способе разрешения всех проблем обществен­но-исторического развития человечества.

        О философии

        Английский этнограф XIX в. Э. Б. Тайлор – современник К. Марк­са и Ф. Энгельса – высказался о «философии истории в обширном смысле, как об объяснении прошедших и предсказании будущих явлений в мировой жизни человека на основании общих законов» (См. его книгу «Первобытная культура». М. 1989. Переиздание русского издания 1897 г.). Это высказывание – единственно здравая постанов­ка основного вопроса философии. А методология познания, позволяю­щая переработать множество разрозненных частных фактов в един­ство мнений о течении любого из процессов во Вселенной, включая и развитие человеческого общества, – единственно полезная философия, ввиду единственности Объективной реальности и многогранности од­ной и той же Истины, общей для всех её обитателей.
        Вопреки этому основной вопрос марксистской философии по­ставлен иначе: «что первично – материя или сознание»? И все философские разногласия сводятся в марксизме к разногласиям разных школ материалистов, настаивающих на первичности ма­терии, и идеалистов, настаивающих на первичности того или иного сознания. Вопросы же прогнозирования, методологии прогнозиро­вания и выбора наилучшего в определённом смысле варианта реак­ции на события и на прогноз их дальнейшего течения в марксистс­кой философии не входят ни в основной, ни в факультативный курс. Однако, без постановки вопроса о прогнозировании вариан­тов будущего «основной вопрос философии» никчёмен, что делает никчёмной в жизненной повседневности как всю марксистс­ко-ленинскую философию, так и производные от неё «научные» дис­циплины.

        О политэкономии

        Не лучше обстоит дело и с политэкономией, в коей ущербность марксистско-ленинской философии выразилась наиболее зримо. Мар­ксистская политэкономия оперирует такими абстракциями, как «не­обходимый продукт» и «прибавочный продукт», «необходи­мое» и «прибавочное рабочее время». И беда верующих в неё не в том, что это трудно понимаемые абстракции. Беда верующих в марксистскую политэкономию состоит в том, что её абстракции не­возможно однозначно связать с жизнью, с решением практических задач макро– и микроэкономического регулирования. Так, например, если зайти на склад готовой продукции любого производства или по­дойти к конвейеру, то невозможно разграничить, где кончается «не­обходимый» продукт, а где начинается «прибавочный». Другой при­мер: ни одни часы вам не покажут, когда завершилось «необходи­мое» рабочее время и началось «прибавочное». Это означает, что реальный учёт и контроль не могут быть связаны с марксис­тской политэкономией, вследствие чего она практически ник­чёмна, хотя одно из афористичных определений социализма – «соци­ализм – это учёт и контроль».

        Коммунизм – это не марксизм

        На основании изложенного очевидно, что марксистская филосо­фия и политэкономия по существу вредны, поскольку представляют собой мусор, извращающий мышление тех, кто не в состоянии оце­нить их как недостоверную информацию.
        Поэтому, если И. В. Сталин действительно был марксистом до конца своих дней, то это характеризует его как слабоумного или ли­цемера. Но для того, чтобы получить ответ на вопрос, был ли Сталин действительно марксистом, и соответственно слабоумным и лице­мером, необходимо обратиться к произведениям его самого, а не к произведениям мифотворцев о нём, каждый из которых, прежде чем написать свой труд, уже имел вполне определённое предубеждение по этому вопросу.
        Конечно, из произведений И. В. Сталина можно надергать мно­жество цитат, в которых есть слова «мы, марксисты» и т.п., свиде­тельствующие о его яКОБы верности марксизму в одной из его мно­жества модификаций. Но ссылки на подобные места в его произве­дениях и устных выступлениях не дают ответа на этот вопрос, по­скольку в силу сложившихся исторических обстоятельств с середи­ны XIX века по настоящее время, фактически марксизм – не только мировоззрение и философская система, но кроме того – лексикон, терминология – язык, на котором говорили большинство сторон­ников переустройства общественной жизни по той или иной коммуни­стической модели, поскольку они действительно отождествляли коммунизм и марксизм. Заявление о том, что кто-то является коммунистом, не будучи марксистом, не было бы понято, исходи оно хоть из уст одного из вождей, хоть из уст простого партийца. Для того, чтобы ответить на вопрос, был ли И. В. Сталин когда-либо мар­ксистом и перестал ли он им быть к концу жизни, необходимо рас­сматривать то, как он сам выражал свое понимание различных ут­верждений марксизма.

        О нравственности

        Возможно, что, будучи еще юношей и интересуясь проблематикой жизни общества и исторического развития человечества, И. В. Ста­лин нашёл для себя ответы на какие-то значимые для него вопросы в марксизме. Но все ненавистники И. В. Сталина предпочитают обхо­дить стороной вопрос о том, что волновало в 17–18 лет юношу, кото­рого звали Иосиф Джугашвили. Ответ на него дал он сам в своих стихах:

        Ходил он от дома к дому,
        Стучась у чужих дверей,
        Со старым дубовым пандури,
        С нехитрою песней своей.
                
        В напеве его и в песне,
        Как солнечный луч, чиста,
        Звучала великая правда —
        Возвышенная мечта.
                
        Сердца, превращенные в камень,
        Заставить биться умел.
        У многих будил он разум,
        Дремавший в глубокой тьме.
                
        Но люди, забывшие Бога,
        Хранящие в сердце тьму,
        Полную чашу отравы
        Преподнесли ему.
                
        Сказали они: «Будь проклят!
        Пей, осуши до дна…
        И песня твоя чужда нам,
        И правда твоя не нужна!»
        
        Из приведённых стихов ясно, что в 17–18 лет подавляющее боль­шинство людей не обращаются к мыслям о том, чтобы сердца их современников и потомков, обратившиеся в камень, стали биться по-человечески, чтобы пробудился разум, а Правда Божия и возвышен­ные мечты воплотились бы в жизнь. В главах 7 и 12 было рассказано о том, что формирование алгоритмики мышления, психического склада человека, т.е. всего того, что в народе называют «складом ума», за­канчивается к 12–14 годам. После этого изменить «склад ума» че­ловека очень и очень сложно, практически невозможно. Сталин на­писал это стихотворение в 18-летнем возрасте…
        Субъекты с порочной нравственностью и ущербным разумением самовыражаются на другие темы (в том числе и в художественном творчестве, чему множество примеров дало развитие искусств в СССР после Сталина и в «оттепель», и в «застой», и в ходе «демок­ратических» преобразований в России и государствах СНГ). И это относится к подавляющему большинству критиков Сталина и недо­вольных им и его деятельностью.

        О методологии и догматизме

        Во второй половине XIX века молодежи, горевшей желанием пре­образить Россию, было достаточно много для того, чтобы возникло движение общественной мысли, и из них многие приходили к марк­сизму. Но отношение тех, кто, вступив во взрослость, не отступился от идеалов юности, к марксизму было разное:
        – одни на протяжении всей своей жизни видели в марксизме «ис­тину в последней инстанции» и бездумно пытались искать у осново­положников готовые рецепты для решения проблем, с которыми стал­кивались;
        – другие видели в доставшемся им в юности наследии осново­положников ту основу, которую им предстоит развивать.
        Это различие необходимо пояснить.
        Хотя ранее было высказано отрицательное отношение к марксиз­му в целом и о вредности его в современных исторических условиях, но если вернуться в XIX век, то следует признать за марксизмом и определённую благоносность: в основе его философии лежал диа­лектический метод. А при широкой пропаганде марксизма во всех социальных слоях его диалектический материализм стал исто­рически первой методологической философией, философской культурой, предназначенной для всего общества, а не для узкого кру­га, узурпировавшего внутриобщественную власть.
        Все философские системы и философские культуры можно отне­сти к одному из двух классов:
        1. Цитатно-догматические (в марксистской терминологии – метафизические философии, где всё сказано раз и навсегда на все случаи жизни), действующие в обществе по принципу: «возник воп­рос? – ищи подходящие к случаю цитаты у основоположников и леги­тимных классиков-продолжателей». Таковы все философии церквей. И наиболее развитая и эффективная по отношению к определённым целям из всех цитатно-догматических философий – ветхозаветно-талмудическая система иудаизма, под властью которой влачит су­ществование раввинат и его паства.
        2. Методологические, действующие по иному принципу: «воз­ник вопрос? – осваивай метод, который позволит тебе самому дать ответ на этот и на другие вопросы по мере возникновения потребно­сти в ответах в ходе жизни».
        Сказанное не означает, что цитатно-догматические философские культуры, все без исключения, оскоплены в методологическом отно­шении. Хотя есть и такие, но во многих из них к освоению методоло­гии познания допущены только избранные для властвования надо всеми прочими. Примером полностью методологически оскоплён­ных философских систем являются все философии христианских цер­квей. Примером философской культуры, где методология – удел из­бранных, является ветхозаветно-талмудический иудаизм.
        Каждый, кто сталкивался с марксизмом в эпоху его становления, когда он был новинкой в культуре общества, мог относиться по раз­ному:
        – либо видеть в нём совершенную цитатно-догматическую философию, после которой ничего быть не может;
        – либо видеть в нём методологическую философию, которая живёт своей жизнью в конкретных общественных обстоятельствах и оказывает на них свое влияние.

        Сталин никогда не был марксистом

        У Сталина есть работа «Анархизм или социализм?», написанная им в возрасте 29 лет (1907 г.). После краткого введения в работу, начинается раздел, озаглавленный «Диалектический метод». За ним следуют ещё два раздела: «Материалистическая теория» и «Проле­тарский социализм».
        Сам порядок следования разделов однозначно указывает на то, что высказывать мнения о Природе и Обществе для Сталина имело смысл только после того, как внесена полная определённость в пони­мание тех методов познания и осмысления происходящего, на основе которых получены мнения о Природе и Обществе. То есть уже этот, чисто формальный, показатель свидетельствует, что И. В. Сталин уже в молодые годы относился к марксизму как к методологической мировоззренческой системе, а не как к окончательной догме, не под­лежащей переосмыслению.
        В разделе «Диалектический метод» он об этом пишет прямо:
        «Диалектика говорит, что в мире нет ничего вечного, в мире всё преходяще и изменчиво, изменяется природа, изменяется общество, меняются нравы и обычаи, меняются понятия о спра­ведливости, меняется сама истина, – поэтому-то она и отри­цает раз и навсегда установленную истину, следовательно, она отрицает и отвлечённые «догматические положения, которые остаётся только зазубрить, раз они открыты» (см. Ф. Энгельс, «Людвиг Фейербах»)», – И. В. Сталин, Сочинения, т. 1, с. 304.
        Понятно, что если человек уже в юные годы освоил некую мето­дологическую культуру, то далее на протяжении всей своей жизни он может в ней только совершенствоваться сам и совершенствовать саму методологическую культуру.
        Но марксизм – не единственная философская система, в которой присутствует явно выраженная методология. И всем методологи­ческим философским культурам, существующим в одном и том же Мире, не трудно понять друг друга и прийти к взаимно прием­лемому пониманию меняющейся вместе с жизнью объектив­ной истины в силу общности для них Объективной реальности, ко­торую они познают и осмысляют.
        Но цитатно-догматическим философиям договориться о единообразии понимания одного и того же явления невозмож­но в принципе, вследствие несовпадения догм как таковых, а так­же и несовпадения терминологического и символьного аппарата, эти догмы выражающего.
        И если говорить по существу, то, будучи носителем осознанной методологической философской культуры, Сталин не был маркси­стом уже в юные годы, поскольку заведомо ложные положения, введённые в марксизм его основоположниками, были для него всего лишь приближённым выражением объективной истины в данную ис­торическую эпоху. Вследствие этого унаследованная от осново­положников полнота и структурная целостность марксистс­кой системы воззрений для него ничего не значила.
        Кто, как и почему оценивает Сталина
        Тем не менее, те, кто воспринял марксизм в качестве цитатно-дог-матической философии, включая и то его положение, что «марксизм – не догма, а руководство к действию», но не взрастил в себе дееспо­собной методологической культуры, воспринимают И. В. Сталина:
        – либо как выдающегося истинного марксиста,
        – либо как выдающегося извратителя марксизма.
        Это происходит в зависимости от того, как сами они понимают марксизм. И реально И. В. Сталин дал им основание к такому само­обману. Но «того обманывать не надо, кто сам обманываться рад». Дело в том, что, будучи учащимся духовной семинарии, он про­шёл хорошую школу цитатно-догматической философии. И навыка­ми, обретёнными в этой школе, он пользовался на протяжении всей жизни уже с юных лет, что хорошо видно и в тексте цитированной его работы «Социализм или анархизм?»
        Поскольку Маркс, Энгельс, Каутский, Плеханов, Ленин, другие были авторитетами общемарксистской значимости или значимости в пределах возглавляемых ими течений марксизма, то они не могли объединиться именно вследствие цитатно-догматического характе­ра их философии и её методологического оскопления. Сталин же был носителем объективно независимой от марксизма методологичес­кой культуры, кроме того, прошедшим и школу цитатно-догматичес­кой философии. Поэтому Сталин был способен как «подпирать» своё мнение мнением общепризнанных марксистских авторитетов, так и развенчивать эти авторитеты, обнажая несостоятельность их мнений перед своими читателями и слушателями.
        Именно:
        – способность облечь своё мнение в форму мнения авторитета
        – способность развенчать авторитета или претендента в авто­ритеты,
        эти способности, обусловленные его методологической культу­рой и навыками цитатно-догматической философской школы, сдела­ли его в глазах одних выдающимся продолжателем дела Маркса-Энгельса-Ленина, и в глазах других выдающимся извратителем дела Маркса-Энгельса-Ленина-Троцкого.
        Сталин вынес смертный приговор марксизму
        И это утверждение доказательно. Доказательно итогом обще­ственно-политической деятельности Сталина. Под конец своей жиз­ни он вынес смертный приговор марксистской доктрине:
        «… Наше товарное производство коренным образом отли­чается от товарного производства при капитализме» («Эконо­мические проблемы социализма в СССР», Гос. изд. политической литературы, 1952 г., стр. 18).
        Это действительно было так, поскольку налогово-дотационный механизм был ориентирован на снижение цен по мере роста произ­водства в государстве-суперконцерне (систематическое снижение цен по мере роста производства и удовлетворения спроса – системооб­разующая особенность экономики СССР, повторение которой невоз­можно ни в одной капиталистической, феодальной или иной рабовла­дельческой экономике). И после приведенной фразы И. В. Сталин про­должает:
        «Более того, я думаю, что необходимо откинуть и некото­рые другие понятия, взятые из «Капитала» Маркса, … искусст­венно приклеиваемые к нашим социалистическим отношениям. Я имею в виду, между прочим, такие понятия, как «необходи­мый» и «прибавочный» труд, «необходимый» и «прибавочный» продукт, «необходимое» и «прибавочное» время. (…)
        Я думаю, что наши экономисты должны покончить с этим несоответствием между старыми понятиями и новым положе­нием вещей в нашей социалистической стране, заменив старые понятия новыми, соответствующими новому положению.
        Мы могли терпеть это несоответствие до известного вре­мени, но теперь пришло время, когда мы должны, наконец, лик­видировать это несоответствие» (там же, стр. 18, 19).
        Но если из политэкономии марксизма изъять упомянутые Стали­ным понятия, то от неё ничего не останется, со всеми вытекающими из этого для марксизма последствиями. Вместе с «прибавочным продуктом» и прочим исчезнет мираж «прибавочной стоимости», ко­торая яКОБы существует и которую эксплуататоры присваивают, но которую Сталин не упомянул явно.
        По существу Сталин прямо указал на метрологическую не­состоятельность марксистской политэкономии. Все перечисленные им её изначальные категории неразличимы в процессе практи­ческой хозяйственной деятельности. Вследствие этого они объек­тивно не поддаются измерению. Поэтому они не могут быть вве­дены в практическую бухгалтерию ни на уровне предприятия, ни на уровне Госплана и Госкомстата,
        Проблемы развития социализма в СССР были следствием мар­ксизма. И Сталин прямо указал на это в своем завещании – «Эконо­мических проблемах социализма в СССР». Причём указал, не выходя из терминологии и понятийного аппарата марксизма. Он не сказал все­го прямо, поскольку понимал, что даже в конце его жизни прямое выс­тупление против марксизма не было бы понято и принято в толпо-«эли-тарном» советском обществе, разум которого по-прежнему дремал или был занят ерундой в узде МРАК-систской догматики и цитат.
        Не надо думать, что Сталин не понимал последствий для марк­сизма осуществления высказанного им предложения откинуть по­нятия, взятые из «Капитала» Маркса. Тем более, он не мог не понимать, что ревизия марксизма, которую он завещал осуществить, одним «Капиталом» не ограничится. Стоит начать ревизию марксиз­ма – и методологическая культура будет очищена от марксистского вздора. Отрицать всё выше сказанное – означает настаивать на том, что Сталин был слабоумным, не понимавшим ни смысла своих слов, ни последствий их оглашения. Но ведь всем хорошо известно, что Сталин был немногословен и взвешивал свои слова.
        С учётом изложенного в главе 14 «Тайны экономики», уважае­мые читатели могут самостоятельно оценить понимание Сталиным вопросов экономики (макроэкономики в частности), ознакомившись с его высказываниями на этот счёт ещё аж в 1925 году.
        
                Сталин об экономической независимости России
        
                Из выступления на XIV съезде ВКП(б) (декабрь 1925 г.)
        Я должен ещё упомянуть о двух фактах, тоже имеющих влияние на то, что вместо периода войны у нас установилась полоса «мирного со­жительства».
        Первый факт состоит в том, что в данный момент Америка не жела­ет войны в Европе. Она как бы так говорит Европе: я тебе ссудила миллиарды, ты не рыпайся, если хочешь и впредь получать денежки, если не хочешь, чтобы твоя валюта вверх тормашками полетела, сиди и работай, зарабатывай денежки и выплачивай проценты по долгам. Едва ли нужно доказывать, что этот совет Америки, если он даже не является решающим для Европы, во всяком случае не может остаться без влияния.
        Второй факт состоит в том, что со времени победы пролетарской революции в нашей стране из мировой системы капитализма выпала целая громадная страна с громадными рынками сбыта, с громадными источниками сырья, и это, конечно, не могло не повлиять на хозяй­ственное положение Европы. Потерять одну шестую часть мира, поте­рять рынки и источники сырья нашей страны, это значит для капитали­стической Европы сократить свое производство, поколебать его корен­ным образом. И вот, для того, чтобы положить конец этой отчужденнос­ти европейского капитала от нашей страны, от наших рынков и источни­ков сырья, оказалось необходимым пойти на некую полосу «мирного сожительства» с нами, чтобы пробраться к нашим рынкам и к источни­кам сырья,– иначе нет, оказывается, возможности достигнуть какой-нибудь хозяйственной устойчивости в Европе.
        …Мы не можем отменить известного закона нашей страны, издан­ного в 1918 году,– об аннулировании царских долгов. Мы остаёмся на основе этого закона. Мы не можем аннулировать тех декретов, которые были провозглашены и которые узаконили у нас экспроприацию эксп­роприаторов. На базе этих законов мы стоим и будем стоять в буду­щем. Но мы не прочь некоторые исключения, в порядке практических переговоров, сделать и для Англии и для Франции по части бывших царских долгов, с тем, чтобы малую толику выплатить и кое-что полу­чить за зто. Мы не прочь бывших частных собственников удовлетво­рить предоставлением им концессий, но опять-таки с тем, чтобы усло­вия концессий были не кабальными.
        …Отсюда вывод: мы должны строить наше хозяйство так, чтобы наша страна не превратилась в придаток мировой капиталистической системы, чтобы она не была включена в общую систему капиталисти­ческого развития как её подсобное предприятие, чтобы наше хозяйство развивалось не как подсобное предприятие мирового капитализма, а как самостоятельная экономическая единица, опирающаяся, главным образом, на внутренний рынок, опирающаяся на смычку нашей индус­трии с крестьянским хозяйством нашей страны.
        Есть две генеральные линии: одна исходит из того, что наша стра­на должна остаться ещё долго страной аграрной, должна вывозить сель­скохозяйственные продукты и привозить оборудование, что на этом надо стоять и по этому пути развиваться и впредь. Эта линия требует по сути дела свертывания нашей индустрии. Она получила свое выражение недавно в тезисах Шанина (может быть, кто-либо читал их в «Экономи­ческой Жизни»). Эта линия ведёт к тому, что наша страна никогда, или почти никогда, не могла бы по-настоящему индустриализироваться, наша страна из экономически самостоятельной единицы, опирающейся на внутренний рынок, должна была бы объективно превратиться в прида­ток общей капиталистической системы. Эта линия означает отход от задач нашего строительства. Это не наша линия.
        
                Из книги «Сталин: в воспоминаниях современников
                и документах истории», Москва, «Новая Книга», 1995.
                Rspp.su 27.07.2005



Tags: Петров, Приложение, Сталин, Сталина, Тайна
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments