Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Categories:

Сказ о Ясном Соколе. Настоящее. Сказка "Финист - ясный сокол"


Глава 3. Настоящее. Сказка «Финист — ясный сокол»

      Жил да был крестьянин. Умерла у него жена, осталось три дочки. Хотел старик нанять работницу в хозяйстве помогать. Но меньшая дочь, Марьюшка, сказала:

      — Не надо, батюшка, нанимать работницу, сама я буду хозяйство вести.

      Ладно. Стала дочка Марьюшка хозяйство вести. Всё-то она умеет, всё-то у неё ладится. Любил отец Марьюшку: рад был, что такая умная да работящая дочка растёт. Из себя-то Марьюшка красавица писаная. А сестры её — завидущие да жаднющие, из себя-то они некрасивые, а модницы-перемодницы — весь день сидят да белятся, да румянятся, да в обновки наряжаются, платья им — не платья, сапожки — не сапожки, платок — не платок.

      Поехал отец на базар и спрашивает дочек:

      — Что вам, дочки, купить, чем порадовать?

      И говорят старшая и средняя дочки:

      — Купи по полушалку, да такому, чтоб цветы покрупнее, золотом расписанные.

      А Марьюшка стоит да молчит. Спрашивает её отец:

      — А что тебе, доченька, купить?

      — Купи мне, батюшка, пёрышко Финиста — ясна сокола.

      Приезжает отец, привозит дочкам полушалки, а пёрышка не нашёл.

      Поехал отец в другой раз на базар.

      — Ну, — говорит, — дочки, заказывайте подарки.

      Обрадовались старшая и средняя дочки:

      — Купи нам по сапожкам с серебряными подковками.

      А Марьюшка опять заказывает:

      — Купи мне, батюшка, пёрышко Финиста — ясна сокола.

      Ходил отец весь день, сапожки купил, а пёрышка не нашёл. Приехал без пёрышка.

      Ладно. Поехал старик в третий раз на базар, а старшая и средняя дочки говорят:

      — Купи нам по платью.

      А Марьюшка опять просит:

      — Батюшка, купи пёрышко Финиста — ясна сокола.

      Ходил отец весь день, а пёрышка не нашёл. Выехал из города, а навстречу старенький старичок:

      — Здорово, дедушка!

      — Здравствуй, милый! Куда путь-дорогу держишь?

      — К себе, дедушка, в деревню. Да вот горе у меня: меньшая дочка наказывала купить пёрышко Финиста — ясна сокола, а я не нашёл.

      — Есть у меня такое пёрышко, да оно заветное; но для доброго человека, куда ни шло, отдам.

      Вынул дедушка перышко и подаёт, а оно самое обыкновенное. Едет крестьянин и думает: «Что в нём Марьюшка нашла хорошего?»

      Привёз старик подарки дочкам, старшая и средняя наряжаются да над Марьюшкой смеются:

      — Как была ты дурочка, так и есть. Нацепи своё пёрышко в волоса да красуйся!

      Промолчала Марьюшка, отошла в сторону, а когда все спать полегли, бросила Марьюшка пёрышко на пол и проговорила:

      — Любезный Финист — ясный сокол, явись ко мне, жданный мой жених!

      И явился ей молодец красоты неописанной. К утру молодец ударился об пол и сделался соколом. Отворила ему Марьюшка окно, и улетел сокол к синему небу.

      Три дня Марьюшка привечала к себе молодца; днём он летает соколом по синему поднебесью, а к ночи прилетает к Марьюшке и делается добрым молодцем.

      На четвёртый день сёстры злые заметили — наговорили отцу на сестру.

      — Милые дочки, — говорит отец, — смотрите лучше за собой!

      «Ладно, — думают сёстры, — посмотрим, как будет дальше».

      Натыкали они в раму острых ножей, а сами притаились, смотрят. Вот летит ясный сокол. Долетел до окна и не может попасть в комнату Марьюшки. Бился, бился, всю грудь изрезал, а Марьюшка спит и не слышит. И сказал тогда сокол:

      — Кому я нужен, тот меня найдёт. Но это будет нелегко. Тогда меня найдёшь, когда трое башмаков железных износишь, трое посохов железных изломаешь, трое колпаков железных порвёшь.

      Услышала это Марьюшка, вскочила с кровати, посмотрела в окно, а сокола нет, и только кровавый след на окне остался. Заплакала Марьюшка горькими слезами — смыла слёзками кровавый след и стала ещё краше.

      Пошла она к отцу и проговорила:

      — Не брани меня, батюшка, отпусти в путь-дорогу дальнюю. Жива буду — свидимся, умру — так, знать, на роду написано.

      Жалко было отцу отпускать любимую дочку, но отпустил.

      Заказала Марьюшка трое башмаков железных, трое посохов железных, трое колпаков железных и отправилась в путь-дорогу дальнюю, искать желанного Финиста — ясна сокола. Шла она чистым полем, шла тёмным лесом, высокими горами. Птички весёлыми песнями ей сердце радовали, ручейки лицо белое умывали, леса тёмные привечали. И никто не мог Марьюшку тронуть; волки серые, медведи, лисицы — все звери к ней сбегались. Износила она башмаки железные, посох железный изломала и колпак железный порвала.

      И вот выходит Марьюшка на поляну и видит: стоит избушка на курьих ножках — вертится. Говорит Марьюшка:

      — Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом! Мне в тебя лезть, хлеба есть.

      Повернулась избушка к лесу задом, к Марьюшке передом. Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит там баба-яга — костяная нога, ноги из угла в угол, губы на грядке, а нос к потолку прирос.

      Увидела баба-яга Марьюшку, зашумела:

      — Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

      — Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола.

      — О, красавица, долго тебе искать! Твой ясный сокол за тридевять земель, в тридевятом государстве. Опоила его зельем царица-волшебница и женила на себе. Но я тебе помогу. Вот тебе серебряное блюдечко и золотое яичко. Когда придёшь в тридевятое царство, наймись работницей к царице. Покончишь работу — бери блюдечко, клади золотое яичко, само будет кататься. Станут покупать — не продавай. Просись Финиста — ясна сокола повидать.

      Поблагодарила Марьюшка бабу-ягу и пошла. Потемнел лес, страшно стало Марьюшке, боится и шагнуть, а навстречу кот. Прыгнул к Марьюшке и замурлыкал:

      — Не бойся, Марьюшка, иди вперёд. Будет ещё страшнее, а ты иди и иди, не оглядывайся.

      Потёрся кот спинкой и был таков, а Марьюшка пошла дальше. А лес стал ещё темней.

      Шла, шла Марьюшка, башмаки железные износила, посох поломала, колпак порвала и пришла к избушке на курьих ножках. Вокруг тын, на кольях черепа, и каждый череп огнём горит.

      Говорит Марьюшка:

      — Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом! Мне в тебя лезть, хлеба есть.

      Повернулась избушка к лесу задом, к Марьюшке передом. Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит там баба-яга — костяная нога, ноги из угла в угол, губы на грядке, а нос к потолку прирос.

      Увидела баба-яга Марьюшку, зашумела:

      — Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

      — Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола.

      — А у моей сестры была?

      — Была, бабушка.

      — Ладно, красавица, помогу тебе. Бери серебряные пяльцы, золотую иголочку. Иголочка сама будет вышивать серебром и золотом по малиновому бархату. Будут покупать — не продавай. Просись Финиста — ясна сокола повидать.

      Поблагодарила Марьюшка бабу-ягу и пошла. А в лесу стук, гром, свист, черепа лес освещают. Страшно стало Марьюшке. Глядь, собака бежит:

      — Ав, ав, Марьюшка, не бойся, родная, иди. Будет ещё страшнее, не оглядывайся.

      Сказала и была такова. Пошла Марьюшка, а лес стал ещё темнее. За ноги её цепляет, за рукава хватает... Идёт Марьюшка, идёт и назад не оглянется.

      Долго ли, коротко ли шла — башмаки железные износила, посох железный поломала, колпак железный порвала. Вышла на полянку, а на полянке избушка на курьих ножках, вокруг тын, а на кольях лошадиные черепа; каждый череп огнём горит.

      Говорит Марьюшка:

      — Избушка, избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом!

      Повернулась избушка к лесу задом, а к Марьюшке передом. Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит баба-яга — костяная нога, ноги из угла в угол, губы на грядке, а нос к потолку прирос. Сама чёрная, а во рту один клык торчит.

      Увидела баба-яга Марьюшку, зашумела:

      — Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

      — Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола.

      — Трудно, красавица, тебе будет его отыскать, да я помогу. Вот тебе серебряное донце, золотое веретёнце. Бери в руки, само прясть будет, потянется нитка не простая, а золотая.

      — Спасибо тебе, бабушка.

      — Ладно, спасибо после скажешь, а теперь слушай, что тебе накажу: будут золотое веретенце покупать — не продавай, а просись Финиста — ясна сокола повидать.

      Поблагодарила Марьюшка бабу-ягу и пошла, а лес зашумел, загудел: поднялся свист, совы закружились, мыши из нор повылезли — да все на Марьюшку. И видит Марьюшка — бежит навстречу серый волк.

      — Не горюй, — говорит он, — а садись на меня и не оглядывайся.

      Села Марьюшка на серого волка, и только её и видели. Впереди степи широкие, луга бархатные, реки медовые, берега кисельные, горы в облака упираются. А Марьюшка скачет и скачет. И вот перед Марьюшкой хрустальный терем. Крыльцо резное, оконца узорчатые, а в оконце царица глядит.

      — Ну, — говорит волк, — слезай, Марьюшка, иди и нанимайся в прислуги.

      Слезла Марьюшка, узелок взяла, поблагодарила волка и пошла к хрустальному дворцу. Поклонилась Марьюшка царице и говорит:

      — Не знаю, как вас звать, как величать, а не нужна ли вам будет работница?

      Отвечает царица:

      — Давно я ищу работницу, но такую, которая могла бы прясть, ткать, вышивать.

      — Всё это я могу делать.

      — Тогда проходи и садись за работу.

      И стала Марьюшка работницей. День работает, а наступит ночь — возьмёт Марьюшка серебряное блюдечко золотое яичко и скажет:

      — Катись, катись, золотое яичко, по серебряному блюдечку, покажи мне моего милого.

      Покатится яичко по серебряному блюдечку, и предстанет Финист — ясный сокол. Смотрит на него Марьюшка и слезами заливается:

      — Финист мой, Финист — ясный сокол, зачем ты меня оставил одну, горькую, о тебе плакать!

      Подслушала царица её слова и говорит:

      — Продай ты мне, Марьюшка, серебряное блюдечко и золотое яичко.

      — Нет, — говорит Марьюшка, — они непродажные. Могу я тебе их отдать, если позволишь на Финиста — ясна сокола поглядеть.

      Подумала царица, подумала.

      — Ладно, — говорит, — так и быть. Ночью, как он уснёт, я тебе его покажу.

      Наступила ночь, и идёт Марьюшка в спальню к Финисту — Ясну Соколу. Видит она — спит её сердечный друг сном непробудным. Смотрит Марьюшка не насмотрится, целует в уста сахарные, прижимает к груди белой, — спит не пробудится сердечный друг.

      Наступило утро, а Марьюшка не добудилась милого...

      Целый день работала Марьюшка, а вечером взяла серебряные пяльцы да золотую иголочку. Сидит вышивает, сама приговаривает:

      — Вышивайся, вышивайся, узор, для Финиста — ясна сокола. Было бы чем ему по утрам вытираться.

      Подслушала царица и говорит:

      — Продай, Марьюшка, серебряные пяльцы, золотую иголочку.

      — Я не продам, — говорит Марьюшка, — а так отдам, разреши только с Финистом — Ясным Соколом свидеться.

      Подумала та, подумала.

      — Ладно, — говорит, — так и быть, приходи ночью.

      Наступает ночь. Входит Марьюшка в спаленку к Финисту — Ясну Соколу, а тот спит сном непробудным.

      — Финист ты мой, Ясный Сокол, встань, пробудись!

      Спит Финист — ясный сокол крепким сном. Будила его Марьюшка — не добудилась.

      Наступает день. Сидит Марьюшка за работой, берёт в руки серебряное донце, золотое веретенце. А царица увидала: продай да продай!

      — Продать не продам, а могу и так отдать, если позволишь с Финистом — Ясным Соколом хоть часок побыть.

      — Ладно, — говорит та.

      А сама думает: «Всё равно не разбудит».

      Настала ночь. Входит Марьюшка в спальню к Финисту — Ясну Соколу, а тот спит сном непробудным.

      — Финист ты мой — Ясный Сокол, встань, пробудись!

      Спит Финист, не просыпается. Будила, будила — никак не может добудиться, а рассвет близко.

      Заплакала Марьюшка:

      — Любезный ты мой Финист — ясный сокол, встань, пробудись, на Марьюшку свою погляди, к сердцу своему её прижми!

      Упала Марьюшкина слеза на голое плечо Финиста — ясна сокола и обожгла. Очнулся Финист — ясный сокол, осмотрелся и видит Марьюшку. Обнял её, поцеловал:

      — Неужели это ты, Марьюшка! Трое башмаков износила, трое посохов железных изломала, трое колпаков железных поистрепала и меня нашла? Поедем же теперь на родину.

      Стали они домой собираться, а царица увидела и приказала в трубы трубить, об измене своего мужа оповестить.

      Собрались князья да купцы, стали совет держать, как Финиста — ясна сокола наказать.

      Тогда Финист — ясный сокол говорит:

      — Которая, по-вашему, настоящая жена: та ли, что крепко любит, или та, что продаёт да обманывает?

      Согласились все, что жена Финиста — ясна сокола — Марьюшка.

      И стали они жить-поживать да добра наживать. Поехали в своё государство, пир собрали, в трубы затрубили, в пушки запалили, и был пир такой, что и теперь помнят.

Tags: Левашов, Сказ, сказ, сказка, сказки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments