Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Categories:

Светлана Левашова. Откровение. Изидора-9. Потеря Анны. Женщина-воин. Часть 2



43. Изидора-9. Потеря Анны. Женщина-Воин. Часть 2

    — Как я уже Вам говорил ранее, Изидора, в большинстве своём люди глупы. Посмотрите вокруг — множество трусов и лентяев, которые отдадут всё, лишь бы остаться в стороне, чувствуя себя безопасно и защищённо.!.. Они верят, что живут в вере и правде, целыми днями живя в безделье, наслаждаясь счастьем своего мизерного личного мирка. Они прячутся за спины мужественных и сильных, которых, использовав полностью, тут же сами и уничтожают. Чтобы делать подлость, ум не требуется, Изидора... — криво усмехнулся «святейшество» и, чуть помолчав, добавил:

      — Но, к сожалению, есть ещё другие... Те, кто всегда стоят впереди, жизнь которых ложится светом, указывая путь остальным... Те — невероятно опасны! Они не думают так, как желают другие. Они несут свой проклятый свет, невзирая на опасность, не жалея жизни... Вы именно из них, Изидора. Так же, как и Ваша милая дочь, Анна. Потому, если уж быть до конца откровенным, я никогда не смогу отпустить Вас, даже если Вы дадите мне то, что я у Вас прошу... Вы останетесь здесь и будете королевой... если подчинитесь мне. Или узницей, если не согласитесь. Я не могу дать Вам свободу... Несмотря на то, что Вас люблю.

      Я смотрела на него онемев, полностью утонув в сумасшествии его рассуждений. Хотя в чём-то Караффа был, к сожалению, прав... На земле слишком много жило трусов и подлецов. Потребительство процветало, поглощая брошенные им «кости» личного довольства. И как раз-то это Караффу устраивало... Это была толпа, которая была неопасной. Ну, а Анна и я относились ко второй, именно опаснойкатегории.

      — Ваше святейшество, если Вы понимаете, что таких, как я не сломить, почему же Вы всё же пытаетесь? Анна ведь очень талантлива. Почему же Вы не хотите её сберечь? Она могла бы Вам во многом помочь. Зачем же Вы её убиваете?

      — Потому, что Вы являетесь моей единственной надеждой при достижении желаемого, Изидора. И, в таком случае, Анна — мой единственный козырь, который (Вы уж поверьте!) я без смущения пущу в оборот. Желаете ли подумать, мадонна?

      У меня сильно закружилась голова — сколько раз я намеренно представляла себе это мгновение, чтобы как-то к нему приспособиться и выжить!.. Сколько раз я пыталась просто «привыкнуть» к этой мысли, чтобы (когда это случится) не сойти полностью с ума!.. Но, как бы я не старалась — реальность оказалась намного страшнее... Кое-как собравшись, мёртвыми губами я произнесла слова, которые преследовали меня всю мою короткую оставшуюся жизнь... И которые я никогда после не смогла забыть даже там, в моём далёком новом мире...

      — Я уже дала Вам свой ответ, Ваше святейшество... Анна не стоит миллионов других хороших жизней, которые Вы уничтожите, останься Вы жить долго... Я не могу предпочесть её миллионам... несмотря на то, что она моя дочь.

      — Вы сумасшедшая, Изидора!.. — Резко произнёс Караффа и, повернувшись к палачу, добавил: — Начинай!

      В глазах Анны кричал оголённый ужас. Я знала, как ей было страшно... Но, несмотря ни на что, моя девочка не сдавалась. И я не могла её предать, уступив Караффе... Человек подошёл к пыточному креслу и занёс над руками Анны, раскалённый докрасна тяжеленный прут. Послышался запах палёного мяса. Анна дико закричала. Тут же мучитель схватился за сердце и медленно сполз на пол.

      — Прекратите, Изидора! Или я буду вынужден выставить Вас за дверь! — заорал Караффа.

      — Но это не я, святейшество! — Измученно улыбнулась я. — Анна сильнейшая Ведунья. Неужели же Вы предполагали, что она будет сидеть спокойно, пока Вы будете её пытать?

      Я гордилась своей отважной дочерью, даже зная притом, как она страдала. В Анне жило отцовское мужество, и она не собиралась отдавать свою жизнь легко — она старалась забрать с собою как можно больше нелюди, причинявшей боль другим одарённым.

      — Значит, это снова Анна? Но она не должна была?.. Мы напоили её травами, которые закрывают выход её силы? Как же это могло случиться?!

      Караффа проговорился... Он бесился! А я рассмеялась ему в лицо, сразу поняв, что здесь по-настоящему случилось.

      — Ваше святейшество, Вы послушали кого-то из «сломавшихся» одарённых, не так ли? Но ведь они не знали, как по-настоящему сильна Анна. Это знали Вы. Так что не стоит возмущаться напрасно!

      Караффа остановился прямо передо мной и взбешённым голосом прокричал:

      — Может ли Анна выходит сущностью из тела? Отвечайте, мадонна!

      — Ну, конечно же, Ваше святейшество! Это самое простое из того, что она может.

      Это было ложью... Но если такая ложь могла спасти мою девочку от страданий — я готова была повторить это снова, хоть тысячу раз!

      Караффа минуту напряжённо о чём-то размышлял.

      — Ну, что ж, мадонна Изидора, вот всё и решилось. Мучить Анну бесполезно. Она перебьёт всех моих палачей, а это, извините, меня не устраивает. Она будет повторять штучки своего Деда, а у меня просто нет на это времени. Вы проведёте эту ночь вместе с дочерью, но это будет последняя ваша ночь вместе, так как утром Анна умрёт. Она пойдёт на костёр... У Вас остаётся одна ночь, чтобы изменить своё решение, мадонна.

      Резко повернувшись, Караффа вышел из комнаты...

      Нас забрали из пыточной кельи и отвели в какую-то тёмную, грязную «клетку», в которой не было ничего, кроме постеленной на полу соломы, рухнув на которую, мы намертво вцепились друг в друга, будто это могло помочь нам выжить... Надежды не было. Оставалось лишь отчаяние и безысходность.

      Я держала в объятьях своё сокровище, свою единственную, дивно одарённую девочку, и горевала... Если бы только Анна осталась в Мэтэоре!.. Никакая сила Караффы не могла бы её там достать!.. Но она не осталась... Боясь за меня, она пришла, предлагая свою жизнь... взамен моей. Зная, что таким образом даст мне какое-то время, чтобы попытаться убить Караффу...

      Перед моим взором вспышками проносились образы нашей короткой жизни, проведённой в доме её отца и деда, где я так настойчиво и упорно учила Анну быть сильной!.. Где столько раз повторяла, как прекрасна жизнь, и какой она будет у неё счастливой... Но я ошиблась... Жизнь Анны кончалась прямо сейчас. Не дав ей почувствовать того же самого счастья...

      Мы сидели в углу, на соломе, обнимая друг друга немеющими руками. Я гладила её спутанные, слипшиеся в крови, длинные волосы, зная, что делаю это в последний раз. Глаза были сухими, хотя сердце рвали рыдания. Думаю, боль была слишком сильной, чтобы омывать её слезами...

      Крепко прижимая к себе Анну, я чувствовала, как быстро и безжалостно в «никуда» утекало время, унося последние часы её удивительно-отважной жизни. Ночь подходила к концу. И так же, как в ночь перед убийством отца, я каким-то образом задремала! Встрепенувшись, в ужасе вскочила, чтобы разбудить свою девочку. Но Анна не спала. Нежно гладя моё лицо своими изуродованными тонкими руками, Анна тихо шептала:

      — Ты такая красивая, мама... Я тебя так сильно люблю!.. Прошу тебя, ты только держись, не сдавайся! Мне теперь всё равно... Это избавление. Там не будет больше боли. Так папа говорил мне. Я знаю, они ждут меня. А потом мы все будем ждать тебя. Держись, мамочка! Держись, родная!...

      Её голос был надтреснутым и таким печальным!.. Я бы сто раз отдала себя, только бы она жила!.. Но, к сожалению, не мы распоряжались своей судьбой — ей распоряжались лживые и злые...

      — Мама, ты простишь меня, что не смогла помочь тебе?.. Я так старалась... но у меня не получилось, — прошептала Анна. — Я так виновата перед тобой!..

      Чья-то злая невидимая рука сдавила горло — я не смогла ответить. Моя душа кричала, но никто не слышал... Как могла я пережить такое?!! Как могла наблюдать, как уйдёт из жизни то единственное, что у меня оставалось — моя дивная девочка? Моя кровинка, давшая людям столько счастья, сколько другие не успевают дать за всю их длинную жизнь? Какое ЗЛО причинила она Земле, чтобы быть так зверски убитой? Мой светлый, чистый ребёнок, не успевший даже понять, что такоеЖИЗНЬ?

      — Мама, смотри — солнце!..

      Огромные глаза Анны сияли... Я поняла — она пересилила ужас и боль. Перешла тот рубеж, после которого не остаётся более страха. Она старалась уйти достойно. Как просил её Дед, как он сам уходил...

      — Уничтожь его, мамочка! Ты теперь осталась одна. Возможно, тебе поможет Север. Караффа не имеет права жить. Уничтожь его, мама.

      В дверях появилась стража. Анна встала, гордо тряхнув своей длинной гривой, и впилась на мгновение в моё лицо своими горящими глазами.

      — Всё хорошо, мамочка. Я не боюсь... Не боюсь совсем! Они трусы. Они ненавидят нас и потому сжигают. Я люблю тебя, мама... Очень сильно люблю тебя!..

      На пороге стоял Караффа...

      О, как же сильно я его ненавидела!!! Если бы ненависть могла убивать, его давно не было бы в живых!.. Но он жил... А я умирала.

      — Я так полагаю, Вы остаётесь при своём мнении?! — Посмотрев мне в глаза, спросил «святейший» Папа и, чуть подумав, добавил: — Встряхнитесь, Изидора, это ведь Ваша дочь идёт на костёр! Да что с Вами, мадонна?!..

      Я снова лежала на чьих-то руках, не понимая, что происходит. Моё бедное сердце грозилось остановиться совсем, не в состоянии выдержать такую боль... Анна печально смотрела мне в глаза, стараясь поддержать... Она меня успокаивала!!!

      — Где же Ваше сердце, мадонна? — Плохо скрывая горечь, спросил Караффа. — Неужели Вы столь плохая мать?

      — Оставь её в покое, Караффа, свою судьбу решаю я сама! — гневно крикнула Анна. — Она никогда не исполнит твою просьбу, как бы ты этого не желал! Убирайся!

      Лицо Караффы исказила гримаса бешенства. Резко повернувшись к выходу, он шипящим голосом произнёс:

      — Что ж, я не должен быть лучше, чем Вы! Это Вы — мать, отдающая на смерть своего ребёнка... Вы ужасны, мадонна!..

      Это было именно то, что я в данный момент так горестно ощущала! Ведь, спаси я Анну, она никогда не простила бы. Но, отдавая её на костёр, я, как мать, предавала её. Был ли какой-то выход из этого заколдованного круга?.. Выхода не было. Просто мне искренне начинало казаться, что все, кто боролся, кто верил, в ком так ярко горела истина, почему-то гибли сотнями, будто некому было их спасти... Я вспомнила Магдалину... Радомира... Весту... Как же сильно мешали они Думающим Тёмным!.. И какой ненавистью горели сердца убийц, уничтожавших их Светлые Жизни.

      — Мама! Очнись же, мама!.. — прозвучал взволнованный голос Анны — Ты в порядке, мамочка?

      Я лишь кивнула, поняв, что должна идти. Экипаж, в котором везли меня, был комфортным и мягким. Тот же, в котором везли бедную Анну, был сбит из грубых досок и чуть обтёсанных брёвен. Грубыми верёвками привязанные к шершавым доскам, её руки каждую секунду тёрлись о них, и я видела, как шипы то и дело вонзались в её искалеченную кожу, причиняя сильную боль. Но Анна лишь улыбалась... Её сознание было давно за пределом реальности, далеко-далеко, где боль уже не имела значения, так как не могла её достать...

      Наконец мы подъехали к маленькой площади, на которой несколько месяцев назад погиб мой отец... Память об этом дне всё ещё ярко жила в моей душе, не желая стираться... И сегодня к этим скорбным воспоминаниям присоединялась Анна! Я не могла поверить такому!.. Не могла принять ни умом, ни сердцем!.. Но происходящее жило. Оно было реальным в лице Караффы.

      — Что ж, Изидора, я полностью Вами разочарован. Вы не то, что я себе представлял. И Вы не стоите того, чтобы Вас любили...

      Обжёгши меня ненавидящим взглядом, Караффа взмахнул рукой, приказывая начинать.

      Я смотрела на страшное «представление», ничего не чувствуя и не соображая... Казалось, кто-то «выключил» все мои чувства, пожалев умиравшую душу... Кто-то хотел, чтобы я всё ещё была жива.

      — Прости меня, Изидора, я проиграл... Я не могу помочь вам, Владыко мне отказал, — тихо произнёс ласковый голос.

      За моей спиной стоял Север. Я лишь кивнула, не в состоянии ничего сказать. Последняя надежда исчезла. Анне оставалось достойно умереть...

      Я смотрела на неё, желая запомнить каждую чёрточку её чудесного лица. Окаменев и оглохнув, я впитывала её свет, который лился золотым потоком, заполняя всех окружавших... Неожиданно, будто почувствовав его, люди затихли. И через коротенькое мгновение площадь взорвалась бурными криками:

      — Пожалеть её!!! Спасти её молодость!.. Отпустить девочку!!! Убийцы! Пожалейте ребёнка!..

      Во мне уже было возродилась хрупкая надежда на спасение, но Караффа тут же безжалостно её обрубил. Сердито махнув рукой, он дал приказ начинать казнь. Анна стояла у столба светлая и чистая, будто её не касалась угрожающая реальность. Не спуская с меня сверкающих глаз, она улыбалась...

      — Держись, мамочка! Ни за что не сдавайся ему!.. — Анна мысленно обращалась ко мне. — Я всегда буду любить тебя... Даже там. Не забывай меня, мамочка!..

      Сердце билось в железных тисках, воздуха не хватало... Казалось, я собиралась уходить вместе с Анной, не в состоянии выдержать далее такую боль. Но я даже не подозревала ещё, какой эта боль будет бесчеловечной...

      — Прости меня, мама, но ты должна будешь помочь мне. Я не смогу уйти сама... Ты поможешь мне, мамочка?

      Вдруг всё окружающее куда-то исчезло — осталась только моя любимая девочка, которая, к моему ужасу, просила у меня помощи, чтобы уйти... Что означало — просила, чтобы я убила её, остановив бьющееся сердце. Земля ушла у меня из-под ног — физическое тело отказывало в повиновении... Я испугалась, что умру, не исполнив дочернюю просьбу! Анна не могла помочь себе сама. Оставалась я, чтобы избавить её от мук, от которых не было другого спасения...

      Палач подошёл к костру, поджёг сухую солому... Пламя вспыхнуло легко и победно, весело перебегая всё выше и выше, грозясь охватить беспомощное тело...

      — Прощай, мамочка!.. — крикнула Анна. — Прощай, милая!

      Я попыталась ей помочь — почему-то не получалось! Обругав себя за малодушие, я попыталась снова. Анна смотрела на меня, объятая пламенем и мысленно умоляла:

      — Мама, помоги мне! Мама!!!

      Я ещё раз собрала все свои последние силы — в то же мгновение её хрупкое тело беспомощно повисло на верёвках...

      Моя дивная дочь, моя светлая девочка была мертва. Я убила её, открывая ей путь в желанную вечность... Больше я ничего не помнила.



[1] Подробно об удивительной жизни Эсклармонд де Уссон можно будет прочесть в книге «Дети солнца».

[2] Про «раскрашенных» старыми символами рыцарей-воинов совершенного катара, графа Миропуа можно прочесть в официальных записях Каркасонской инквизиции.
Tags: Светлана Левашова
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments