Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Светлана Левашова. Откровение. Стелла-6. Ментал





    30. Стелла 6. Ментал
        Как и всё остальное «интересненькое», мои удивительные прогулки на разные уровни Земли понемногу становились почти что постоянными и сравнительно быстро угодили на мою «архивную» полочку «обычных явлений». Иногда я ходила туда одна, огорчая этим свою маленькую подружку. Но Стелла, даже если она чуточку и огорчалась, никогда мне ничего не показывала, и если чувствовала, что я предпочитаю остаться одна, никогда не навязывала своё присутствие. Это, конечно же, делало меня ещё более виноватой по отношению к ней, и после своих маленьких «личных» приключений я оставалась погулять с ней вместе, что тем же самым уже удваивало нагрузку на моё, ещё к этому не совсем привыкшее физическое тело, и домой я возвращалась измученная, как до последней капли выжатый спелый лимон... Но постепенно, по мере того, как наши «прогулки» становились всё длиннее, моё «истерзанное» физическое тело понемногу к этому привыкало, усталость становилась всё меньше, и время, которое требовалось для восстановления моих физических сил, становилось намного короче. Эти удивительные прогулки очень быстро затмили всё остальное, и моя повседневная жизнь теперь казалась на удивление тусклой и совершенно неинтересной...

      Конечно же, всё это время я жила своей нормальной жизнью нормального ребёнка: как обычно — ходила в школу, участвовала во всех там организуемых мероприятиях, ходила с ребятами в кино, вообще — старалась выглядеть как можно более нормальной, чтобы привлекать к своим «необычным» способностям как можно меньше ненужного внимания.
      Некоторые занятия в школе я по-настоящему любила, некоторые — не очень, но пока что все предметы давались мне всё ещё достаточно легко и больших усилий для домашних заданий не требовали.
      Ещё я очень любила астрономию, которая, к сожалению, у нас пока ещё не преподавалась. Дома у нас имелись всевозможные изумительно иллюстрированные книги по астрономии, которую мой папа тоже обожал, и я могла целыми часами читать о далёких звёздах, загадочных туманностях, незнакомых планетах... Мечтая когда-нибудь хотя бы на один коротенький миг увидеть все эти удивительные чудеса, как говорится, живьём... Наверное я тогда уже «нутром» чувствовала, что этот мир намного для меня ближе, чем любая, пусть даже самая красивая страна на нашей Земле... Но все мои «звёздные» приключения тогда ещё были очень далёкими (я о них пока ещё даже не предполагала!), и поэтому на данном этапе меня полностью удовлетворяли «гуляния» по разным «этажам» нашей родной планеты с моей подружкой Стеллой или в одиночку.
      Бабушка, к моему большому удовлетворению, меня в этом полностью поддерживала, таким образом, уходя «гулять», мне не нужно было скрываться, что делало мои путешествия ещё более приятными. Дело в том, что, для того, чтобы «гулять» по тем же самым «этажам», моя сущность должна была выйти из тела, и если кто-то в этот момент заходил в комнату, то находил там презабавнейшую картинку... Я сидела с открытыми глазами, вроде бы в полностью нормальном состоянии, но не реагировала ни на какое ко мне обращение, не отвечала на вопросы и выглядела совершенно и полностью «замороженной». Поэтому бабушкина помощь в такие минуты была просто незаменимой. Помню, однажды в моём «гуляющем» состоянии меня нашёл мой тогдашний друг, сосед Ромас... Когда я очнулась, то увидела перед собой совершенно ошалевшее от страха лицо и круглые, как две огромные голубые тарелки, глаза... Ромас меня яростно тряс за плечи и звал по имени, пока я не открыла глаза...
      — Ты что — умерла что ли?!. Или это опять какой-то твой новый «эксперимент»? — чуть ли не стуча с перепугу зубами, тихо прошипел мой друг.
      Хотя за все эти годы нашего общения уж его-то точно трудно было чем-то удивить, но, видимо, открывшаяся ему в этот момент картинка «переплюнула» самые впечатляющие мои ранние «эксперименты»... Именно Ромас и рассказал мне после, как пугающе со стороны выглядело такое моё «присутствие»...
      Я, как могла, постаралась его успокоить, и кое-как объяснить, что же такое «страшное» со мной здесь происходило. Но как бы я его бедного не успокаивала, я была почти стопроцентно уверенна, что впечатление от увиденного останется в его мозгу ещё очень и очень надолго...
      Поэтому, после этого смешного (для меня) «инцидента», я уже всегда старалась, чтобы, по возможности, никто не заставал меня врасплох и никого не пришлось бы так бессовестно ошарашивать или пугать... Вот потому-то бабушкина помощь так сильно мне и была необходима. Она всегда знала, когда я в очередной раз шла «погулять» и следила, чтобы никто в это время, по возможности, меня не беспокоил. Была и ещё одна причина, по которой я не очень любила, когда меня насильно «вытаскивали» из моих «походов» обратно — во всём моём физическом теле, в момент такого «быстрого возвращения», чувствовалось ощущение очень сильного внутреннего удара, и это воспринималось весьма и весьма болезненно. Поэтому такое резкое возвращение сущности обратно в физическое тело было очень для меня неприятно и совершенно нежелательно.
      Так, в очередной раз гуляя со Стеллой по «этажам», и не находя чем заняться, «не подвергая при этом себя большой опасности», мы наконец-то решили «поглубже» и «посерьёзнее» исследовать, ставший для неё уже почти что родным, Ментальный «этаж»...
      Её собственный красочный мир в очередной раз исчез, и мы как бы «повисли» в сверкающем, припорошенном звёздными бликами воздухе, который, в отличие от обычного «земного», был здесь насыщенно-«плотным» и постоянно меняющимся, как если бы был наполнен миллионами малюсеньких снежинок, которые искрились и сверкали в морозный солнечный день на Земле... Мы дружно шагнули в эту серебристо-голубую мерцающую «пустоту» и тут же уже привычно под нашими стопами появилась «тропинка»... Вернее, не просто тропинка, а очень яркая и весёлая, всё время меняющаяся дорожка, которая была создана из мерцающих, пушистых, серебристых «облачков»...
      Она сама по себе появлялась и исчезала, как бы дружески приглашая по ней пройтись. Я шагнула на сверкающее «облачко» и сделала несколько осторожных шагов... Не чувствовалось ни движения, ни малейшего для него усилия, только лишь ощущение очень лёгкого скольжения в какой-то спокойной, обволакивающей, блистающей серебром пустоте... Следы тут же таяли, рассыпаясь тысячами разноцветных сверкающих пылинок... и появлялись новые, по мере того, как я ступала по этой удивительной и полностью меня очаровавшей «местной земле»....
      Вдруг во всей этой глубокой, переливающейся серебристыми искрами тишине появилась странная прозрачная ладья, а в ней стояла очень красивая молодая женщина. Её длинные золотистые волосы то мягко развевались, как будто тронутые дуновением ветерка, то опять застывали, загадочно сверкая тяжёлыми золотыми бликами. Женщина явно направлялась прямо к нам, всё так же легко скользя в своей сказочной ладье по каким-то невидимым нами «волнам», оставляя за собой длиннющие, вспыхивающие серебряными искрами, развевающиеся хвосты... Её белое лёгкое платье, похожее на мерцающую тунику, также — то развевалось, то плавно опускалось, спадая мягкими складками вниз и делая незнакомку похожей на дивную греческую богиню.
      — Она всё время здесь плавает, ищет кого-то — прошептала Стелла.
      — Ты её знаешь? Кого она ищет? — не поняла я.
      — Я не знаю, но я её видела много раз.
      — Ну, так давай спросим? — уже освоившись на «этажах», храбро предложила я.
      Женщина «подплыла» ближе, от неё веяло грустью, величием и теплом.
      — Я Атенайс, — очень мягко, мысленно произнесла она. — Кто вы, дивные создания?
      «Дивные создания» чуточку растерялись, точно не зная, что на такое приветствие ответить...
      — Мы просто гуляем, — улыбаясь, сказала Стелла. — Мы не будем вам мешать.
      — А кого вы ищете? — спросила Атенайс.
      — Никого, — удивилась малышка. — А почему вы думаете, что мы должны кого-то искать?
      — А как же иначе? Вы сейчас там, где все ищут себя. Я тоже искала... — она печально улыбнулась. — Но это было так давно!..
      — А как давно? — не выдержала я.
      — О, очень давно!.. Здесь ведь нет времени, как же мне знать? Всё, что я помню — это было давно.
      Атенайс была очень красивой и какой-то необычайно грустной... Она чем-то напоминала гордого белого лебедя, когда тот, падая свысока, отдавая душу, пел свою последнюю песню — была такой же величественной и трагичной...
      Когда она смотрела на нас своими искристыми зелёными глазами, казалось — она старее, чем сама вечность. В них было столько мудрости и столько невысказанной печали, что у меня по телу побежали мурашки...
      — Можем ли мы вам чем-то помочь? — чуточку стесняясь спрашивать у неё подобные вопросы, спросила я.
      — Нет, милое дитя, это моя работа... Мой обет... Но я верю, что когда-нибудь она закончится... и я смогу уйти. А теперь, скажите мне, радостные, куда вы хотели бы пойти?
      Я пожала плечами:
      — Мы не выбирали, мы просто гуляли. Но мы будем счастливы, если вы хотите нам что-нибудь предложить.
      Атенайс кивнула:
      — Я охраняю это Междумирье, я могу пропустить вас туда, — и ласково посмотрев на Стеллу, добавила. — А тебе, дитя, я помогу найти себя...
      Женщина мягко улыбнулась, и взмахнула рукой. Её странное платье колыхнулось, и рука стала похожа на бело-серебристое, мягкое пушистое крыло... от которого протянулась, рассыпаясь золотыми бликами, уже другая, слепящая золотом и почти что плотная, светлая солнечная дорога, которая вела прямо в «пламенеющую» вдали открытую золотую дверь...
      — Ну, что — пойдём? — уже заранее зная ответ, спросила я Стеллу.
      — Ой, смотри, а там кто-то есть... — показала пальчиком внутрь той же самой двери, малышка.
      Мы легко скользнули внутрь и... как будто в зеркале, увидели вторую Стеллу!.. Да, да, именно Стеллу!.. Точно такую же, как та, которая, совершенно растерянная, стояла в тот момент рядом со мной...
      — Но, это же я?!.. — глядя на «другую себя» во все глаза, прошептала потрясённая малышка. — Ведь это, правда, я... Как же так?..
      Я пока что никак не могла ответить на её такой вроде бы простой вопрос, так как сама стояла совершенно опешив, не находя никакого объяснения этому «абсурдному» явлению...
      Стелла тихонько протянула ручку к своему близнецу и коснулась протянутых к ней таких же маленьких пальчиков. Я хотела крикнуть, что это может быть опасно, но, увидев её довольную улыбку — промолчала, решив посмотреть, что же будет дальше, но в то же время была настороже, на тот случай, если вдруг что-то пойдёт не так.
      — Так это же я... — в восторге прошептала малышка. — Ой, как чудесно! Это же, правда, я...
      Её тоненькие пальчики начали ярко светиться, и «вторая» Стелла стала медленно таять, плавно перетекая через те же самые пальчики в «настоящую», стоявшую около меня, Стеллу. Её тело стало уплотняться, но не так, как уплотнялось бы физическое, а как будто стало намного плотнее светиться, наполняясь каким-то неземным сиянием.
      Вдруг я почувствовала за спиной чьё-то присутствие — это опять была наша знакомая, Атенайс.
      — Прости меня, светлое дитя, но ты ещё очень нескоро придёшь за своим «отпечатком»... Тебе ещё очень долго ждать, — она внимательнее посмотрела мне в глаза. — А может, и не придёшь вовсе...
      — Как это, «не приду»?!.. — испугалась я. — Если приходят все — значит приду и я!
      — Не знаю. Твоя судьба почему-то закрыта для меня. Я не могу тебе ничего ответить, прости...
      Я очень расстроилась, но стараясь изо всех сил не показать этого Атенайс, как можно спокойнее спросила:
      — А, что это за «отпечаток»?
      — О, все, когда умирают, возвращаются за ним. Когда твоя душа кончает своё «томление» в очередном земном теле, в тот момент, когда она прощается с ним, она летит в свой настоящий Дом, и как бы «возвещает» о своём возвращении... И вот тогда, она оставляет эту «печать». Но после этого, она должна опять возвратиться обратно на «плотную» землю, чтобы уже навсегда проститься с тем, кем она была... и через год, сказав «последнее прощай», оттуда уйти... И вот тогда-то, эта свободная душа приходит сюда, чтобы слиться со своей оставленной частичкой и обрести покой, ожидая нового путешествия в «старый мир»...
      Я не понимала тогда, о чём говорила Атенайс, просто это звучало очень красиво... И только теперь, через много, много лет, (уже давно впитав своей «изголодавшейся» душой знания моего удивительного мужа, Николая) «просматривая» сегодня для этой книги своё забавное прошлое, я с улыбкой вспомнила Атенайс, и, конечно же, поняла, что то, что она называла «отпечатком», было просто энергетическим всплеском, который происходит с каждым из нас в момент нашей смерти и достигает именно того уровня, на который своим развитием сумел попасть умерший человек. А то, что Атенайс называла тогда «прощание» с тем, «кем она была», было ни что иное, как окончательное отделение всех имеющихся «тел» сущности от её мёртвого физического тела, чтобы она имела возможность теперь уже окончательно уйти, и там, на своём «этаже», слиться со своей недостающей частичкой, уровня развития которой она, по той или иной причине, не успела «достичь» живя на земле. И этот уход происходил именно через год. Но всё это я понимаю сейчас, а тогда до этого было ещё очень далеко, и мне приходилось довольствоваться своим совсем ещё детским пониманием всего со мной происходящего и своими, иногда ошибочными, а иногда и правильными догадками...
      — А на других «этажах» сущности тоже имеют такие же «отпечатки»? — заинтересованно спросила любознательная Стелла.
      — Да, конечно имеют, только уже иные, — спокойно ответила Атенайс. — И не на всех «этажах» они так же приятны, как здесь... Особенно на одном...
      — О, я знаю! Это наверное «нижний!» Ой, надо обязательно туда пойти посмотреть! Это же так интересно! — уже опять довольно щебетала Стелла.
      Было просто удивительно, с какой быстротой и лёгкостью она забывала всё, что ещё минуту назад её пугало или удивляло, и уже опять весело стремилась познать что-то для неё новое и неведомое.
      — Прощайте, юные девы... Мне пора уходить. Да будет ваше счастье вечным... — торжественным голосом произнесла Атенайс.
      И снова плавно взмахнула «крылатой» рукой, как бы указывая нам путь, и перед нами тут же побежала уже знакомая, сияющая золотом дорожка... А дивная женщина-птица снова тихо поплыла в своей воздушной сказочной ладье, опять готовая встречать и направлять новых «ищущих себя» путешественников, терпеливо отбывая какой-то свой особый, нам непонятный обет...
      — Ну, что? Куда пойдём, «юная дева»?.. — улыбнувшись, спросила я свою маленькую подружку.
      — А почему она нас так называла? — задумчиво спросила Стелла. — Ты думаешь, так говорили там, где она когда-то жила?
      — Не знаю... Это было, наверное, очень давно, но она почему-то это помнит.
      — Всё! Пошли дальше!.. — вдруг, будто очнувшись, воскликнула малышка.
      На этот раз мы не пошли по так услужливо предлагаемой нам дорожке, а решили двигаться «своим путём», исследуя мир своими же силами, которых, как оказалось, у нас было не так уж и мало. Мы двинулись к прозрачному, светящемуся золотом, горизонтальному «тоннелю», которых здесь было великое множество и по которым постоянно туда-сюда плавно двигались сущности.
      — Это — что, вроде земного поезда? — засмеявшись забавному сравнению, спросила я.
      — Нет, не так это просто... — ответила Стелла. — Я в нём была, это как бы «поезд времени», если хочешь так его называть...
      — Но ведь, времени здесь нет? — удивилась я.
      — Так-то оно так, но это разные места обитания сущностей... Тех, которые умерли тысячи лет назад, и тех, которые пришли только сейчас. Мне это бабушка показала. Это там я нашла Гарольда... Хочешь посмотреть?
      Ну, конечно же, я хотела! И казалось, ничто на свете не могло бы меня остановить! Эти потрясающие «шаги в неизвестное» будоражили моё и так уже слишком живое воображение и не давали спокойно жить, пока я, уже почти падая от усталости, но дико довольная увиденным, не возвращалась в своё «забытое» физическое тело и не валилась спать, стараясь отдохнуть хотя бы час, чтобы зарядить свои окончательно «севшие» жизненные «батареи»...
      Так, не останавливаясь, мы снова преспокойно продолжали своё маленькое путешествие, теперь уже покойно «плывя», повиснув в мягком, проникающем в каждую клеточку, убаюкивающем душу «тоннеле», с наслаждением наблюдая дивное перетекание друг через друга кем-то создаваемых, ослепительно красочных (наподобие Стеллиного) и очень разных «миров», которые то уплотнялись, то исчезали, оставляя за собой развевающиеся хвосты сверкающих дивными цветами радуг...
      Неожиданно вся эта нежнейшая красота рассыпалась на сверкающие кусочки, и нам во всём своём великолепии открылся блистающий, умытый звёздной росой, грандиозный по своей красоте мир. У нас от неожиданности захватило дух...
      — Ой, красоти-и-ще како-о-е!.. Ма-а-амочка моя!.. — выдохнула малышка.
      У меня тоже от щемящего восторга перехватило дыхание и вместо слов, вдруг захотелось плакать...
      — А кто же здесь живёт?!. — Стелла дёрнула меня за руку. — Ну, как ты думаешь, кто здесь живёт?..
      Я понятия не имела, кем могут быть счастливые обитатели подобного мира, но мне вдруг очень захотелось это узнать.
      — Пошли! — решительно сказала я и потянула Стеллу за собой.

Продолжение

Tags: Светлана Левашова
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments