Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Сербия. Задруга. Часть 2



Жизнь европейских народов. Т. 1
Водовозова Елизавета Николаевна
Издатель: Санкт-Петербург
Дата: 1875
Иллюстратор: Васнецов Виктор Михайлович
Описание: Оригинал хранится в ГПИБ
Объём: XXII, 553 с., 25 л. ил.
Стр.:143

Задруга. Часть 2
(Продолжение)

   Но старѣйшина не только выполняетъ важнѣйшіе обряды своей общины, на немъ лежатъ и болѣе важныя обязанности и тяжелая отвѣтственность. Какъ глава и представитель своего рода онъ ходитъ на сельскую сходку, принимаешь здѣсь приказы отъ власти и передаетъ ихъ своимъ домашнимъ. Его зовутъ каждый разъ къ отвѣту, если кто изъ членовъ его общины причинилъ ущербъ чужому надѣлу или имѣнію. Однимъ словомъ онъ не только глава и полный хозяинъ въ задругѣ, но и посредникъ между ею и сельскою властью. Каждый задругарь имѣетъ свое опредѣленное занятіе: взрослые работаютъ въ поле, подростки, если не ходятъ въ училище, пасутъ скотъ. Домохозяйка съ малыми ребятами остается дома и стряпаетъ на всѣхъ, и когда скотъ приходитъ въ полдень, пастухи не ложатся отдыхать, а берутъ готовый завтракъ и разносятъ его въ поле работающимъ; если пастухъ занятъ въ это время другимъ какимъ дѣломъ, то хозяйки дѣлаютъ это сами. Задружныя обязанности точно распредѣлены между женщинами, иначе задруга распадется, или, какъ говорятъ они, тамъ уже «два дома». Поэтому каждая изъ женщинъ по очереди варитъ сыръ, ходитъ за скотиной, собираетъ масло и сливки, мѣситъ хлѣбъ, варитъ кушанье и т. п. Если задруга велика, то иногда женщинамъ приходится работать черезъ недѣлю, т. е, одну недѣлю она работаетъ исключительно на себя и свою семью, въ другую занята полевыми работами и другими занятіями для общины. Отъ очереди здѣсь освобождаются только свекровь и молодица, т. е. женщина только что успѣвшая вступить въ новую для нея семью, въ новую семейную общину. Свекровь освобождается отъ работы на задругу обыкновенно на всю свою жизнь, молодица на годъ со дня вступленія въ новую для нея семью. Впрочемъ такъ бываетъ только въ задругахъ, гдѣ между членами живетъ миръ и согласіе. Иначе и свекровь работаете на задругу, да и у молодицы, какъ онѣ сами выражаются «третій день руки въ тѣсто» (т. е. только что вышла за мужъ, а ступай уже и тѣсто мѣсить и работать), но на такія задруги указываютъ пальцами, осуждаютъ.
     Всякій задругарь, работая въ то время, когда его задруга праздничаете, во время отдыха остальныхъ членовъ можетъ добыть себѣ лишнюю пару (мелкая монета); починитъ въ гулевой день кому нибудь телѣгу, наобручитъ бочку и то, что онъ добудете за свою работу, уже будетъ его собственностью, въ которой онъ можетъ не отдавать никакого отчета старѣйшинѣ. Когда задругарь отправляется куда нибудь въ кумовья, на соборь церковный (**), старѣйшина всегда дастъ ему немного деньжонокъ, чтобы онъ на всякомъ праздникѣ могъ вести себя прилично, чтобы онъ передъ другими не ударилъ въ грязь лицомъ. Другіе тамъ будутъ обновы покупать, а онъ на людей только глазами хлопать.... Еще, пожалуй, подумаютъ, что ихъ задруга не въ ладу живетъ, бѣдна.... Вотъ старѣйшияа и даетъ на праздникъ каждому хоть нѣсколько мелкихъ монетъ. Но этого все-таки мало, у серба широкая славянская натура. Ужъ если на праздникъ идти, такъ ему нужно и себя показать ; для этого онъ и ляжетъ попозже, и встанетъ пораньше, смотришь и къ празднику припасете, и ужъ тутъ-то знай нашихъ, онъ поставитъ ребромъ послѣднюю копѣйку.
     Такъ живетъ задруга, рѣдко когда нуждаясь въ чужой помощи. Мужчины сами строятъ себѣ дворы, сколачиваютъ по заведенному изстари образцу плугъ и телѣгу, приготовляютъ упряжь для вьючнаго скота, набиваютъ обручи на кадки, шьютъ башмаки изъ сырой кожи. Вся остальная одежда на попеченіи женщинъ. Онѣ прядутъ волну и ленъ, ткутъ сукна и полотна и приготовляютъ крашенину.
     Почва даетъ все нужное для пропитанія, такъ что покупать приходится развѣ только одну соль. Свои незатѣйливыя сельскія орудія, точь въ точь, какія они употребляли и въ старину, они приготовляютъ въ своихъ собственныхъ кузницахъ. Мельницы у нѣсколькихъ задругъ общія, и каждая изъ нихъ имѣетъ свой особый день для помола.
     Чтобы составить себѣ полную картину патріархальнаго задружнаго житья, войдемъ въ какой нибудь домъ, въ то время, когда всѣ члены задруги въ полномъ сборѣ. Самая удобная для этого минута — время послѣ солнечнаго заката, когда, въ особенности зимой, всѣ родичи сидятъ дома и грѣются у ярко пылающаго очага. По всей комнатѣ идете пріятный для серба запахъ кислой капусты съ мясомъ и саломъ, которая тутъ же варится въ горшкахъ. Въ каждой хатѣ надъ огнемъ виситъ котелъ коровьяго молока, смѣшаннаго съ овечьимъ, а то и съ козьимъ. Немного поотогрѣвшись и поболтавъ между собою, вдругъ всѣ смолкаютъ на минуту. Тогда съ своего мѣста встаеть старѣйшина, и этимъ даетъ знать, что пора молиться Богу. Ему тотчасъ подаютъ кадильницу съ огнемъ, въ которой горитъ ладанъ; старѣйшина окуриваете восточный уголъ дома, затѣмъ оборачивается къ задругарямъ и начинаете ихъ окуривать. Къ кому въ эту минуту приближается старѣйшина съ кадильницей, тотъ крестится и наклоняетъ голову; когда онъ всѣмъ такъ покадите, то опять обращается въ восточной уголъ, опять кадитъ, затѣмъ отдаетъ кадильницу назадъ и обращаясь въ уголъ, въ которомъ горитъ восковая свѣча, начинаетъ вмѣстѣ съ другими молиться и усердно креститься. «Господи помилуй», раздается въ эту минуту со всѣхъ концовъ. «Дайте, жено, вечеру»! (т. е. женщины, подайте ужинъ), говоритъ старѣйшина, окончивъ молитву. И молодыя женщины вносятъ два низенькихъ стола: одинъ для взрослыхъ, другой для ребятъ обоего пола. Женщины, что прислуживаютъ, ужинаютъ потомъ. «Обувь снимай», слышится послѣ ужина приказъ мужей женамъ, когда всѣ уже разошлись по своимъ комнатамъ. Также сурово и грубо отдаютъ мужья и другія приказанія своимъ женамъ, a тѣ безропотно, безпрекословно стараются выполнить данное имъ приказаніе.
     Мы уже говорили, какъ тяжела жизнь женщины въ задругѣ, какъ завалена она работой съ ранняго утра до поздней ночи, какъ мало знаетъ она отдыхъ, — съ нравственной стороны ея жизнь еще, пожалуй, тяжелѣй. Отъ мужа она никогда не услышите ласковаго слова, онъ не называетъ ее даже по имени, а употребляетъ вмѣсто имени «она»; когда сербъ при другихъ произносить это слово, каждый знаетъ, что онъ подразумѣваетъ подъ этимъ свою жену. Впрочемъ говорить друтимъ о своей женѣ, даже въ третьемъ лицѣ, сербъ старается какъ можно рѣже, иначе кто нибудь еще заподозритъ его въ нѣжности... А это невыразимый стыдъ для серба! Да не только говорить съ кѣмъ-нибудь о своей женѣ, но съ ней самой разговаривать при комъ-нибудь, поспорить, пошутить спросить совѣта, затянуть вмѣстѣ пѣсню, однимъ словомъ всякое человѣческое проявленіе чувствъ къ женѣ, — все это считается здѣсь позоромъ .. Можно смѣло сказать, что у сербовъ отношеніе мужа къ женѣ и положеніе женщины вообще, — болѣе унизительное, чѣмъ у всѣхъ другихъ европейскихъ народовъ.
     Даже турокъ, религія котораго не признаете женщину за человѣка, обходится съ своею женою гораздо мягче. Всегда грубо, отрывочно, какъ послѣдней рабѣ отдаетъ сербъ своей женѣ разныя приказанія. По отношенію къ ней, у него никогда не бываютъ просьбы, а только приказанія. Но этого мало: мужья безпрестанно бьютъ своихъ женъ. Невкусное кушанье приготовила, неловко горшокъ пододвинула, однимъ словомъ изъ-за-всякихъ пустяковъ, въ нее летитъ табуретка, обрубокъ, — все что нопало подъ руку... Въ лицѣ мужа, большею частію, вы видите обыкновенно свирѣпаго, какъ звѣрь, варвара, въ лицѣ жены — несчастное, подавленное человѣческое существо, безправное, незащищенное ни закономъ, ни обычаемъ, какъ вьючное животное, вѣчно гнущее свою спину надъ тяжелой работой.
     Главная причина такого унизительнаго положенія женщины въ сербскихъ селахъ, разумѣется, кроется прелсде всего въ невѣжествѣ сербскаго селянина, но много этому также способствуете, какъ мы увидимъ ниже, вступленіе въ бракъ между собою лицъ безъ всякой взаимной склонности, даже безъ всякаго предварительная знакомства. Поэтому во всемъ сербскомъ племени гораздо болѣе развилось чувство любви и привязанности между братомъ и сестрой, чѣмъ между мужемъ и жевой; очень часто даже существуете болѣе прочная привязанность сестры къ брату и брата къ сестрѣ, чѣмъ къ родному отцу и къ матери. По крайней мѣрѣ отношенія между братомъ и сестрой всегда бываютъ болѣе искренны и задушевны, чѣмъ отношенія дѣтей къ ихъ родителямъ. Братъ гордится тѣмъ, что у него есть сестра: только для нея у серба горячее слово, ласка, привѣтъ; изъ всѣхъ женщинъ, только ея совѣта онъ иногда послушается, только ей не стыдится иногда говорить о своемъ горѣ, подѣлиться съ ней своимъ счастьемъ. Сестру сербъ защищаетъ съ болынимъ жаромъ, отвагой и опасностью для себя, за то и сестра отвѣчаетъ ему еще болѣе глубокою привязанностью и такимъ горячимъ чувствомъ, выше, дороже котораго у нея нѣтъ ничего на свѣтѣ. Такая обоюдная привязанность между братомъ и сестрой здѣсь встрѣчается повсемѣстно и женщинѣ стоитъ только поклясться именемъ брата, ей всякій повѣритъ, такъ какъ всякій знаетъ, что такая клятва для нея священна.
     Мы уже говорили, что въ задругѣ всякая работа дѣлается сообща, такъ что все идете скорѣе, а для полевой работы это просто благодать. Если три селянина работаютъ каждый порознь, они сработаютъ навѣрно гораздо меньше не только трехъ работающихъ вмѣстѣ, но даже и двухъ. Несмотря однако на то, что въ задругѣ всѣ работы справляются сообща, община не поспѣваетъ иногда съ полевыми работами. Тогда нѣсколько домовъ условливаются помогать другъ другу. Есть церковные праздники, въ которые запрещается работать на себя или за плату, но дозволяется работать даромъ на другого, «идти къ сосѣду на помочи». Такой способъ уборки хлѣба, называемый «моба», чрезвычайно любимъ поселянами. Моба устраивается такимъ образомъ: какой нибудь задругарь нѣсколько дней передъ іюньскими, іюльскими и августовскими праздниками, если только они не считаются особенно важными, ходитъ по селамъ и объявляетъ, что въ такой-то праздникъ у него моба и потому онъ усердно проситъ пожаловать всѣхъ, кто не прочь въ этотъ день пожать, добрымъ людямъ помочь и вечеромъ попировать. Отъ этого приглашенія никто не отказывается и въ назначенный праздникъ всѣ старые и молодые наряжаются въ лучшее праздничное платье и съ серпами, зацѣпленными за плечо, отправляются къ назначенному мѣсту. Дома остаются только совсѣмъ дряхлыя старухи, которыя уже едва могутъ ходить. Такимъ образомъ соберется въ полѣ до ста, а иногда и болѣе человѣкъ, и начинается веселая, разудалая работа. Это-то и есть «моба», Вотъ какъ описываютъ работы и веселье этого праздника: «Одни жнутъ и кладу тъ пучки позади, другіе подбираютъ эти пучки, третьи вяжутъ снопы, четвертые наконецъ плетутъ для сноповъ веревки. И всякій тутъ работаете, что ему подъ силу. Веревки плетутъ люди пожилые; снопы вяжутъ, у которыхъ мышцы поздоровѣе; подбираютъ пучки ребятишки, а жнетъ народъ сильный: мужчины и женщины. Вотъ гдѣ трудъ облекается въ чудную, поэтическую форму! Позади жнецовъ шагаетъ важнымъ шагомъ всевеселящій свирѣльщикъ съ далеко-слышною національною свирѣлью. Пѣсня слѣдуетъ за пѣсней, восклицанія за восклицаніями, остроты за остротами, пока, наконецъ, всеобщій хохотъ не поглотитъ разомъ и звука пѣсней, и звука свирѣли! Часовъ около двухъ свирѣль замолкаете, согнувшійся народъ выпрямляется, пѣсни усиливаются; теперь онѣ слышнѣе и отчетливѣе; весь народъ идетъ по одному направленію, къ одному пункту, къ широкому и къ густому дереву, это зпачитъ пора обѣдать. Такіе поздніе обѣды бываютъ въ селахъ сербскихъ только на мобахъ, во всѣхъ же другихъ случаяхъ обѣдъ бываетъ приблизительно около 10 или половины 10-го часа утра. Это потому, что мобная работа начинается никакъ не раньше 10 часовъ утра. Обѣдъ бываетъ весьма сытный и стоитъ часто не дешево. Вѣдь весь этотъ народъ нужно накормить хорошею, свѣжею пищею, въ которой самую главную роль играетъ вареное и выпечеяое на рожнѣ мясо. Сыръ сербскій тоже играетъ въ зтихъ случаяхъ немаловажную роль. А вино, а водка? Хотя и то и другое въ Сербіи очень дешево, но все же онѣ чего нибудь да стоятъ. Хорошо еще, что дѣвицамъ и парнямъ обычай не дозволяетъ пить водку, вина же хотя и позволяется пить, но очень немного... Отобѣдавъ и отдохнувъ немного, работники встаютъ и снова начинаются работы, хохотъ, пѣсни, игры и такъ вплоть до ужина, послѣ котораго опять танцы и пѣсни до полуночи, тутъ и конецъ мобы.»
     Такое общинное устройство семейнаго быта существуетъ въ сельскомъ населеніи всѣхъ южныхъ славянъ: въ Кроаціи, Славоніи, въ княжествѣ Сербскомъ, въ Далмаціи, въ Босніи, Герцоговинѣ, на Червой Горѣ и въ Болгаріи, за исключеніемъ городовъ и узкой береговой полосы Далмаціи. Эти семейныя общины въ одной странѣ бываютъ больше, въ другой меньше, у нѣкоторыхъ славянъ эти семейныя отношенія поддерживаются правительством въ другихъ мѣстахъ онѣ предоставлены сами себѣ. Въ отношеніяхъ между членами семьи, разумѣется, много мѣстныхъ особенностей, но разница тутъ въ мелочахъ и во внѣшней формѣ, основаніе же вездѣ одно. Это устройство семейно-общиннаго быта — коренное славянское и существовало у южныхъ славянъ уже изстари, впродолженіе 1000 лѣтъ. Нужно удивляться, какъ вкоренился этотъ обычай въ нравахъ южныхъ славянскихъ племенъ; не смотря на всѣ политическія перемѣны, не смотря на вѣковыя невзгоды, которыя вездѣ и всюду такъ безпощадно ихъ преслѣдовали, семейно-общинный бытъ всегда являлся главною основою этой народности.
     При этомъ вотъ что особенно замѣчательно у сербовъ: при всемъ преобладали чувствъ кровнаго родства, слѣдовательно при патріархальныхъ младенческихъ формахъ общежитія, они не знаютъ кровавой мести, которая обыкновенно существуете у народовъ, живущихъ въ подобномъ состояніи и которая еще недавно играла такую важную роль у ихъ соплеменниковъ — черногорцевъ. Турецкое иго, распространившее въ земляхъ ему подпавшихъ, нищету, невѣжество и притупленіе всѣхъ народныхъ способностей, въ одномъ этомъ отношеніи принесло нѣкоторую пользу сербамъ; конечно, турки содействовали этому, сами того не подозрѣвая и заботясь исключительно о своихъ выгодахъ. Намъ кажется, что сербамъ посчастливилось избѣгнуть обычая кровавой мести, больше всего по слѣдующей причинѣ: турки, считавшіе смертоубійство не столько важнымъ преступленіемъ, сколько убыткомъ для себя, брали съ села, въ которомъ оно совершалось, плату за кровь, такъ называемую крвнину, въ 1000 піастровъ. Когда плата внесена, убійца могъ спокойно возвратится домой, и семейство какъ убитаго, такъ и убійцы старались какъ можно скорѣе съ нимъ примириться, чтобы изъ за какой-нибудь ссоры вторично не было совершено убійства. Естественно, что при этомъ и у народа сложился такой взглядъ на убійство, что это самое величайшее преступленіе, что человѣкъ не имѣетъ никакого права изъ за личной ссоры отнимать у другаго жизнь и новымъ поборомъ подвергать еще большей нищетѣ и безъ того обѣднѣвшій народъ.
     Во время турецкаго ига, задруга, какъ мы видѣли, была единственнымъ спасеніемъ для сербовъ; теперь же, когда имъ живется несравненно лучше, когда стало появляться и некоторое благосостояніе между поселянами, дурныя и хорошія стороны задруги стали гораздо очевиднѣе, Мужчинамъ вообще задруга представляетъ болѣе льготъ, такъ какъ они здѣсь скорѣе исполняютъ всякое домашнее дѣло; обязанности же женщинъ въ задругѣ большей частью удвоиваются.
     Задружный быть имѣетъ много хорошихъ сторонъ: онъ содѣйствуетъ развитію дѣльнаго и работящаго молодаго поколѣнія, такъ какъ дѣти съ первыхъ лѣтъ видятъ, какъ старѣйшина слѣдитъ за радивостью и усидчивостью каждаго, какъ строго взыскиваете за лѣнь и неисправность; онъ постоянно окруженъ занятыми людьми; полонъ кипучей дѣятельности, заботится о порядкѣ, о чистой. Между тѣмъ, какъ въ отдѣльныхъ семействахъ у простолюдина не можетъ быть большаго присмотра за дѣтьми, такъ какъ родители цѣлый день на работѣ,— въ задругѣ за дѣтьми всегда присмотриваетъ бабка, или нарочно для этого назначаютъ ту или другую не молодую женщину. Но самая важная заслуга задруги въ томъ, что она спасаетъ своихъ членовъ отъ крайней бѣдности. Это ярче всего выступаете при раздѣлѣ. Вмѣсто прежнихъ зажиточныхъ семейныхъ общинъ, имѣвшихъ во владѣніи огромный участокъ земли, отъ 4 до 8 штукъ рабочаго скота, столько же коровъ, послѣ раздѣла являются маленькія отдѣльныя семьи, которыя въ слѣдъ за этимъ обыкновенно начинаютъ сильно бѣдствовать на своихъ мелкихъ участкахъ, съ одною лошадью, очень часто безъ упряжи и плуга, часто даже безъ коровы.
     Дробленіе семьи ведетъ и къ сокращенно рабочихъ силъ. Тамъ, гдѣ прежде, общее управленіе домомъ лежало на одномъ лицѣ, a другіе члены общины работали въ полѣ, — теперь, если община, положимъ, раздѣлилась на три семьи, эта обязанность лежитъ на трехъ домохозяевахъ, и въ случаѣ какого нибудь правительственнаго требовавія, уплаты податей, или чего другаго, всѣ трое должны являться въ назначенное мѣсто и такимъ образомъ прогуливать рабочіе дни; три хозяйки должны оставаться, чтобы стряпать для своего семейства; три пастуха пасти скотъ. Между тѣмъ въ задругѣ, каждую изъ этихъ обязанностей несъ на себѣ только одинъ человѣкъ, а остальные всѣ работали.
     Но если эти семейно-общинныя отношенія приносятъ большую выгоду для матеріалыіаго быта народа, то гораздо больше вреда, чѣмъ пользы, причиняютъ они, по нашему мнѣнію, для его нравственнаго развитія. Безпрекословио подчиняясь иногда грубому старѣйшинѣ, члены семьи унижаютъ свое человѣческое достоинство и постепенно привыкаютъ сами поступать грубо съ подчиненными. Кромѣ того каждымъ членомъ задруги, всѣми его поступками, отъ ранней юности до самой его смерти, всегда руководите старѣйшина. Естественно, что человѣкъ, который вѣчно ходите на помочахъ, подъ конецъ вовсе утрачиваете всякую самостоятельность въ характерѣ, а это служитъ для него впослѣдствіи источникомъ величайшихъ несчастій. Представьте себѣ, что человѣкъ, которымъ вѣчно руководили, который никогда не зналъ, что онъ будетъ дѣлать черезъ два, три часа, такъ какъ старѣйшина могъ послать его то на одну, то на другую работу, — вдругъ сразу дѣлается хозяиномъ и руководителемъ. Такой человѣкъ не умѣетъ ни семью вести, ни рабочее время распределить, нѣтъ у него въ хозяйствѣ никакой предприимчивости, никакой сноровки, какъ, что, когда и сколько чего заготовить для семьи.
     Къ тому же руководящимъ лицомъ въ задругѣ, т. е. старѣйшиною, обыкновенно бываютъ люди весьма пожилые, которые поддерживаютъ старыя традиции, старые порядки, языческіе обряды, обычаи и суевѣрія, всегда приносящіе болѣе вреда, чѣмъ пользы. Между тѣмъ съ ранняго дѣтства каждый привыкаетъ уважать старѣйшицу, a слѣдовательно и усвоиваетъ его взгляды на вещи. Къ тому же ссоры, дрязги, и зависть, которыя бываютъ тѣмъ чаще, чѣмъ больше семья, тоже мало могутъ содѣйствовать нравственному развитію народа.

     (*) Крстио-име(крестноеимя) или слава; но это однако со всѣмъ не то, что у насъ русскихъ имянины. Каждая задруга имѣеть своего патрона, святаго, напр. Саву, Николу и одінъ разъ въ году, въ день этихъ святыхъ, она чествуетъ Саву-крсио-іме. Ниже намъ придется еще разъ вернуться къ этому празднику, такъ какъ онъ имѣетъ важное значеніе въ сербской жизни.
     (**) Соборъ церковный— сборъ народа въ храмовой праздникъ, гдѣ нибудь при монастырѣ: въ такіе дни бываетъ иногда ярмарка.
Tags: народ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments