Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Жизнь черногорцев





Жизнь европейских народов. Т. 1
Водовозова Елизавета Николаевна
Издатель: Санкт-Петербург
Дата: 1875
Иллюстратор: Васнецов Виктор Михайлович
Описание: Оригинал хранится в ГПИБ
Объём: XXII, 553 с., 25 л. ил.
Стр.:120

Побратимство.— Четованіе.— Ускоки — Поединкии кровомщеніе: строгое преследование ихъ въ настоящее время.— Свадьба и похороны.— Религія, церковь и образованіе.

      Кроме кровнаго, чрезвычайно многочисленная родства, есть въ Черногории другое родство, такъ называемое побратимство. Оно состоитъ въ томъ, что двое юнаковъ, которые любятъ другъ друга и дружатъ между собою, совершаютъ обрядъ, после котораго считаютъ себя братьями. Связь эта считается более тесною и священной, нежели даже связь крови. Побратимы не только обязаны всегда и во всемъ помогать другъ другу, но каждый изъ нихъ долженъ быть всегда готовь положить жизнь за брата. Если въ стычке одинъ изъ нихъ слегка раненъ, другой долженъ унести его съ поля сраженія; если же онъ убить на повалъ, или на столько тяжело раненъ, что нетъ никакой надежды на его выздоровленіе, то его побратимъ обязанъ собственными руками отрубить ему голову, чтобы она недосталась врагу. Такое побратимство въ Черногоріи бываетъ однако трехъ родовъ: малое побратимство, побратимство неволею и причастное. Малое побратимство заключается безъ всякой торжественности: двое юнаковъ, изъявившіе другъ другу желаніе вступить въ такое побратимство, только три раза целуются между собой; затёмъ тотъ, кто первый предложилъ побратимство, приглашаете къ себе своего побратима въ домъ, угощаетъ его и дарить ему что нибудь изъ своихъ вещей. Побратимство неволею совершается тогда, когда черногорецъ находится въ какой нибудь нужде, въ опасности, изъ которой не можетъ выпутаться своими собственными силами. Тогда къ первому проходящему или встречному онъ обращается съ такими словами: [«Помоги мне ради Бога и Святаго Ивана, я передъ Богомъ беру тебя братомъ...»] При этихъ словахъ, каждый непременно останавливается, исполняетъ всякую просьбу, если только она для пего по силамъ; затёмъ они целуются между собою три раза, и вотъ они побратимы. Но самое истинное и самое главное побратимство— причастное. Когда черногорецъ находить хорошаго человека, который ему нравится во всехъ отношеніяхъ и съ которымъ онъ дружить, онъ решается заключить съ нимъ причастное побратимство. [Сговорившись объ этомъ между собой, оба юнака зовутъ попа чтобы тотъ благословилъ ихъ союзъ и прочелъ имъ молитву. Въ назначенный день и часъ оба отправляются въ церковь и во время молитвы становятся къ священнику подъ эпитрахиль. Затемъ священникъ подносить имъ чашу съ Святыми дарами; они разомъ къ ней приникаютъ и три раза причащаются, вотъ поэтому такое побратимство и называется причастнымъ]. Затемъ побратимы цѣлуются другъ съ другомъ три раза и уходятъ. Тотъ, который первый позвалъ на побратимство, зоветъ побратима къ себѣ на обѣдъ, на которомъ присутствуютъ всѣ его родственники, и даритъ ему при этомъ рубашку, ружье или ножъ.
      Черпогорцы вступаютъ иногда въ побратимство и съ турками, но между ними никогда не бываетъ причастнаго побратимства, а только малое, или неволею. Нарушенія клятвы побратимства, если когда и случаются, то только тогда, когда оно заключено между черногорцемъ и туркомъ; между своими же у нихъ почти не бываетъ такихъ примѣровъ. Вотъ какъ однажды турокъ нарушилъ клятву побратимства. Черногорецъ побратался съ туркомъ и затѣмъ вступилъ въ чету, въ которой предводительствовалъ турокъ, его новый побратимъ. (Чета или дружина— собраніе смѣлыхъ юнаковъ, которые въ военное время, отдѣльными партіями отъ 20 до 500 человѣкъ, нападаютъ на непріятеля и отправляются въ турецкія земли грабить турокъ). Они четовали шесть дней, но ничего не добыли. На седьмой день утромъ черногорецъ увидѣлъ, что его побратимъ турокъ гонитъ цѣлое стадо овецъ, Онъ обрадовался и просилъ дать ему одного барана, чтобы накормить себя и дружину. «Побратимъ — дай одного барана.» — «Кого это ты называешь побратимомъ?» спросилъ турокъ. «Можетъ ты съ мертвой головой побратался? » — «Нѣтъ, я побратался съ тобой и тебя, побратимъ, прошу дать мнѣ одного барана, такъ какъ мы уже седьмой день въ этомъ оврагѣ и въ нашихъ торбахъ нѣтъ ни крошки.» — «Ничего я тебѣ не дамъ,» отвѣчалъ на это турокъ, и пока сабля моя при мнѣ, я и думать не хочу о побратимствѣ съ тобой...» Не смотря на эти слова, черногорецъ торжественно повторилъ ту же просьбу и въ третій разъ. Тогда турокъ сталъ въ него прицѣливаться. Замѣтивъ это, черногорецъ окликнулъ своихъ; они тотчасъ бросились на турка, убили его и взяли все его стадо.
      Какъ между мужчинами бываетъ побратимство, такъ между женщинами посестримство. Обрядъ этотъ совершается, какъ и у мужчинъ. Часто бываетъ посестримство между мужчиною и женщиною и женщина иногда имѣетъ по нѣскольку побратимовъ. Всѣ они клянутся охранять свою посестриму отъ всякихъ обидъ и мстить за нее, если ей будетъ нанесено какое нибудь оскорбленіе. Ни одинъ юнакъ не можетъ жениться на своей посестримѣ. Того, кто дерзнетъ забыть свою клятву, говорится въ одной народной пѣснѣ, страшно покараетъ само небо. Одна дѣвушка отправилась въ путь съ своимъ побратимомъ, но тотъ на дорогѣ забылъ свою клятву и сталъ говорить ей о любви. Тогда небо, за минуту ясное, покрылось тучами, сверкнула страшная молнія и убила клятвопреступника, который мертвый, какъ снопъ, упалъ къ ногамъ своей посестримы.
      Иногда изъ юнаковъ образуется цѣлая дружина, чета. Тутъ уже каждый юнакъ стоитъ не только за побратима, но и за каждаго члена своей дружины: одинъ другому помогаетъ, одинъ за другаго отомщаетъ, вмѣстѣ ходятъ на турокъ, вмѣстѣ сражаются, награбленную добычу дѣлятъ по ровну. Разница между членами дружины и двумя побратимами та, что съ своимъ побратимомъ юнакъ связанъ на всю жизнь, а съ членами четы только на военное время. Прошла война, наступило мирное время и каждый юнакъ отправился къ своему очагу и простился навсегда съ товарищами. Опять наступила война, юнакъ опять вступаетъ въ чету, но при этомъ его товарищами часто бываютъ совсѣмъ не тѣ, съ которыми онъ въ первый разъ грабилъ непріятеля.
      Черногорецъ идетъ въ чету не потому только, что онъ ничего не имѣетъ, но чтобы отличиться, показать свою удаль и молодечество. Такъ какъ четѣ приходится часто быть въ большой опасности, испытывать холодъ, жажду и множество другихъ лишеиій, въ нее вступаютъ самые смѣлые, храбрые и отважные юнаки, пропитанные къ тому же страшною ненавиетыо къ туркамъ и жаждою отомстить за убитаго отца, брата или побратима. Черногорецъ, который смотритъ на кражу у своего брата, какъ на величайшій позоръ, въ то же время считаетъ героемъ того, кто добудетъ, хитростно или саблею собственность своего врага. Необходимо однако замѣтить, что черногорцы не смѣютъ четовать и такимъ образомъ отнимать добычу у турка во время мира, а могутъ дѣлать это лишь во время войны. Тогда этихъ четовниковъ можно сравнить съ партизанскими отрядами, которые всякимъ способомъ стараются нанести вредъ врагу.
      Когда во время войны соберется такимъ образомъ чета, они выбираютъ изъ себя предводителя, который отлично знастъ всѣ тропинки и ущелья, чтобы въ критическую минуту умѣть незамѣтно провести, а то и скрыть отъ врага свою дружину. Изъ четы отдѣляется отрядъ въ 10 — 20 человѣкъ, который осматриваетъ мѣстность, возвратившись сообщаетъ свои наблюденія остальной дружинѣ и только послѣ этого она двигается впередъ. Но переходить съ мѣста на мѣсто она рѣшается только ночью и то по лѣсистымъ тропинкамъ. Спитъ чета обыкновенно днемъ въ оврагѣ и при этомъ непремѣнно гдѣ нибудь въ засадѣ; чтобы турки не напали нечаянно, она выставляетъ стражу, которая смѣняется поочереди. Чаще всего приходится четовникамъ испытывать жажду; тогда они взлѣзаютъ на горы и ищутъ ямъ, въ которыхъ сохраняется снѣгъ, но если не находятъ его, то вынимаготъ изъ сумки патронъ и сосутъ порохъ, такъ какъ нужда научила ихъ, что въ порохѣ есть селитра, которая уменьшаетъ жажду. Когда чета подойдетъ къ турецкому плетню, они связываютъ пастуха и угоняютъ скотъ. Турецкими пастухами бываютъ обыкновенно христіане и потому черногорцы не убиваютъ ихъ; но если пастухъ турокъ, четовники убиваютъ его безъ всякаго состраданія. Когда турки замѣтятъ четовниковъ, они скликаютъ всѣхъ своихъ собакъ и бросаются въ погоню. Замѣтивъ это, четовники тотчасъ раздѣляются на два отряда. Одинъ небольшой впереди продолжаетъ гнать стадо, а другой— встрѣчаетъ турецкую погоню ружейнымъ огнемъ, задерживаетъ ее на дорогѣ разными маневрами, пока передній отрядъ не угонитъ стадо до самой черногорской границы. Тутъ бой прекращается. Если кто изъ четовниковъ будетъ убитъ или раненъ, дружина ни за что не оставить его на дорогѣ, такъ какъ иначе турки непремѣнно отрубятъ ему голову. Вотъ почему каждаго убитаго уносятъ на рукахъ на родину и тамъ закапываютъ его тѣло. Такая чета заходитъ иногда грабить въ турецкія земли и остается тамъ по 5 — 6 недѣль.
      Четы ходятъ по всѣмъ границамъ; но нигдѣ это такъ не развито, какъ на границѣ боснійской. Тамъ живутъ ускоки, которые всѣ образовались изъ подобныхъ четъ. Имя ихъ значитъ бѣглецы, или дезертиры. Прежде ихъ было очень много: ускокамъ дѣлались сербскіе юнаки изъ герцеговинцевъ и босняковъ, которые бѣжали съ родины, пропитанные до мозга костей ненавистью къ самоуправству и тираніи турокъ. Теперь ускоковъ немного и они не играютъ никакой роли. Ихъ отличіе отъ обыкновенныхъ четовниковъ въ томъ, что они не только во время войны, но постоянно, лишь было бы теплое время года, четуютъ въ турецкихъ земляхъ, нападаютъ на своихъ враговъ и грабятъ ихъ. Теперь, хотя ихъ и мало, но турки ихъ сильно побаиваются.
      Черногорцы, какъ прежде такъ и теперь, всегда охотно принимаютъ у себя ускоковъ. Чаще всего они собираются у пограничныхъ черногорцевъ: лишь только начинается весна, они раздѣляются на небольшіе отряды и отправляются на грабежъ въ Боснію, Герцеговину и Албанію. Началомъ такихъ походовъ считается обыкновенно Юрьевъ день. Этотъ день воспѣвается и въ народныхъ пѣсняхъ: «Когда придетъ веселый Юрьевъ день, горы одѣнутся зеленью и цвѣтами, буковый лѣсъ покроется листьями и кукушка закукуетъ въ немъ, тогда для гайдука настанетъ время четованья».
      Часто одна и та же чета ускоковъ дѣлаетъ по нѣсколько походовъ въ одно лѣто. Только развѣ изобиліе добычи заставитъ ихъ возвратиться домой раньше осени. Если же наберется добычи такъ много, что нѣтъ силъ снести ее домой, то четовники скорѣе сожгутъ или бросятъ ее въ воду, нежели оставятъ туркамъ. Если одна чета, богатая добычею, встрѣтитъ другую, бѣдную, которой нечего ѣсть, она должна дать послѣдней всѣ средства къ пропитанію. Эти ускоки прежде были знаменитыми разбойниками Адріатическаго моря.
      Кстати замѣтимъ, что вообще своими первыми поселеніями Адріатика почти исключительно обязана бѣглецамъ. Бѣглецами населились лагуны и Венеція, стѣны Рагузы (Дубровника), города Зара и Спалато (всѣ три въ австрійскои Далмаціи); среди множества различныхъ бѣглецовъ здѣсь являются также и ускоки. Въ XVII и XVIII столѣтіи небольшая горсть этихъ разбойниковъ тревожила могущественнѣйшія тогда державы. Они устрашали турокъ, оскорбляли венеціанъ, привлекали къ себѣ взоры австрійцевъ, папы и наконецъ французскаго короля. Больше всего ускоковъ поддерживало соперничество Австріи съ Венеціей. Хотя Австрію отъ времени до времени и безпокоили набѣги ускоковъ, но она не хотѣла совсѣмъ прекратить ихъ грабежи, такъ какъ они дѣлали постоянные набѣги на венеціанъ и наносили имъ огромный ущербъ.
      Съ своей стороны венеціанцы, отъ всей души ненавидя ускоковъ, не рѣшались окончательно ихъ уничтожить: они боялись такимъ путемъ открыть туркамъ входъ въ Италію. Съ той и съ другой стороны прибѣгалъ къ переговорамъ и, пока кабинеты писали свои ноты, размѣнивались предложениями, ускоки продолжали свою жизнь смѣлыхъ и свирѣпыхъ пиратовъ, немилосердно грабя и часто даже пятная себя убійствами. Больше всего опять-таки доставалось отъ нихъ туркамъ. Впослѣдствіи грабежи ихъ наконецъ до того всѣхъ вывели изъ терпѣнія, что общими усиліями ихъ совсѣмъ разсѣяли. Теперь, какъ мы уже говорили, число ихъ значительно уменьшилось и они бродятъ на границѣ боснійской и черногорской.
      Черная Гора дѣлится на семь племенъ (*). Каждое племя имѣетъ своего предка — тукунджеда, который въ старыя времена переселился въ Черную Гору: его потомство такъ съ тѣхъ поръ и прозывается по его имени. Всякое племя имѣетъ свое преданіе о поселеніи и прославляетъ своего шукунджеда, гордится имъ и хвастаетъ имъ другъ передъ другомъ. Племена дѣлятся на братства: въ каждомъ племени бываетъ по пяти, по шести и болѣе братствъ.
      Всякое племя имѣетъ своего главаря. Это дѣленіе на нѣсколько племенъ прежде всего служитъ доказательствомъ, что Черногорія находится въ младенческомъ состояніи. Племена постоянно враждуютъ между собою, соперничаютъ, — отъ чего происходитъ много бѣдствій для страны. Соперничество порождаетъ ссоры, а иногда даже кровопролитіе и кровомщеніе. Ссоры между племенами бываютъ изъ за женщинъ, за кражу коровы или козы, иногда изъ за мѣткой, но грубой остроты, на которую такъ способны всѣ славяне, а въ особенности черногорцы. Тутъ болѣе, чѣмъ гдѣ бы то ни было, кипятъ страсти и самая ничтожная причина можетъ вывести изъ себя, черногорца И такъ какъ черногорецъ человѣкъ совсѣмъ необразованный и неразвитой, то онъ самымъ первобытнымъ способомъ и успокаиваетъ свои расходившиеся нервы. Иногда совершенно достаточно сказать ему, что всѣ его предки умерли въ постели, и ссора разгорѣлась, а отъ ссоры недалеко и до поединка.
      Вотъ какъ описываетъ такой ноедипокъ одинъ писатель. Поводомъ къ поединку между юнаками Янко и Трипо было оскорбленное честолюбіе. Этотъ поединкъ не могъ остаться тайною, и толпа, всегда жадная до подобнаго рода зрѣлищъ, собралась близъ мѣста ратованія и притаилась за взгорьемъ. Враги пришли, сошлись, кое о чемъ потолковали, пошутили, выпили ракіи, зарядили свои длинныя ружья и разошлись; ихъ хладнокровіе, слѣдствіе совершеннаго равнодушія къ жизни и смерти, было слишкомъ натурально, — это отличительная черта черногорскихъ поединковъ. Поединщики стали на условленномъ разстояніи; вслѣдъ затѣмъ раздался выстрѣлъ — и только одинъ, ружье Трипо дало осѣчку. Пуля расшибла ему локоть лѣвой руки, поддерживавшей ружье, и засѣла въ лѣвомъ боку: онъ упалъ безъ чувствъ, откинувъ далеко отъ себя ружье, но вскорѣ, усиліями товарища, былъ возвращенъ на мигъ къ жизни, и этимъ предсмертнымъ мигомъ поспѣшилъ воспользоваться Янко; не смотря на то, что по закону черногорскихъ поединковъ, осѣчка въ такомъ случаѣ почитается правымъ судомъ божіимъ, онъ велѣлъ Трипу стрѣлять въ себя. «Не могу придвинуть ружья, не могу удержать его», произнесъ тотъ умирающимъ голосомъ. Яно подалъ ему ружье, посадилъ на землю, но руки Трипо склонялись долу, тѣло валилось; Янко приподнялъ его правое колѣно, уперъ на него ружье и, склонивъ его колеблющуюся голову къ прикладу, сказалъ: «я не хочу, чтобъ такой юнакъ отошелъ на тотъ свѣтъ не отомщеннымъ, а кто за тебя здѣсь отомститъ: у тебя ни брата, ни друга, круглый сиротина», и сталъ въ двухъ шагахъ противъ ружейнаго дула. Раздался выстрѣлъ и благородный соперникъ зашатался. Стыдно падать юнаку: крѣпко упершись одною рукою о камень, другою о свое ружье, онъ удержался на ногахъ и въ этомъ положении, какъ наиболѣе приличномъ герою, казалось рѣшился ожидать смерти; ни одинъ стонъ, ни одно болѣзненное движеніе не обнаружили его мученія. Пришедшая толпа нашла Трипо уже мертвымъ; Янко былъ безъ чувствъ, но искуство здѣшнихъ доморощенныхъ врачей исцѣлили его рану, не смотря на всю опасность ея; это была двадцать первая.
Tags: Водовозов, книга
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments