Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Сказ о Ясном Соколе. Прошлое. Часть 4





Глава 1. Прошлое. Сказ о Ясном Соколе

(Продолжение)

      К ночи воротился из поднебесья Ясный Сокол; обратился он в доброго молодца и сел ужинать в семействе: тёща-хозяйка да Ясный Сокол с женою.

      Хозяйская дочь велела позвать Настеньку: пусть она служит за столом и на Ясна Сокола глядит, как уговор был. Настенька явилась, служит она за столом, кушанья подаёт и с Ясна Сокола глаз не сводит. А Ясный Сокол сидит, словно нету его. Не узнал он Настеньки: истомилась она путём-дорогою, идучи к нему, и от печали по нему изменилась в лице, тут ещё и жена в питьё зелья разные добавила.

      Отужинали хозяева, встал Ясный Сокол и пошёл спать в свою горницу.

      Настенька и говорит тогда молодой огневласой хозяйке:

      — Мух во дворе много летает. Пойду-ка я к Ясному Соколу в горницу, буду от него мух отгонять, чтоб спать ему не мешали.

      — А пусть её идет! — сказала старая хозяйка.

      Молодая хозяйка опять здесь подумала.

      — Ан, нет, — говорит, — пусть обождёт.

      А сама пошла вслед за мужем, дала ему на ночь сонного зелья выпить в питье и воротилась. «Может, — рассудила хозяйская дочь, — у работницы ещё какая забава на такую мену есть!»

      — Иди теперь, — сказала она Настеньке. — Иди, мух от Ясна Сокола отгоняй!

      Пришла Настенька к Ясному Соколу в горницу и позабыла про мух. Видит она: спит её сердечный друг непробудным сном.

      Смотрит на него Настенька — не насмотрится. Наклонилась к нему близко, одним дыханьем с ним дышит, шепчет ему:

      — Проснись, суженый мой Ясный Сокол, это я к тебе пришла; я семь пар сапог железных истоптала, семь хлебов железных изглодала!

      А Ясный Сокол спит непробудно, он глаз не открывает и не молвит слова в ответ.

      Приходит в горницу жена Ясна Сокола — хозяйская дочь — и спрашивает:

      — Отгоняла мух?

      — Отгоняла, — Настенька говорит. — Они в окно улетели.

      — Ну, иди спать в людскую.

      На другой день, как поделала Настенька всю хозяйскую работу, взяла она серебряное блюдечко и катает по нём золотым яичком: покатает вокруг — и новое золотое яичко скатывается с блюдечка; покатает другой раз вокруг — и опять новое золотое яичко скатывается с блюдечка. Увидела хозяйская дочь.

      — Ужели, — говорит, — и такая забава есть у тебя! Продай мне её, либо я тебе мену, какую хочешь, дам за неё.

      Настенька говорит ей в ответ:

      — Продать не могу, мне добрая бабушка это в подарок дала, и я тебе даром блюдечко с яичком отдам. На-ко, возьми!

      Взяла подарок хозяйская дочь и обрадовалась:

      — А может, и тебе что нужно, Настенька? Проси, чего хочешь.

      Настенька и просит в ответ:

      — А мне самое малое и нужно. Дозволь опять от Ясна Сокола мух отгонять, когда ты почивать его уложишь.

      — Изволь, — говорит молодая хозяйка.

      А сама думает: «Чего с мужем станется от поглядки чужой девицы! Да и спать он будет от зелья, глаз не откроет, а у работницы, может, ещё какая забава есть!»

      К ночи опять, как было, воротился Ясный Сокол из поднебесья, оборотился он в доброго молодца и сел за стол ужинать со своим семейством.

      Жена Ясна Сокола позвала Настеньку прислуживать за столом, кушанья подавать, Настенька кушанья подаёт, чашки ставит, ложки кладёт, а сама глаз с Соколика не сводит. А Финист глядит и не видит её — не узнаёт её его сердце.

      Опять, как было, дала хозяйская дочь своёму мужу питьё с сонным зельем и спать его уложила. А работницу Настеньку послала к нему и велела ей мух отгонять.

      Пришла Настенька к Ясному Соколу, стала звать его и плакать над ним, думала — нынче он пробудится, взглянёт на неё и узнает Настеньку. Долго звала его Настенька и слёзы со своего лица утирала, чтоб они не упали на белое лицо суженого и не смочили его. А Ясный Сокол спал, он не пробудился и глаз своих не открыл в ответ.

      На третий день Настенька справила всю хозяйскую работу, села на лавку в людской, вынула золотое пялечко и иголочку. Держит она в руках золотое пялечко, а иголочка сама по полотну вышивает.

      Вышивает Настенька, сама приговаривает:

      — Вышивайся, вышивайся, мой красный узор, вышивайся для суженого моего, для Ясна Сокола, было бы ему на что любоваться!

      Молодая хозяйка неподалёку ходила-была; пришла она в людскую в тереме, увидела в руках у Настеньки золотое пялечко и иголочку, что сама вышивает. Зашлось у неё сердце завистью и алчностью, и говорит она:

      — Ой, Настенька, душенька, красная девица! Подари мне такую забаву, либо что хочешь, в обмен возьми! Золотое веретенце есть у меня, пряжи я напряду, холстины натку, а золотого пялечка с иголочкой у меня нету — вышивать нечем. Если в обмен не хочешь отдавать, тогда продай! Я цену тебе дам!

      — Нельзя! — говорит Настенька. — Нельзя золотое пялечко с иголочкой ни продавать, ни в обмен давать. Их мне самая добрая, самая красивая богиня даром дала. И я тебе их даром отдам.

      Взяла молодая хозяйка пялечко с иголочкой, а Настеньке ей дать нечего, она и говорит:

      — Приходи, коли хочешь, от мужа моего, Ясна Сокола, мух отгонять. Прежде ты сама просилась.

      — Приду уж, так и быть, — сказала Настенька.

      После ужина молодая хозяйка сначала не хотела давать Ясному Соколу сонного зелья, а потом раздумалась и добавила того зелья в питье: «Чего ему глядеть на девицу, пусть спит!»

      Пошла Настенька в горницу к спящему Ясному Соколу. Уже не стерпело теперь её сердце. Припала она к его белой груди и причитает:

      — Проснись-пробудись, суженый мой, Ясный мой Соколичек! Я через семь земель небесных пешей прошла, через небеса Сварожьи пролетала, к тебе идучи! Сама смерть уморилась ходить со мной по землям небесным, семь пар железных сапог ноги мои износили, семь железных хлебов в небесах я изглодала. Встань-проснись, суженый мой, Соколик! Сжалься ты надо мной!

      А Ясный Сокол спит, от зелья чужеземного ничего не чует, и не слышит он голоса Настеньки.

      Долго Настенька будила Ясного Сокола, долго плакала над ним, а не проснулся он, крепко было зелье жены. Да упала одна горячая слеза Настеньки на грудь Ясного Сокола, а другая слеза упала на его лицо. Одна слеза обожгла сердце Соколику, а другая открыла ему глаза, и он в ту же минуту проснулся.

      — Ах, — говорит, — что меня обожгло!

      — Суженый мой, Ясный Сокол! — отвечает ему Настенька. — Пробудись ко мне, это я пришла! Долго-долго я искала тебя, много железа я о небеса и о земли истёрла! Не стерпели они дороги к тебе, а я стерпела! Третью ночь я зову тебя, а ты спишь, ты не пробуждаешься, ты на голос мой не отвечаешь! Сохранила я твой подарочек!

      Показала она ему тут коробочку, в котором лежало серое пёрышко.

      И тут узнал Ясный Сокол свою Настеньку, красную девицу. И так он обрадовался ей, что от радости сперва слова молвить не мог. Прижал он Настеньку к груди своей белой и поцеловал в уста сахарные.

      А, очнувшись, привыкши, что Настенька с ним, он сказал ей:

      — Если бы сейчас стала ты сизой голубкой, моя верная красная девица, то улетели бы мы с тобой прочь отсюда!

      Тут достала Настенька ленточку многоцветную, подарочек Тарха Перуновича, вплела её в свою косу русую и в ту же минуту обратилась Настенька в голубку, а суженый её обратился в Сокола.

      Улетели они в ночное поднебесье и всю ночь летели рядом, до самого рассвета. А когда они летели, Настенька спросила:

      — Сокол, Сокол, а куда ты летишь, ведь жена твоя соскучится!

      Финист-Сокол послушал её и ответил:

      — Я к тебе лечу, красная девица. А кто мужа меняет на веретёнце, на блюдечко да на иголку, той жене мужа не надо, и та жена не соскучится.

      — А чего же ты женился на такой жене! — Спросила Настенька. — Воли твоей не было?

      — То, видать, не воля моя была, а зелье чужеземное да приворотное, от него и судьбы, и любви не было.

      И они полетели далее рядом друг с другом. А на рассвете опустились они на землю возле небесной колесницы Тарха Перуновича. Взял сокола с голубкой Даждьбог на колесницу небесную, и доставил прямо на Мидгард-землю.

      Полетели они над родимой землёй, к родным краям, а как прилетели к знакомому лесу, поглядела Настенька вокруг; видит она — терем её родителя во скуфе лесном стоит, как прежде был. Захотела Настенька увидеть отца-родителя, и тут же обратилась она в красную девицу. А Ясный Сокол ударился о сыру землю и сделался пёрышком.

      Взяла Настенька пёрышко, спрятала его к себе на грудь, за пазуху, и пришла к отцу.

      — Здравствуй, дочь моя меньшая, любимая! Я думал, что тебя и на свете Сварожьем нету. Спасибо, что отца-родителя не забыла, в родной скуф воротилась. Где была так долго, чего под отчий кров не спешила?

      — Прости меня, милый батюшка. Так нужно мне было.

      — Что ж, нужно, так нужно. Спасибо, что нужда прошла.

      А случилось это на праздник Триглава, и в округе большое торжище открылось. Собрался наутро отец на торжище ехать, и старшие дочери с ним едут подарки себе выбирать.

      Отец и меньшую дочь позвал, Настеньку.

      А Настенька и отвечает:

      — Батюшка, — говорит, — Я с дороги притомилась, и надеть мне нечего на себя. На торжище, чай, все нарядные будут.

      — Я сам тебя, Настенька, обряжу,— отвечает отец. — На торжище, чай, торг большой.

      А старшие сестры говорят младшей:

      — Надень наши уборы, у нас лишние есть.

      — Ах, сестрицы, спасибо вам! — говорит Настенька. — мне ваши платья не по кости! Да мне и в родных стенах хорошо.

      — Ну, будь по-твоему, — говорит ей отец. — А что тебе с торжища привезти, какой подарок? Скажи, отца не обижай!

      — Ах, батюшка, ничего мне не надобно, всё у меня есть! Недаром я далеко была и в дороге утомилась.

      Отец со старшими сёстрами уехал на торжище. В ту же пору Настенька вынула свое пёрышко. Оно ударилось об пол и сделалось прекрасным добрым молодцом, Ясным Соколом, только ещё прекраснее, чем он был прежде. Настенька удивилась, да от счастья своего ничего не сказала. Тогда сказал ей Соколичек:

      — Не дивись на меня, Настенька, это я от твоей любви таким стал.

      — Я хоть и дивлюсь, — сказала Настенька, — Да для меня ты всегда одинаков, я тебя всякого люблю.

      — А где родитель твой батюшка?

      — На торжище уехал, и сёстры с ним старшие.

      — А ты чего, Настенька моя, не поехала с ними?

      — У меня суженый есть, Ясный Сокол. Мне ничего на торжище не надо.

      — И мне ничего не надо, — сказал Финист, — Да я от твоей любви богатым стал.

      Обернулся Соколик от Настеньки, свистнул в окошко. Сейчас явилась на зов его колесница золотая, расписанная, а три белых коня гривы свои до земли распустили. Нарядились они, сели в тройку, кони помчали их вихрем.

      Приехали они в город на торжище, а торжище только открылось, все богатые товары и яства горою лежат, а люди ещё едут в дороге.

      Соколик приобрёл на торжище все товары, все яства, что были там, велел их обозами везти во скуф лесной, к родителю Настеньки. Одну только мазь колёсную он не стал брать, а оставил её на торжище.

      Он хотел, чтобы все миряне, какие приедут на торжище, стали гостями на его свадьбе и скорее ехали к нему. А для скорой езды им мазь нужна будет.

      Поехали Ясный Сокол с Настенькой во скуф лесной. Едут они быстро, коням белогривым воздуха от ветра не хватает.

      На половине дороги увидела Настенька своего батюшку и старших сестёр. Они ещё на торжище ехали и не доехали. Настенька велела им ворочаться ко двору, на свадьбу её с Ясным Соколом из чертога Финиста.

      А через три дня собрался в гости в скуф лесной весь народ, что жил на сто вёрст в округе; пришёл и старый волхв в скуф лесной, он благословил семейный союз сына своего с Настенькой, и устроили свадьбу дивную и богатую. В пищу на свадебном пиру добавляли масло из серебряной маслёночки с золотой крышечкой, что богиня Несреча подарила, так вкуснее сей пищи никто и не пробовал. Из муки, что намолола серебряная меленка с жерновами малахитовыми напекли пряников печатных, так слаще их никто в тех местах и не пробовал. А как заиграла Настенька на гусельках, весь мир плясать-танцевать стал.

      На той свадьбе прадедушки наши и прабабушки были, долго они пировали, жениха и невесту величали, с весны до зимы не разошлись бы, да настала пора убирать урожай, хлеб осыпаться начал; оттого и свадьба закончилась, и на пиру гостей не осталось. Свадьба закончилась, и свадебный пир гости позабыли, а верное любящее сердце Настеньки навсегда запомнилось в родах славянских на родной Мидгард-земле[25].



[1] В скуфе лесном — в лесном поселении.
[2] Орач-труженик — пахарь, крестьянин.
[3] Крода — погребальный костёр.
[4] Всем миром — т.е. всей общинной.
[5] Тризна — погребальный обряд.
[6] Старушка-бобылка — одинокая пожилая незамужняя женщина, как правило, вдова.
[7] Торжище — место, где раньше собирались для торга или обмена, ярмарка.
[8] Чертог Финиста — созвездие Финиста.
[9] Тридевять земель — 27 земель (планет) системы Ярилы-солнца.
[10] Тринадесятый чертог — 13 чертог (созвездие), соответствует чертогу Финиста на Сварожьем круге.
[11] Урманный лес — непроходимый, густой. Урманный лес ныне называют тайгой.
[12] Вайтманы — небесные колесницы, космические корабли. Более подробно смотрите «Славяно-Арийские Веды», книга 1 и книга 4 «Источник жизни».
[13] Тридевять дальних далей — 27 дальних далей. «Дальняя даль» — древняя славяно-арийская мера больших расстояний. Одна дальняя даль соответствует современному расстоянию в 518 074 264 845,5 километров.
[14] Полтора круга дальних далей — 24 дальние дали.
[15] Путимерный — определяющий и измеряющий путь.
[16] Рудно солнце — звезда, по современной классификации относящаяся к красным гигантам.
[17] Двудевять дальних далей с половиною — 22,5 дальних далей.
[18] Богиня Среча — богиня доля. Более подробно смотрите «Славяно-Арийские Веды», книга 3.
[19] Двудевять дальних далей да с одной третью — 21 дальняя даль.
[20] Один круг дальних далей с одной четвертью — 20 дальних далей.
[21] Большая вайтмара — великая небесная колесница, большой космический корабль, способный нести в чреве своём до 144 вайтман.
[22] Один круг жизни соответствует 144 годам, а сотня кругов жизни будет 14 400 лет.
[23] Один круг дальних далей — 16 дальних далей.
[24] Пол круга дальних далей — 8 дальних далей.
[25] «Славяно-Арийские Веды», Источник Жизни, Сказ о Ясном Соколе.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments