Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Сербия. 400 лет рабства





Жизнь европейских народов. Т. 1
Водовозова Елизавета Николаевна
Издатель: Санкт-Петербург
Дата: 1875
Иллюстратор: Васнецов Виктор Михайлович
Описание: Оригинал хранится в ГПИБ
Объём: XXII, 553 с., 25 л. ил.
Стр.:138

Рабство от турок
Нѣсколько словъ о прошлой судьбѣ сербскаго народа. — Четырехъвѣковое рабство сербовъ. — Униженіе и несчастія, который они выносили отъ турокъ. — Ихь освобожденіе отъ ига и права, который они пріобрѣли.

       Мы уже упоминали выше, что сербы рано подпали вліянію Византіи. Это однако не мѣшало имъ сохранить свою независимость подъ властію своихъ правителей (жупановъ). До XII столѣтія народъ этотъ ведетъ то междуусобныя войны, то борется съ греками или болгарами. Верховные жупаны, или князья, часто присоединялись то къ восточной, то къ западной церкви; были войны также за религіозныя убѣжденія или за первенство власти. Одни искали опоры въ Константинополѣ, другіе въ Римѣ; иные принимали посвященіе и отъ папы, и отъ патріарха константинопольскаго. Весь этотъ періодъ жизни сербскаго народа — длинный рядъ вѣроломствъ, измѣнъ, убійствъ; сынъ свергаетъ съ престола отца, отецъ выкалываете глаза сыну, или заключаетъ его въ монастырь; братъ убиваетъ брата, дядя — племянниковъ. Наконецъ въ XIY вѣкѣ на престолѣ Сербіи является замѣчательный государь — Стефанъ Душанъ, прозванный силънымъ при немъ Сербія достигла вершины своего могущества. Онъ покорилъ Боснію, Македонію, Албанію. Царь болгарскій и Дубровникъ (Рагуза) находились подъ его вліяніемъ. Наконецъ онъ провозгласилъ себя царемъ. Душанъ замышлялъ завоевать самую Византію, предпринималъ всѣ средства, чтобы остановить приливъ турокъ, которыхъ призывали византійскіе императоры противъ своихъ враговъ. Душанъ уже тогда понялъ всю опасность отъ ихъ частыхъ переходовъ въ Европу. Но, воспитанный въ Константинополѣ, Душанъ пытался организовать имперію славянскую по образцу византійской, сталъ вводить при дворѣ своемъ строгій этикета и роскошь. Тѣмъ не менѣе проживи, онъ долѣе, сербы навѣрно стали бы въ ряду цивилизованныхъ народовъ. Въ сношеніяхъ съ папой Душанъ держался замечательной политики: онъ изъявлялъ покорность папскому престолу, такъ какъ надѣялся чрезъ это пріобрѣсти много политическихъ выгодъ для своего народа; но покорность папѣ не помѣшала ему быть ревностнымъ православнымъ, строить православныя церкви, помогать своимъ монастырямъ и даже посылать въ рудники тѣхъ, кто уклонялся въ «латинскую ересь». Наконецъ Душанъ знаменита въ сербской исторіи своимъ законодательствомъ и основаніемъ сербскаго патріаршества, которое ему нужно было для пріобрѣтенія полной самостоятельности. Такимъ образомъ, сербы зажили при немъ самостоятельною государственною и общественною жизнію, пріобрѣли церковную независимость, развили свои внутреннія силы, необыкновенно расширили свои границы. Смерть Душана не только помѣшала осуществление его будущихъ плановъ, но и растроила почти все то, что онъ уже сдѣлалъ. При его преемникахъ опять стали происходить раздоры: боярство, униженное и лишенное своего сословнаго значенія при Душанѣ, стало искать при его преемникахъ удовлетворенія своему честолюбію; областные правители стали стремиться къ самостоятельности. Такой порядокъ вещей не могъ спасти сербовъ отъ турокъ. Вскорѣ султанъ Муратъ вторгнулся въ Сербію съ огромными войсками, произошла знаменитая Косовская битва (въ 1389 г.), окончившая независимое существованіе сербовъ. Рабство сербовъ подъ тяжелымъ турецкимъ игомъ продолжалось 400 лѣт. и ознаменовано казнями, насиліемъ, совершеннымъ разореніемъ жителей и опустошеніемъ края.
       Турецкое войско почти ежегодно ходило черезъ Сербію къ Венгерскимъ границамъ и въ конецъ обирало и безъ того обѣднѣвшихъ поселянъ. Крестьяне изъ окрестностей Бѣлграда отправлялись въ Константинополь косить сѣно на султанскихъ лугахъ. Понятно, что на одну дорогу отъ Бѣлграда въ Константинополь требовалось много времени, да еще тамъ нужно было долго оставаться работать и все это происходило въ самую горячую, рабочую пору, поэтому крестьянину и приходилось вовсе бросать свое собственное хозяйство. Послѣ тяжелаго труда и пути возвращался измученный рабочій въ пустой домъ, къ своему заброшенному хозяйству и кромѣ того возвращался совершеннымъ нищимъ. Онъ не только не принесъ никакого заработка, но еще продалъ на дорогѣ свое послѣднее платье, такъ какъ ему ни гроша не дали на дорогу. Можно себѣ представить, какой голодъ и нищету должна была испытывать его семья. Вся страна была подѣлена между спахіями (землевладѣльцами помѣщиками) и жители обязаны были отправлять имъ всякато рода службу. Каждые пять лѣтъ набирали изъ нихъ множество мальчиковъ, цвѣтъ и надежду народа, ихъ уводили въ Константинополь для службы султану, и изъ нихъ выростали ревностные губители христіанства. Вся страна находилась въ крайне бѣдственномъ положеніи, постоянно была ареной различныхъ войнъ и сербскія земли переходили изъ рукъ въ руки. Тѣснили даже сербскихъ патріарховъ; тогда одинъ изъ нихъ, Арсеній Черноевичъ, принужденъ былъ покинуть родину и переселился въ Австрію. Такой поступокъ главы народа не могъ остаться безъ подражанія и за нимъ выселились 37,000 семействъ. Турки пришли въ ярость отъ такого поступка и опасаясь, что Арсеній Черноевичъ будетъ и изъ Австріи вліять на свою паству въ Сербіи, строго стали преслѣдовать всякое съ нимъ сношеніе. Вскорѣ послѣ этого они окончательно отняли у сербовъ право выбирать собственнаго патріарха и подчинили ихъ патріаршеству Константинопольскому, въ вѣрности котораго они не сомнѣвались.
       Для народа это было великимъ несчастіемъ. Онъ лишился независимости своей церкви, и вмѣстѣ съ тѣмъ утратилъ свое послѣднее значеніе въ общественной жизни и послѣднюю возможность образованія. Съ этой поры началась его полная зависимость отъ Константинополя. Тяжесть ига произвела то, что множество народа приняло исламъ. Однако и въ это время Сербы иногда пытались возвратить свою самостоятельность; но это оканчивалось обыкновенно еще большимъ ихъ угнетеніемъ. Турки приходили усмирять возстаніе, казнили, обирали всѣхъ, кто попадался подъ руку, жгли города, деревни, опустошали поля, уводили съ собою множество плѣнныхъ, которые такимъ образомъ сотнями гибли въ Турціи отъ голода и болѣзней. Многіе сербы бѣжали въ лѣса и становились разбойниками, гайдуками. Эти гайдуки однако отнюдь не считали себя преступниками; напротивъ свои, т. е. сербы скорѣе считали ихъ героями, такъ какъ цѣлью ихъ было враждовать съ невѣрными. Они подстерегали турокъ на дорогѣ, перехватывали денежный суммы и безпощадно убивали враговъ, когда тѣ имъ сопротивлялись. Безъ всякаго сомнѣнія это гайдучество производило нѣкоторое движеніе въ народѣ: будило воспоминанія о утраченной свободѣ, поддерживало воинственныя наклонности. Существенной пользы оно однако мало приносило, такъ какъ съ одной стороны передъ турками это все таки была ничтожная горсть людей, съ другой стороны занятія грабежемъ и разбоемъ не могли развивать нравственныхъ чувствъ. Да и всякое сильное нападеніе гайдуковъ тотчасъ отражалось на народѣ, который турки послѣ этого еще болѣе утѣсняли. Какъ въ началѣ рабства, такъ и въ концѣ второй половины 18 вѣка положеніе сербовъ было одно и то же: это были раіи, т. е. беззащитное стадо, главная обязанность которыхъ — полная покорность и совершенное уничиженіе передъ своими побѣдителями турками.
       Побѣжденные сербы, должны были носить особое платье, не смѣли строить домовъ своихъ выше мусульманскихъ, не смѣли ѣздить верхомъ на лошадяхъ, а главное ни подъ какимъ видомъ не должны были носить при себѣ оружія.
       Всѣ турки знатные и незнатные считали себя господами раіевъ. Хозяйственный избытокъ и комфорта семейной жизни, красивое оружіе, богатыя одежды, болыпіе дома и проч. составляли исключительное достояніе турокъ. Все богатство сербовъ того времени состояло въ скотѣ и особенно въ свиньяхъ. Сербу нетолько было жить тяжело, но даже и встрѣтиться съ туркомъ гдѣ нибудь на дорогѣ было для него каждый разъ величайшимъ оскорбленіемъ. Онъ никогда не смѣлъ попасться на глаза турку иначе какъ пѣшій, при этомъ турокъ могъ подозвать его къ себѣ, послать его, куда ему вздумается, или приказать ему что нибудь сдѣлать себѣ, однимъ словомъ распорядиться съ нимъ, какъ съ своего собственностью, какъ съ своимъ рабомъ. Встрѣчаясь съ туркомъ за городомъ, каждый сербъ долженъ былъ уступать ему дорогу; если съ нимъ было оружіе для защиты отъ разбойниковъ, онъ долженъ былъ незамѣтно его спрятать, иначе каждый турокъ могъ отнять у него это оружіе.
       Не легче было положеніе ихъ женъ и дочерей. Каждый турокъ могъ оскорбить ихъ и взять насильно къ себѣ въ жены, въ свои гаремы. Начальникъ области часто наберетъ человѣкъ сто и болѣе охотниковъ до увеселеній и отправляется съ ними странствовать изъ села въ село. Гдѣ ему вздумается, онъ заставитъ явиться всѣхъ сербскихъ женщинъ и дѣвицъ, приказываетъ имъ устроить пляски, хоровыя пѣсни. При этомъ самъ съ пріятелями садится вокругъ, гдѣ происходятъ увеселенія. Послѣ этого онъ заставлялъ женщинъ садиться возлѣ своихъ друзей, а сербовъ прислуживать женщинамъ и себѣ, подавать угощенія.
       Сносить оскорбленія было для сербовъ обоего пола обязанностью, отвѣчать на нихъ — тяжкимъ преступленіемъ. Еще въ концѣ прошлаго столѣтія каждому путешественнику по Сербіи прежде всего бросалось въ глаза рѣзкая разница между городами и селами. Въ большихъ и малыхъ городахъ жили турки, сербскій же народъ — въ селахъ, разсыпанныхъ по лѣсамъ и неболынимъ долинамъ. Каждый сербъ старался какъ можно рѣже бывать въ городахъ и многіе изъ нихъ доживали до 60 лѣтъ, ни разу не видавъ ни одного города. Церквей у сербовъ почти не было; но за то въ горахъ уцѣлѣло множество монастырей, гораздо болѣе, чѣмъ ихъ было въ Старой Сербіи, Босніи, Черногоріи и Герцогевинѣ, даже взятыхъ вмѣстѣ. Многіе приходы, имѣвшіе своихъ священниковъ, не имѣли церквей и были приписаны къ монастырямъ, гдѣ приходскіе священники отправляли службу поочередно. Сербы постоянно совѣтовались съ монахами, которые имѣли на нихъ огромное вліяніе и старались вмѣстѣ съ религіею поддержать въ народѣ уваженіе къ старинѣ. Множество монастырей и жизнь въ уединенныхъ селахъ, гдѣ нибудь въ лѣсной глуши, гораздо болѣе поддерживали старинные дѣдовскіе обычаи и преданія, чѣмъ въ другихъ сербскихъ земляхъ. Этому еще помогало и то, что мѣстное, общинное и сельское управленіе находилось въ рукахъ людей избираемыхъ самимъ народомъ. Въ каждой общинѣ былъ оберкнезъ, въ каждомъ селеніи нисколько кметовъ и сельскій кнезъ; но эти оберкнезы утверждались въ должности султанами. Черезъ обер-кнезовъ паша той или другой области передавалъ свои требованія народу, налагалъ подати на цѣлую область, а обер-кнезы дѣлили эти подати между собою по общинамъ, а потомъ каждый обер-кнезъ раскладывалъ ее съ кнезами по селамъ, а кметы съ сельчанами на отдѣльныя лица. Подати, собранныя съ народа оберъ-кнезами, передавались пашѣ. Кнезы и кметы разбирали всѣ распри между своими сельчанами. Эти народные правители нисколько не отличались своею одеждою отъ другихъ сельчанъ и точно также должны были унижаться передъ турками и выполнять всѣ ихъ унизительныя требованія, предписанныя народу.
       Къ тому же нужно замѣтить, что, несмотря на право общиннаго самоунравленія, народъ все-таки не имѣлъ никакихъ политическихъ нравъ, какъ и вся рая въ остальныхъ турецкихъ провинціяхъ. Господствующимъ сословіемъ были только лица, исповѣдывавшія магометанство. Политическими правами пользовались только спахіи (землевладѣльцы, помѣщики), большая часть которыхъ происходила отъ старыхъ сербскихъ фамилій изъ Босніи и Герцогевины, перешедшихъ въ мусульманство ради сохраненія своихъ вотчинныхъ нравъ, и только немногіе были чисто османскаго происхожденія.
       Такъ жили Сербы до 1804 года, когда они всѣ поголовно возстали противъ турокъ. Во главѣ возстанія былъ Карагеоргій — человѣкъ необыкновенно энергичный. Для насъ этотъ Карагеоргій любопытенъ тѣмъ, что онъ представляетъ собою типъ истаго, умнаго, проницательнаго серба, горячо ненавидящаго своихъ притѣснителей. Когда Карагеоргій провозглашенъ былъ старѣйшиною собравшимися около него гайдуками, духовными лицами и тѣми, кто рѣшилъ вмѣстѣ съ нимъ начать возстаніе, онъ долго отказывался отъ этой чести, говоря: «Я человѣкъ лютый и злой и кто меня не послушаетъ, или кто уклонится въ сторону, я убью того, а вамъ то будетъ омерзительно и каждый станетъ осуждать и злобиться, а турки будутъ тому рады, и мы можемъ пропропасть». Однако его уломали, онъ сталъ старѣйшиной и началъ нападать на турокъ. Однажды его отрядъ напалъ на турецкую стражу, побѣда была на его сторонѣ, но Карагеоргій вдругъ видитъ между турками Ибраима, своего побратима, и потому только сжегъ сторожку, a всѣхъ турокъ выпустилъ невредимыми. Карагеоргій ходилъ съ своей дружиной по селамъ и всюду изгонялъ турецкую стражу; всюду народъ приставалъ къ нему и дружина его все росла, все болѣе значительныя побѣды одерживала надъ турками. Война продолжалась десять лѣтъ; у сербовъ почти не было оружія, они часто стрѣляли изъ деревянныхъ пушекъ, но дрались отчаянно и выгнали турокъ изъ Сербіи. Въ этомъ помогли имъ и русскіе; но въ 1812 году на Россію двинулось войско, какого еще не видала Европа; его велъ Наполеонъ, одинъ изъ величайшихъ геніевъ всѣхъ вѣковъ. Россіи приходилось теперь самой выдерживать борьбу не за потерю какихъ нибудь владѣній, но за политическое существованіе, за самую жизнь. Понятно, что при такихъ обстоятельствахъ русскимъ войскамъ пришлось выйдти изъ Сербіи, такъ какъ Россія должна была собирать всѣ свои силы для борьбы, которая должна была рѣшить ея собственную судьбу.
       Теперь туркамъ некого было бояться, тѣмъ болѣе, что десятилѣтняя война внесла много раздора между сербскими вождями, и за послѣднее время весьма ослабила ихъ силы; поэтому турецкія войска скоро появились близъ границъ Сербіи. Началась война при самыхъ плачевныхъ обстоятельствамъ. Ужасъ и отчаяніе не только овладѣлъ сербскимъ народомъ , но и лучшими его представителями, въ числѣ которыхъ былъ и Карагеоргій. И онъ въ самую критическую для родины минуту бѣжалъ за Дупай въ Австрію. Выходъ русскихъ войскъ, бѣгство Карагеоргія и смерть одного изъ самыхъ смѣлыхъ сербскихъ гайдуковъ, наводившихъ страхъ на турокъ, — было рѣшительныхъ ударомъ для Сербіи.
       Турки легко овладѣли Бѣлградомъ, куда въ общей сумятицѣ сербы позабыли послать съѣстныхъ припасовъ. И послѣ этого сопротивленія уже нигдѣ не было. Множество сербовъ скрывалось въ лѣсахъ, перебѣгали въ Австрію, Сербія вновь была совершенно опустошена. Удачнѣе Карагеоргія дѣйствовалъ Милошъ Обреновичъ, избранный главою народа. Онъ часто разбивалъ турокъ и всегда умѣлъ пользоваться своею побѣдою. При немъ сербы опять получили отъ турецкаго правительства болѣе самостоятельности, но отъ этого народу было не легче, такъ какъ внутри страны были постоянныя неурядицы, великія смуты и большіе поборы съ народа. Во время одного волненія (въ 1814 г.) турки обезглавили до полутораста человѣкъ, 36 человѣкъ посадили на колъ и все это были — цвѣтъ сербскаго юношества, храбрые и сильные. Однихъ изъ нихъ казнили, потому что подозрѣвали ихъ зачинщиками возстанія, другихъ потому, что они могли быть опасны послѣ. Чтобы обезопасить себя отъ волненій и въ будущемъ, турки опять стали отбирать послѣднее оружіе у сербовъ, и при этомъ не было конца всякаго рода насиліямъ. Въ домахъ отбирали у сербовъ все, что было получше, и въ особенности купленное платье, на томъ основаніи, что по закону, предписанному ими, сербы не должны были носить другой ткани, кромѣ сотканной ихъ женами. Даже жена Милоша Обреновича, который своей умной политикой пріобрѣлъ у турокъ большое значеніе, не смѣла явиться передъ турецкими чиновниками иначе, какъ въ самодѣльномъ платьѣ. При малѣйшемъ сопротивленіи женщинъ во время обысковъ, имъ привязывали къ подбородку мѣшки, изъ которыхъ кормятъ лошадей, клали туда золы и потомъ, поднявши мѣшокъ къ верху, засыпали ею носъ и ротъ. Иныхъ связывали по рукамъ и ногамъ, вѣшали на перекладину и клали на тѣло тяжелые камни; иныхъ засѣкали до смерти, сажали па колъ и даже живыхъ поджаривали. Цыгане изъ магометанъ — и тѣ могли каждаго встрѣчнаго на дорогѣ серба остановить, скинуть съ него всю одежду до послѣдней рубахи, бросить въ замѣнъ свои лохмотья, а вмѣсто ихъ одѣться въ хорошую сербскую одежду. Не были пощажены и главные представители сербскаго народа. Въ числѣ казненныхъ передъ бѣлградскими воротами были прежніе сенаторы, старые и знатные воеводы.
       Вотъ какіе ужасы происходили на Балканскомъ полуостровѣ еще въ началѣ XIX ст., вотъ какъ долго страдали и сколько натерпѣлись отъ турокъ сербы! Впрочемъ, какъ мы уже упомянули, народъ этотъ терпѣлъ не только отъ турокъ, но и отъ своихъ правителей. Милошъ Обреновичъ взялъ у турецкаго правительства на откупъ сборъ государственныхъ налоговъ и при этомъ нажилъ и себѣ огромное состояніе. Тѣмъ не менѣе своимъ умѣньемъ нравиться туркамъ, Милошъ мало по малу получалъ возможность улучшать бытъ своего народа, все болѣе упрочивалъ его самостоятельность, пріобрѣталъ значеніе и вѣсъ. Постепенно, шагъ за шагомъ, входя въ силу, Милошъ съумѣлъ добиться того, что 1817 г. сербы признали его своимъ княземъ, а потомъ онъ добился того же и отъ турокъ и въ 1820 г. получилъ фирманъ султана, утверждавшій его достоинство. Сербы хотя и получали отъ времени до времени нѣкоторыя права отъ турецкаго правительства, но эти права не были ничѣмъ обезпечены и сами турки, давая ихъ, не думали серьезно уважать ихъ. Рѣшительное вліяніе на положение Сербіи имѣла русско-турецкая война 1828 и 29 г. Война эта кончилась Адріанопольскимъ миромъ и внушила туркамъ страхъ къ русскому оружію, а потому и заставила иначе поступать съ сербами. На скупщинѣ (т. е. па собраніи народныхъ представителей) въ 1830 г. Милошъ объявилъ къ всеобщему свѣдѣнію всѣ дарованныя сербскому народу права, а именно: свобода богослуженія, право выбирать изъ своей среды начальниковъ, самостоятельное судопроизводство, опредѣленная дань Портѣ, которая уясе не можетъ быть увеличена ни по чьему произволу.
       «Теперь» сказалъ Милошъ, «нація и отечество свободны. До сихъ поръ, все бремя управленія, лежало на мнѣ одномъ. Теперь, я отказываюсь добровольно отъ званія, въ которое вы сами меня облекли, разрѣшая націю отъ данной ею мнѣ и неоднократно повторенной присяги въ неизмѣнной вѣрности, слагаю безъ принужденія и по собственной волѣ мою должность. Друзья! выберите отечеству другаго князя, выберите лучшаго и способнѣйшаго изъ всей націи и устройте сами свое правительство; потомъ сообщите о вашемъ рѣшеніи народной депутаціи въ Константинополѣ, чтобы она представила это рѣшеніе па одобреніе и утвержденіе высокой Портѣ. Я съ моей стороны всегда готовъ содѣйствовать вамъ моими совѣтами.»

       Собраніе прервало послѣднія слова князя единогласнымъ восклицаніемъ. «Отецъ, спаситель отечества! Мы не хотимъ и не знаемъ другаго выбора! Самъ Богъ избралъ тебя! Народъ добровольно присягнулъ тебѣ и твоему потомству въ неизмѣнной вѣрности. Мы возобновляемъ эту присягу отъ нашего имени, отъ имени народа и нашего потомства. Доверши твое дѣло, самъ устрой для насъ правительство, какое найдешь наиболѣе пригоднымъ.» Такимъ образомъ установилось въ Сербіи правительство во главѣ котораго были уже теперь князья.
Tags: Водовозов, книга
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments