Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Черногорцы





Жизнь европейских народов. Т. 1
Водовозова Елизавета Николаевна
Издатель: Санкт-Петербург
Дата: 1875
Иллюстратор: Васнецов Виктор Михайлович
Описание: Оригинал хранится в ГПИБ
Объём: XXII, 553 с., 25 л. ил.
Стр.:103
Черногорцы

Каттарскій заливъ — Промышленность , торговля и занятие народа. — Черногорка: ея наружность, одежда и положеніе въ семьѣ. — Черногорецъ: его образъ жизни, нонятія и отношенія къ женщинѣ.

      Нѣсколько выше 42 градусовъ сѣверной широты, въ восточный берегъ Адріатическаго моря врѣзывается заливъ Каттаро, при которомъ находится небольшой городокъ того же имени. Каттарскій заливъ скорѣе походить на одинъ изъ фіордовъ Норвегіи, чѣмъ на какую нибудь изъ гаваней южной Европы.
       Заливъ этотъ можно также назвать каналомъ, такъ какъ онъ нѣсколышми изгибами обходитъ вершины горъ и однимъ изъ своихъ пунктовъ касается небольшаго городка Каттаро, прилѣпленнаго къ голой скалѣ, точно гпѣздышко маленькой птички. Въ этомъ каналѣ насчитывают четыре большихъ и девять маленькихъ бухтъ, или, лучше сказать, весь каналъ составляетъ бухту, такъ превосходно укрытую, что морякамъ нечего опасаться здѣсь какого бы то ни было урагана; въ то же время вода здѣсь на столько глубока, что суда могутъ доходить до самаго берега. Все побережье каттарскаго залива находится въ рукахъ Австріи, за исключеніемъ узкой полосы на сѣверѣ, которая принадлежитъ Турціи. Видъ съ залива чрезвычайно дикій и живописный! Тутъ, куда вы ни обернетесь, всюду возвышаются высокія сѣроватыя горы, хотя вирочемъ между ними и мало острыхъ пиковъ. Большая часть этихъ горъ необыкновенно мрачны, пустынны и почти совсѣмъ обнажены, за исключеніемъ немногихъ мѣстъ на высокихъ вершинахъ, на которыхъ видны полосы темнаго лѣса, кажущагося издали чернымъ, почему страна эта и получила назвапіе Черногоріи. Хотя вершины почти всегда обнажены, но по бокамъ горъ очень часто видны поля маиса, который здѣсь часто достигаете необыкновенной высоты. Тамъ и сямъ зелѣнѣютъ лѣса оливковыхъ, фиговыхъ и миндальныхъ деревьевъ; ниже ихъ цвѣтутъ сады и по всей длинѣ канала на двухъ берегахъ его разстилается цѣлый рядъ красивыхъ деревень и веселенькихъ домиковъ. Выше всѣхъ своихъ сосѣдей поднимается Ловчинъ. Эта неприступная гряда горъ и скалъ отдѣляетъ Черногорію отъ всего остальнаго міра. Вверхъ по нимъ идутъ зигзагами уступы, которые и служатъ лѣстницами для подъема въ Черногорію. Достигнувъ подошвы горы, приходится подниматься по этимъ зигзагамъ. Хотя вначалѣ подъемъ очень крутъ, но тутъ дорогу устроило австрійское правительство, и проходить по ней довольно легко.
       Поднявшись тысячи на полторы футовъ, обернитесь назадъ, и в зорамъ вашимъ представится прелестная картина. Вся живописная Каттарская бухта, съ ея берегами и селами, у васъ подъ ногами, a далѣе синева моря, усѣяннаго скалистыми островами, сливается съ лазурью почти всегда безоблачнаго неба. Вы обращаетесь опять къ дорогѣ и передъ вами синѣютъ воды Скутарскаго озера, а за ними торчатъ каменныя громады, вершины которыхъ тамъ и сямъ блестятъ снѣгомъ. Здѣсь кончается австрійская дорога и начинается черногорская. Отсюда вверхъ уже вьется тропинка по расчищеннымъ каменьямъ, иногда въ видѣ ступеней, но въ нѣкоторыхъ мѣстахъ до того узкая, что по ней едва можетъ пробраться одна лошадь; иногда по той и другой сторонѣ дороги зіяетъ пропасть, отъ одного вида которой кружится голова. Мѣстами невозможно усидѣть и на привычной здѣшней лошади, и приходится взбираться по выдавшимся каменьямъ, нерѣдко цѣпляясь за колючій кустъ, безпрестанно скользя по осыпямъ. Только пробираясь по этимъ дорогамъ, да насмотрѣвшись, какъ здѣсь перелѣзаютъ съ одной отвѣсной скалы на другую, можно вполнѣ понять, почему европейскіе путешественники, объѣздившіе весь свѣтъ, отлично изучившіе нравы обитателей кавихъ нибудь Сандвичевыхъ острововъ, не имѣютъ ни малѣйшаго понятія о черногорцахъ, рѣдко проникаютъ въ этотъ уголокъ, который находится такъ близко отъ нихъ. Между тѣмъ стоитъ только пробраться за нависшую надъ Каттаромъ стѣну Ловчина, и вы въ Черногоріи, — въ этой совершенно особой, самостоятельной странѣ, съ своимъ оригинальнымъ образомъ правленія, гдѣ, точно на подборъ, живутъ все богатыри, какіе водились въ Европѣ, развѣ только въ средніе вѣка. Причину этой самобытности нужно искать въ природѣ страны и въ ея положеніи между другими государствами. Черногорія съ трехъ сторонъ окружена турецкими владѣніями: Герцеговиной, частію Босніи и Албаніей, а съ четвертой австрійскою провинціею Каттаро. Высокія черногорскія стѣны загородили жителей отъ турокъ, австрійцевъ, отъ всего, что такъ рано сгубило другихъ славянъ. Эти же самые неприступные стѣны горъ, который спасли ихъ отъ враговъ, въ то же время совсѣмъ отстранили ихъ отъ остальной Европы, отъ ея интересовъ, идей, открытій, и тѣхъ улучшеній, которыя внесли европейцы въ свою жизнь за послѣднее столѣтіе. Послѣдствіемъ такого отчужденія отъ западнаго образованія, искуствъ и реформъ было то, что черногорцы остановились въ своемъ развитіи на той ступени, на которой они были много столѣтій тому назадъ. Но это отчужденіе имѣло и свою хорошую сторону: оно заставило этотъ народъ сосредоточиться въ самомъ себѣ, жить одними интересами и желаніями. Послѣднее, вѣроятно, больше всего содействовало тому, что черногорцы, иногда съ самыми незначительными силами и численностью въ десять разъ меньшею противъ своихъ враговъ, одерживали блистательныя побѣды и всегда дрались, какъ одинъ человѣкъ. Разобщенность съ остальнымъ міромъ больше всего принесла вреда ихъ матеріальному положенію. Имъ приходится существовать почти одними своими средствами, ограниченными произведеніями своей земли и самою незначительною торговлею.
       Главнѣйшая отрасль промышленности черногорца— скотоводство. Это занятіе совершенно въ нравахъ народа: оно не вызываеть его ни на какой утомительный черный трудъ, къ которому съ такимъ презрѣніемъ относится черногорецъ, съ другой стороны оно соединено съ большими опасностями, а это ему больше всего по душѣ. И дѣйствительно, жизнь здѣшнихъ пастуховъ самая опасная: въ то время, когда они вмѣстѣ со скотомъ, иногда далеко отъ своихъ жилишь бродятъ по горамъ, всего удобнѣе подстеречь ихъ такъ-какъ они удалены отъ своихъ храбрыхъ товарищей. За то и пастухи всегда на сторожѣ: это придаетъ имъ еще болѣе, чѣмъ остальнымъ собратьямъ, беззаботно-геройскій характеръ и презрѣніе къ опасности.
       Своихъ воловъ, коровъ, овецъ, козъ и свиней черногорцы впродолженіе цѣлаго года гоняютъ то въ одинъ, то въ другой изъ прилежащихъ городковъ и продаютъ ихъ тамъ. Они получаютъ отъ своего скота и другую выгоду: продаютъ на рынкахъ сушеное мясо, шерсть, сало, сыръ, масло. Послѣ скотоводства, они больше всего промышляютъ разной рыбой, которой иногда налавливаютъ въ одинъ годъ на 20 т. рублей. Между рыбами здѣсь больше всего встрѣчается скоранца, немного по толще сардинки, которую вылавливаютъ въ Скутарскомъ озерѣ. Когда наступаютъ холода и приближается зима, рыба эта громадными массами переходить въ озеро изъ рѣки, которая въ него впадаетъ.
       Въ озерѣ есть мѣста, гдѣ изъ земли бьютъ ключи (эти мѣста называются око), и вотъ около нихъ-то и собирается скоранца, такъ какъ температура ключа во время холодовъ выше температуры остальной воды въ озерѣ. Во время холодовъ этой рыбы набирается здѣсь такое множество, что ее черпаютъ точно изъ чана, а иногда ея скопляется столько, что весла, воткнутыя въ воду, стоять неподвижно. Тогда стоить только закинуть сѣть и ее еле вытаскиваютъ, переполненную рыбою. Эту рыбу сушатъ, солятъ, много оставляютъ для себя, а еще больше отправляютъ въ Далмацію и Италію. Но далеко не всей пойманной рыбою могутъ пользоваться черногорцы: часть улова — собственность черногорскаго, князя Николая, другая часть принадлежите туркамъ и только одна треть — черногорцами Кромѣ скота и рыбы черногорцы продаютъ въ приморьѣ: медъ и воскь, такъ-какъ многіе держать у себя пчелъ, нитки, куръ, дичь, корзинки, дрова и красильное дерево для окраски тканей. Почти на всѣ деньги, которыя черногорецъ получить отъ продажи своихъ сбереженій, онъ покупаетъ на своихъ базарахъ полотно, платки, пояса и всякую мелочь, но больше всего соль, ракію (водка), иногда сахаръ и кофе, а въ голодный годъ и кукурузу. Черногорки не ткутъ сами полотна, а покупаютъ готовое: у нихъ и для хлѣба земли мало, а ужъ подь ленъ да коноплю и подавно. Сукно же ткутъ сами, но только для своей надобности, а не для продажи. У нихъ есть и свои базары, но вся торговля въ рукахъ жителей Далмаціи и турокъ.
       Вообще черногорцы народъ бѣдный, но отъ того-ли, что они горды, или потому, что потребности ихъ очень ограничены, вы никогда не услышите отъ нихъ жалобы на свою бѣдность, да въ сущности они ни въ чемъ и не чувствуютъ нужды, развѣ только иногда въ порохѣ. Гдѣ бы и когда бы вы ни встретили черногорца, все богатство его всегда при себѣ и на себѣ: въ груди его бьется мужественное сердце героя, на немъ всегда одѣто самое цѣнное имущество — оружіе. Да какъ ему и не носить оружія, когда онъ со всѣхъ сторонъ окруженъ врагами, когда ему всегда почти приходится съ вѣмъ нибудь драться, защищать свою семью и самостоятельность своей родины. Черногорцы борятся съ турками безъ устали уже четыре столѣтія и въ этой постоянной борьбѣ огрубѣлъ ихъ характеръ, закалилась ихъ природа; они стали необыкновенно воинственны, но въ то же время ихъ жизнь и ихъ умственное развитіе остановились неподвижно. Почти всюду въ Европѣ паль родовой, патріархальный бытъ, про богатырей разсказываютъ только въ сказкахъ.
       Въ жизнь всѣхъ европейскихъ народовъ внесено множество усовершенствованій: вся Европа перерѣзана желѣзными дорогами, всюду свистятъ пароходы, проведены телеграфы. Только въ одномъ неболыпомъ ея уголкѣ —Черногоріи, все идетъ по прежнему, и она съ ненавистью и презрѣніемъ отталкиваете всякое нововведеніе. Черногорецъ не понимаете, зачѣмъ ему локомотивы, когда человѣку даны ноги, которыя безъ всякаго труда могутъ подымать его на высочайшія горы, перескакивать пропасти; зачѣмъ телеграфы, когда быстроногія листоноши (листоноши, или книгоноши — это то же, что наши почталіоны) по нѣсколько разъ въ недѣлю доставляютъ письма изъ одного города въ другой. Вслѣдствіе постоянной ходьбы, они привыкаютъ ходить необыкновенно скоро, и могутъ быстро передавать всякія новости.
       Завернетъ сюда путешественникъ и встрѣтится здѣсь съ формами давно отжившаго въ Европѣ, патріархальнаго быта. Не мало будетъ онъ пораженъ также и поэзіей этого народа. Онъ не найдете здѣсь писателей, которые бы оставили по себѣ многотомныя сочиненія. Черногорская поэзія почти вся состоитъ изъ пѣсней, въ которыхъ воспѣваютъ смѣлость и отвагу ратныхъ борцовъ за свободу своей родины. Эта поэзія — созданіе всего народа. Этимъ пѣснямъ выучиваются дѣти еще въ раннемъ возрастѣ и не изъ книгъ, а изъ устъ своихъ вѣчно воюющихъ отцовъ. Такъ давно уже живутъ въ Черногоріи и такимъ образомъ, вѣроятяо, долго еще будетъ течь жизнь этого народа, не измѣняясь ни въ чемъ существенномъ. Но о жизни черногорцевъ мы поговоримъ ниже, теперь же возвратимся къ нашему нутешествію по черногорскимъ крутнзнамъ.
       Чѣмъ тяжелѣе непривычному путешественнику взбираться на страшныя крутизны Ловчина, тѣмъ болѣе норажаютъ его черногорцы и особенно черногорки, которыя тутъ попадаются на каждомъ шагу, такъ какъ онѣ изъ Цетиньи торопятся на рынокъ въ Каттаро. Черногорцы идутъ не по дорогѣ, а для сокращенія пути, какъ дикія козы перепрыгиваютъ съ одного остраго камня на другой; при этомъ еще каждая женщина навьючена какой нибудь тяжелою ношею. Согнувшись въ три погибели подъ тяжестью дровъ или сѣна, съ корзинками яицъ въ рукахъ и дичи, онѣ тоже должны перескакивать съ камня на камень. Всѣ эти хозяйственныя сбереженія черногоркѣ удалось сохранить послѣ огромныхъ лишеній, а на базарѣ она получить за всѣ свои припасы пятнадцать-двадцать quarantini, около двѣнадцати-четырнадцати копѣекъ; между тѣмъ, чтобы донести эти припасы изъ Цетиньи въ Каттаро, ей пришлось пройти болѣе восьми часовъ по острымъ камнямъ. Несчастная судьба черногорки бросается въ глаза съ перваго взгляда даже и тогда, когда она идетъ подлѣ своего мужа. Она гораздо хуже его одѣта, очень часто босая, а если и есть обувь, то она изъ какого-то грубаго шерстянаго вязанья и изъ длинной кожаной полосы, привязанной къ ногѣ ремнями,— нѣ что вродѣ сандалій.
       Молодыя дѣвушки носятъ на головѣ шапочки, очень похожія на мужскія, съ тою только разницею, что онѣ бываютъ изукрашены серебрян ними монетами. У нѣкоторыхъ волосы заплетены въ двѣ косы, и косы эти висятъ по сторонамъ. Замужнія женщины покрываютъ голову платкомъ, ниспадающимъ па плечи. Если вы встрѣтите женщину въ черномъ платкѣ, она, значить, носить трауръ; въ противномъ случаѣ она всегда покрыта бѣлымъ. Поверхъ холстинной рубашки накинуто что то въ родѣ бѣлой суконной кофты. Эта кофта стягивается огромнымъ кожанымъ поясомъ, широкимъ, какъ лошадиный хомутъ, съ массивнымъ, мѣднымъ аграфомъ на спинѣ. Этотъ огромный и уже самъ по себѣ тяжелый кушакъ еще тяжелѣе отъ множества камней, которыми онъ выложенъ.
       Черногорки, какъ и всѣ почти южныя женщины, любятъ носить тяжелыя украшенія: серьги, браслеты, ожерелья, но самое любимое ея украшеніе — кушакъ. У тѣхъ, что побогаче, кушаки покрыты серебрянными и вызолоченными бляхами, большая же часть ихъ отдѣланы латунью и украшены сердоликами, халцедонами, ониксами и другими украшепіями. За поясомъ у нихъ заткнуть ножъ, который онѣ нерѣдко употребляютъ въ дѣло.
       Черногорка небольшаго роста, сутуловата и на видъ всегда старѣе своихъ лѣтъ. И немудрено: еще у отца въ ранней молодости она трудилась съ утра до вечера, выполняла всѣ работы и въ полѣ, и дома. Вышла замужъ, и въ домѣ мужа, кромѣ тѣхъ обязанностей, которыя она несла въ родительскомъ домѣ, ей предстоять еще обязанности матери. Она не только стряпаете, чините, шьетъ, хозяйничаете, но единственно на ея отвѣтственности лежитъ и прокормленіе всей семьи въ продолженіе всего года.
       Черногорецъ считаете позоромъ для себя заниматься полевыми или хозяйственными работами, или взяться за какое нибудь ремесло. По его мнѣнію, такая работа пригожа только цыгану, и чтобы нисколько не походить на него онъ все взваливаете на руки своей жены и дочери.


       Женщина является здѣсь главною работницею и кормилицею семьи, мужчина же не помощникъ ей. Черногорецъ, — это славянскій спартанецъ и точно также, какъ и древній спартанецъ, онъ считаетъ для себя унизительнымъ заниматься какимъ нибудь другимъ дѣломъ, кромѣ военнаго. Въ большей части странъ женщина получаетъ отъ мужчины содержаніе, здѣсь же наоборотъ: мужа вполнѣ содержите его жена, а если у черногорца нѣтъ жены, его прокармливаетъ какая нибудь ближайшая родственница. Чтобы вполнѣ понять и оцѣнить трудовую жизнь и тяжелое положеніе черногорки, слѣдуетъ вспомнить, что здѣшнія полевыя работы тяжелѣе, чѣмъ гдѣ бы то ни было, такъ какъ эта страна представляетъ сплошную массу горъ и голыхъ скаль. Хорошія поля здѣсь большая рѣдкость, но черногорки дорожать каждымъ клочкомъ земли и съ толкомъ умѣютъ имъ пользоваться. Это болѣе всего замѣтно, когда идешь изъ Каттаро въ Цетиныо.
       Когда вы переступили Черногорскую границу, вамъ безпрестанно попадаются, посреди пустынныхъ горъ, каменистыя углубленія, которыя мѣстами очень хорошо обработаны, такъ что на нихъ отлично растете маисъ, овесъ и ячмень; также много и картофелю, который въ большомъ количествѣ разводится въ Черногоріи и очень мало извѣстенъ въ окружающихъ странахъ. Воздѣлывать я убирать такое поле чрезвычайно тяжело, а часто и не безопасно. Камни безпрестанно падаютъ съ нависшихъ горъ и скалъ и часто не только грозятъ убить жницу, но и уничтожить весь ея посѣвъ. Чтобы предупредить такое несчастіе, мѣстность окружаютъ валомъ. Эти валы удерживаютъ также влагу и капли дождя, которыя иначе непремѣнно должны были бы стекать съ покатыхъ мѣстъ.
       Надь всѣми этими полевыми работами трудятся только женщины. И подлѣ мужа по дорогѣ встрѣтите вы черногорку не иначе, какъ согнувшись подъ какой нибудь тяжестію. Между тѣмъ ея мужь всегда на легкѣ: одною рукою онъ придерживаетъ свое ружье, другою свой длинный чубувъ, изъ котораго безпрестанно потягиваетъ съ видимымъ наслажденіемъ. Онъ сразу бросается въ глаза своею молодцоватостью и красивой легкой поступью. Мужественный и рослый черногорецъ передъ своею женою кажется великаномъ. Лице его дышетъ отвагой, самонадѣянностью и непобѣдимымъ мужествомъ. Формы тѣла развиты до совершенства; самый обыкновенный разговоръ онъ сопровождаете выразительными жестами и восклицаніями; все вь немъ дышетъ молодецкою удалью человѣка, закаленнаго въ битвахъ, сознаніемъ собственной силы. Въ его лице прежде всего поразитъ то, что онъ сбриваетъ волоса на головѣ отъ одного уха до другаго, такъ что лобъ и темя у него остаются всегда обнаженными. Нѣкоторые отращиваютъ бороды, но большинство совсѣмъ безъ бороды. Носить же усы каждый черногорецъ считаетъ своей священною обязанностію. Дотронуться до усовъ черногорца— величайшее для него оскорбленіе, за которое онъ считаетъ непремѣннымъ долгомъ отомстить.
       Самый костюмъ его гораздо болѣе живописень, чѣмъ костюмъ его жены. На каждомь нзъ нихъ одѣта на распашку гунина: это родъ кафтана по колѣно и съ узкими рукавами. Платье это дѣлается изъ грубаго, бѣлаго сукна, съ красною каймою отъ ворота до ногъ, съ рядомъ пуговицъ и петель, которыя впрочемъ ни къ чему не служатъ. Изъ подъ гунины видны синія шаровары, которыя застегнуты немного по ниже колѣнъ. Обувь непремѣнно у каждаго и хотя его опаши, какъ и у жеищинъ, сдѣланы изъ тонкой кожи и придерживаются у ногъ ремнями, однако они очень удобны для быстрой ходьбы по скаламъ и даютъ возможность черногорцу легко совершать самые больные переходы. Иногда сверхъ гунины черногорецъ надѣваетъ камзолъ изъ краснаго сукна, украшенный снурками, а то и позументомъ; многіе подъ гунину надѣваютъ еще нѣчто въ родѣ жилета алаго сукна. На головѣ они носятъ шапки съ чернымъ околышемъ и съ краснымъ верхомъ, шитымъ золотомъ. Черезъ плечо какъ у мужчинъ, такъ и у женщинъ, особенно если они въ дорогѣ, перекинута струна (родъ пледа), очень длинная и съ бахромою внизу. Струка необходимѣйшая принадлежность одежды черногорцевъ обоего пола. Она служить имъ защитой отъ дождя, постелью и покровомъ, когда приходится проводить ночь подъ открытымъ небомъ.
       Самое главное украшеніе черногорца, — это его оружіе; съ нимъ онъ никогда не разстается и начинаетъ носить его очень рано; оно состоите изъ длиннаго, такъ называемаго, арнаутскаго ружья, почти всегда изукрашеннаго мелкой, искусной насѣчкой изъ серебра и перламутра, двухъ пистолетовъ, нерѣдко чистаго булата, въ оправѣ цѣльнаго, литаго серебра, и, наконецъ, изъ ятагана, который вмѣстѣ съ пистолетами носится за поясомъ. Тутъ же у пояса виситъ огниво и все необходимое для смазки и чистки оружія.
       И вотъ идетъ такой молодецъ по дорогѣ, одной рукой придерживаетъ ружье, другою — длинную трубку, которую онъ беззаботно покуриваете, не обращая ни малѣишаго вниманія на жену, хотя бы она совсѣмъ изнемогала подъ тяжестью ноши. Между тѣмъ онъ ее искренно любить, да и быть иначе не можетъ: Онъ инстиктивно сознаетъ, что совсѣмъ не можете безъ нея существовать и сильно къ ней привязывается. Но показать ей свою любовь, помочь ей нести тяжелую ношу, особенно на дорогѣ, гдѣ каждую минуту можетъ встрѣтиться товарищъ, который безпощадно станетъ подтрунивать надъ его нѣжностыо, онъ ни за что не рѣшится — это величайшій стыдъ! Наконецъ, что ему помогать: работать и кряхтѣть подъ тяжестью — дѣло женское. У него свое дѣло, своя дума — нести оружіе, да зорко посматривать, не запрятался ли куда въ кусты, или въ оврагъ его недругъ. Не направлено ли на нихъ дуло вражьяго пистолета.
       Получая все готовое отъ жены черногорецъ связанъ съ нею только однимъ обязательствомъ — защищать ея и свою честь, и въ этомъ отношеніи онъ дѣйствителыю не жалѣетъ своей жизни. Ея трудовая жизнь въ семьѣ, ея, по понятію черногорца, слабая, несчастная природа, которая мѣшаетъ ей сдѣлаться богатыремъ, — все это даете ей особыя права и преимущества. Личность ея неприкосновенна и оскорбленіе женщины считается въ Черногоріи величайшимъ преступленіемъ, за которымъ неминуемо слѣдуетъ страшная месть. Черногорецъ скорѣе простить свою обиду, нежели обиду жены или дочери. На каждое дерзкое слово женщинѣ одинъ отвѣтъ: кинжаломъ или пистолетомъ. Чтобы ни сдѣлалъ мужъ, сколько бы онъ ни имѣлъ враговъ, ихъ месть никогда не падете на женщину. Во время самыхъ кровопролитныхъ битвъ и поединковъ двухъ враждебиыхъ племенъ она совершенно безопасно можетъ взойти въ семью враждебнаго племени. «Отъ чего въ Черногоріи,» спросилъ одинъ путешественникъ, «нѣтъ никакого постановленія объ оскорбленіи женщинъ?» — «Потому », отвѣчали ему, «что это совсѣмъ не нужно». — «Ну, а если бы всетаки кто нибудь оскорбить женщину?» — «Это также невозможно, какъ вспрыгнуть на луну». И дѣйствительно, эти постановленія уже потому совсѣмъ не нужны, что ни одинъ законъ не можетъ покарать болѣе, чѣмъ мужъ, братъ или отецъ оскорбленпой. Ихъ нравы, дикіе для образованнаго человека, ихъ обычаи, освященные временемъ и вкоренившіеся съ давнихъ поръ, замѣняютъ имъ законы и сильнѣе для нихъ законовъ письменныхъ. Даже сосѣдніе турки соблюдаютъ этотъ обычай по отношенію къ черногоркамъ: во время войнъ турокъ съ черногорцами женщинѣ всегда свободный пропускъ. Она, во всякое время можетъ входить въ турецкія крѣпости на торги; можетъ совершенно свободно пройти мимо турокъ къ своимъ собратьямъ. Тамъ на полѣ сраженія она играетъ немаловажную роль: она перевязываете раны больнымъ и своимъ присутствіемъ въ критическую минуту много способствуетъ счастливому окончанію битвы. Она отлично знаетъ, когда и какъ лучше всего подстрекнуть изнемогающаго юношу, съ презрѣніемъ и проклятіемъ встрѣчаетъ она струсившаго брата и до того проникнута воинственными и гражданскими доблестями, что мало тужитъ о смерти павшаго сына, если только онъ храбро сражался.
       Самыя счастливыя дни для черногорки наступаютъ тогда, когда ея мужъ или сынъ отличился на войнѣ и, прославляемый общимъ голосомъ товарищей, возвращается съ поля битвы.... Какъ бьется тогда ея сердце! Какимъ невыразимымъ счастіемъ и гордостью дышатъ тогда всѣ черты ея лица! Сколько ей тогда почета! А то вѣдь она всегда такъ унижена, передъ всѣми должна кланяться и даже, при встрѣчѣ съ каждымъ знакомымъ мужчиной, должна цѣловать край его одежды и его руку, между тѣмъ какъ онъ не только не отвѣчаетъ ей тѣмъ же, но едва замѣчаетъ ея униженные поцѣлуи!
       Совсѣмъ не то если мужъ ея или сынъ пріобрѣли почетное имя храбреца! Въ полѣ или вечеромъ на посидѣлкахъ всѣ женщины смотрятъ на нее съ завистью и по обычаю вездѣ уступаютъ ей первое мѣсто, даже мужчины даютъ ей дорогу, первые кланяются ей съ глубочайшимъ уваженіемъ. Въ этомъ наивномъ выражепіи своего уваженія къ женѣ героя, черногорцы инстинктивно признаютъ громадное вліяніе женщины даже и въ дѣлѣ военной доблести.
       За то какъ часто въ этой странѣ женщипа дѣлается вдовой! Если вражья пуля пронзитъ сердце ея мужа, а у нея нѣтъ брата, который могъ бы за нее отомстить, дѣти же ея слишкомъ малы, тогда, чему много было примѣровъ, она сама хватаете саблю и ружье и бѣжитъ въ первые ряды своихъ. Тутъ она будетъ уже не только одобрять, но и действовать и не уйдете съ поля сраженія, если не положить хоть одного врага. «О, горе мнѣ, Станица (*),» вопить съ поля битвы добрый молодецъ, «Некому будетъ отомстить за тебя на бѣломъ свѣтѣ», такъ говорится въ одной изъ самыхъ любимыхъ черногорскихь пѣсенъ. «Далеко по полю пронеслись эти звуки, услышала ихъ Станица и поняла, что умираетъ ея мужъ. Она хватаетъ въ руки ружье и смѣло бѣжитъ къ тропипкѣ, по которой спускались въ это время турки, убійцы ея мужа: ихъ было пятнадцать и вмѣстѣ съ ними ихъ предводитель Ага. Она бросается къ иимъ и первымъ кладетъ наповалъ Агу. Остальные турки, испуганные смѣлостыо этой жеищипы, убѣгаютъ, даютъ ей возможность отрѣзать голову ихъ начальника и опа несетъ ее съ торжествомъ въ свою деревню». «Христіапка!» пишете ей вдова Аги, «убивъ моего Агу, ты лишила меня зрѣнія; если ты настоящая черногорка, приходи завтра одна къ границѣ, я приду тоже одна, мы помѣримся съ тобой силой и увидимъ , кто изъ насъ двухъ болѣе преданъ своему супругу». Черногорка сбрасываетъ свое женское платье и въ костюмѣ убитаго ею Аги и въ его блестящемъ вооруженіи является къ назначенному мѣсту. Тутъ видитъ она вѣроломную турчанку съ сообщникомъ, который въ ту же минуту бросается на нее. Черногорка не испугалась и ея мѣткая пуля пронзила его сердце. Отрѣзавши голову врагу, она догоняетъ убѣгавшую турчанку и связанного привозитъ къ себѣ, держите ее 15 лѣтъ у себя въ услуженіи, заставляя ее убаюкивать пѣснями своихъ маленькихъ сиротъ.
       Послѣ жепщины самое священное существо для черногорца, — это путешественникъ, кто бы онъ ни былъ. Попроситъ ли онъ пить, проходя мимо какой нибудь хаты, и по первой его просьбѣ со всѣхъ сторонъ высыпаете множество народа, стараясь въ точности исполнить все, что онъ пожелаетъ. Хозяинъ выноситъ ему не только воду, но и вино, если только оно у него есть, при этомъ онъ какъ величайшей чести добивается того, чтобы путешественникъ взошелъ въ его хату; если тотъ на это соглашается, тогда радушію и гостепріимству нѣтъ конца. Многочисленные члены семьи всѣ бросаются по разнымъ угламъ, каждый стараясь чімъ нибудь прислужить. Въ одну минуту нанесутъ цѣлый ворохъ подушекъ и обкладываютъ ими деревянный скамейки, чтобы путешественнику не было жестко сидѣть. На низенькой скамейкѣ, которая обыкновенно замѣняетъ имъ столъ, появляется буквально все, что есть въ домѣ. Угощать путешественника считается великою честью и хозяинъ дома никому ее не уступите. Сидя на камнѣ передъ гостемъ, онъ безпрестанно подносите ему то кофе, то яйца, то кубокъ ракіи, или кастрадішу, (копченое овечье или козье мясо, — самое любимое кушанье черногорцевъ). Но гораздо важнѣе этого гостепріимства то, что каждый путешественникъ можетъ совершенно безопасно разъѣзжать по Черногоріи, входить въ каждую хату, располагаться, какъ у себя дома, ночевать, гдѣ ему угодно. Въ этой странѣ, гдѣ народъ привыкъ жить награбленнымъ добромъ, гдѣ убить не только врага, но даже и близкаго человѣка — нипочемъ, убить или обокрасть чужестранца, который довѣрчиво рѣшился проникнуть въ ихъ горы, считается величайшимъ преступленіемъ, страшнымъ клеймомъ и позоромъ, не только для того, кто отважился на такой проступокъ, но для всѣхъ черпогорцевъ. Поэтому лишь, только путешественникъ вступаетъ на черногорскую землю, тысячи невидимыхъ глазъ считаютъ своею святѣйшею обязанностью наблюдать, чтобы ему не нанесли ни малѣйшаго врежда и оскорбленія.

       (*) Всѣ пѣсни мы сообщаемь вкратцѣ, стараясь только передать ихъ содержаніе и смысл и то въ самыхъ существенныхъ чертахъ.
Tags: Водовозов, книга
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments