Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Румыния. Бухарест. Цыгане. Лаутари




Жизнь европейских народов. Т. 1
Водовозова Елизавета Николаевна
Издатель: Санкт-Петербург
Дата: 1875
Иллюстратор: Васнецов Виктор Михайлович
Описание: Оригинал хранится в ГПИБ
Объём: XXII, 553 с., 25 л. ил.
Стр.:191

Желѣзныя ворота. — Изъ Журжи въ Бухарестъ. — Видь этого города издали.— Климатъ страны.— Землетрясенія. — Котроценскій монастырь.— Внѣншій видъ улицъ.— Что представлялъ этотъ городъ 25 лътъ тому назадъ и чѣмъ онъ сталъ теперь.— Поделогошу— главная улица теперь и прежде.— Цисмеджу— Лаутари

       Изъ Орсова на пароходѣ отправляются внизъ по Дунаю, чтобы проѣхать знаменитые «Желѣзныя Ворота». Римляне называли ихъ «Porto ferrea», валахи Porta di ferro, въ языкѣ, какъ видите, не много произошло перемѣны.
       Дунай у Орсова очень широкъ и отсюда па разстояніи 2-хъ миль онъ течетъ совершенно прямо. По обѣимъ сторонамъ рѣки появляются горы, покрытый лѣсомъ. Видъ величественный, хотя и нѣсволько однообразный. Вскорѣ однако посреди рѣки появляется плоскій, зеленый островокъ, окруженный стѣною, изъ-за воторой мелькаютъ крыши домиковъ съ садиками, минаретами, кіосками и другими аттрибутами маленькихъ турецкихъ городвовъ, — это Новое Орсово. Когда этотъ острововъ остается позади, вы уже можете отчетливо видѣть «Желѣзныя Ворота.» По обѣимъ сторонамъ могучей рѣки все болѣе круто начинаютъ подыматься прибрежныя горы и наконецъ сжимаютъ ее такъ, что образуютъ естественныя, поистинѣ гигантскія ворота.
       Тамъ, гдѣ рѣка сдавлена, она течетъ необыкновенно бурно: вода подымается длинными рядами свирѣпыхъ волнъ, которые набѣгаютъ одна на другую, сталкиваются, бурля разсыпаются миріадами блестящихъ брызгъ, разливаются въ кипящую пѣну и опять поднимаются вверхъ, принимая фантастическія формы. Отъ прибоя волнъ идетъ постоянный шумъ и ревъ. Это явленіе объясняютъ тѣмъ, что ниже уровня воды находятся скалы и что горы сильно съуживаютъ ложе могучаго потока. Чѣмъ ближе подъѣзжаешь къ «Желѣзнымъ Воротамъ,» тѣмъ явственнѣе различаешь дикую борьбу волнъ и ихъ страшный ревъ. Между тѣмъ до самаго этого мѣста рѣка течетъ совершенно спокойно.
       Но вотъ вы уже въ самыхъ воротахъ: гулъ и ревъ совершенно заглушаютъ стукъ парохода, не даютъ вамъ различить ни одного звука въ природѣ. Самыя горы здѣсь имѣютъ чрезвычайно оригинальную форму: на валашскомъ берегу острая высокая гора подымается въ видѣ гигантскаго надгробнаго монумента и валахи называютъ ее «Гробомъ Петра»; a двѣ высокихъ стоящихъ возлѣ нея «Печальными Женщинами».
       Пароходъ сразу начинаетъ идти половиннымъ ходомъ: онъ тихо скользитъпо рѣкѣ, ощупью, чтобъ не попасть на скалистые рифы. Да и пройдти здѣсь пароходъ можете только тогда, когда вода въ Дунаѣ очень велика и подводныхъ скалъ не видно. Тогда мѣста, гдѣ находятся рифы обозначаются бѣлою пѣною (прибой). Эти рифы носятъ различныя названія, однѣ изъ нихъ называются «старьія женщины,» другія «разбойникъ,» «голубиный камень,» и т. д. Лишь только вы проѣхали «Желѣзныя Ворота,» скалы по обѣимъ сторонамъ рѣки понижаются и наконецъ совсѣмъ исчезаютъ.
       На пароходѣ можно ѣхать только до Журжи. У пристани обыкновенно дожидается пріѣзжающихъ множество плетеныхъ повозокъ, почтовыхъ дилижансовъ и даже элегантныхъ экипажей. Изъ Журжи въ Бухарестъ ѣзды всего нѣсколько часовъ. Когда миловидный городокъ, впрочемъ съ очень дурною мостовою, какъ и всѣ румынскіе города, исчезъ изъ вашихъ глазъ, кучеръ начинаетъ гнать лошадей во весь опоръ черезъ поля, степи, косогоры, холмы. Только въ африканскихъ степяхъ ѣздятъ такъ скоро, какъ въ Румыніи.
       Обширная равнина, простирающаяся между Журжею и Бухарестомъ, всюду перерѣзана глубокими рытвинами и оврагами, которые въ дождливое время обращаются въ быстрые потоки, весьма опасные для проѣзжающихъ.
       Когда доѣзжаютъ до Котроценскаго монастыря, лѣтняго мѣстопребывапія румынскаго князя, находящагося въ получасовомъ разстояніи отъ Бухареста, то съ высотъ на которыхъ лежитъ этотъ монастырь обыкновенно любуются столицею. Красные лучи солнца играютъ на металлическихъ куполахъ и крестахъ нѣсколькихъ сотенъ православныхъ церквей и превращаютъ ихъ въ золото и серебро. Подлѣ нихъ возвышаются развалины монастырей самыхъ причудливыхъ формъ. Всюду бѣлые, чистенькіе домики съ плоскими крышами и между ними роскошные дворцы въ чисто европейскомъ вкусѣ. Всѣ промежутки между блестящими церквами, дворцами, маленькими домиками и развалинами монастырей — покрыты зеленью, и городъ буквально утопаетъ въ садахъ и въ изящныхъ цвѣтникахъ. Дворцы бояръ и большая часть домовъ, византійско-турецкой архитектуры.
       Однако видъ города съ террассы Котроценскаго монастыря обманчивъ, по крайней мѣрѣ до извѣстной степени. Всѣ путешественники, которые посѣщали Бухарестъ, единогласно утверждаютъ, что онъ прежде всего поражаетъ своими контрастами. Великолѣпные дворцы тутъ всюду бокъ о бокъ съ жалкими первобытными плетнями, замѣняющими жилища; богатые, по послѣдней парижской модѣ одѣтые франты на каждомъ шагу встрѣчаются вамъ бокъ о бокъ съ людьми, прикрытыми рубищемъ. Противоположности и въ самой температурѣ: тутъ то африканскіе жары, то сибирскіе холода. Холодные, леденящіе сѣверо-восточные вѣтры проникаютъ въ страну безъ всякой помѣхи и приносятъ ей страшные холода, морозы и снѣгъ; но такъ какъ Бухарестъ лежитъ подъ тѣми же градусами широты, какъ Кавказъ, Крымъ, Равенна, Болонья, то лѣто здѣсь бываете такое же теплое и жаркое, какъ въ Италіи и другихъ южныхъ мѣстностяхъ. Здѣсь два совершенно противоположныхъ времени года; ни осени, ни весны жители не знаютъ, а только зиму и лѣто. Тѣже контрасты и въ ежедневныхъ атмосферическихъ явленіяхъ. За минуту небо чудной синевы и чистоты мгновенно покрывается темными облаками и обволакивается сѣрымъ покрываломъ.
       И всѣ эти перемѣны происходятъ съ необыкновенной быстротой: весна настаете скоро и часто совершенно неожиданно; весенній разливъ иногда сопровождается ужасными наводненіями. Если въ іюнѣ мѣсяцѣ постоянно дуетъ вѣтеръ съ Чернаго моря, то надо ожидать частыхъ и сильныхъ бурь. Въ это время по обширнымъ здѣшнимъ степямъ иногда нѣтъ никакой возможности ѣхать — до того почва можетъ размякнуть, если дождь будетъ хоть нѣсколько проложителенъ. Въ самомъ воздухѣ, не смотря на богатство растительности и роскошь цвѣтовъ, никогда не бываете той ароматной свѣжести, которою мы привыкли наслаждаться почти вездѣ на югѣ въ лѣтнія ночи и особенно въ то время, когда трава скошена и сохнетъ на лугу. Это происходить оттого, что самыя растенія не издаютъ такого бальзамическаго запаха, какъ у насъ. Тутъ всегда пыль; она носится въ воздухѣ, и ее невольно вдыхаютъ легкія, а когда жарко, то отъ этой пыли утромъ и вечеромъ —какъ-то тяжко, удушливо.
       Иногда вдругъ, во время совершеннаго покоя и тихаго, прекраснаго лѣтняго дня, раздаются подземные удары, которые становятся все чаще и чаще и начинается землетрясеніе часто чрезвычайно опустошительное. Еще многіе помнятъ землетрясеніе 1838 года, угрожавшее совершеннымъ разрушеніемъ всему Бухаресту. Оно происходило вечеромъ: весь городъ вдругъ поколебался; самыя прочныя зданія начали качаться изъ стороны въ сторону; многіе дома обрушились и не осталось ни одного неповрежденная. При этомъ погибло множество людей.
       Теперь ознакомимся съ особенностями здѣшней жизни. Мы встрѣтимъ тѣ же противуположности и въ Котроценскомъ монастырѣ. Между старыми монастырскими зданіями раскинулся большой пустынный дворъ, который никто не потрудился даже уровнять. Посреди двора разложены костры, у которыхъ грѣются жалкія полунагія существа, едва прикрытая рубищемъ. Цыганскій таборъ на дворѣ лѣтней резидеяціи, какое смѣшеніе крайностей, непонятное для европейца! Тамъ и сямъ нѣсколько некрасивыхъ зданій и старыхъ церквей, въ одномъ углу остроконечная цыганская палатка, въ родѣ арабскихъ, какія бываютъ въ Африкѣ и громадная, высокая стѣна, окружающая весь дворъ.
       За монастыремъ скоро начинается предмѣстье Бухареста, но какое предмѣстье! Ни проходу, ни проѣзду почти нѣтъ: только здѣшніе фіакры не ломаются по глубовимъ рытвинамъ тавой дороги. Наконецъ въѣзжаешь въ какую то грязную улицу, по краямъ которой виднѣются убогія лачуги, бѣднѣйшія изъ всѣхъ европейскихъ жилищъ; такъ какъ жилища эти необыкновенно малы и невмѣстительны, то всѣ ихъ обитатели сидятъ каждый за своимъ ремесломъ у растворенной двери избы и на улицѣ идете ужасный шумъ отъ множества кузницъ, слесаренъ и иныхъ мастерскихъ. Несколько шаговъ дальше, и предмѣстье обрывается у великолѣпнаго сада, въ которомъ гуляетъ до такой степени разряженная публика, что туриста легко могъ бы вообразить себя въ какомъ нибудь модномъ парижскомъ скверѣ, еслибы восточныя одежды армянъ и турокъ и оригинальные звуки цыганскаго оркестра, играющаго въ саду, не напоминали бы ему о востокѣ. Впрочемъ иллюзія совершенно исчезаете, когда вы выходите на какую нибудь улицу. По всѣмъ площадямъ и почти по всѣмъ улицамъ Бухареста — вонючія, глубокія лужи и кучи грязи. Ихъ очищаютъ лишь отчасти и трудно себѣ представить, какое множество нечистотъ скопилось здѣсь съ незапамятныхъ временъ. Румыны обыкновенно хвалятъ нынѣшнее городское управленіе за то, что оно заботится о хорошихъ дорогахъ и улицахъ. Но европейскій путешественникъ всю заботу правительства объ этомъ видитъ только въ томъ, что каждый день несчастные извощики сбрасываютъ на жалкія телѣги жидкую грязь самой крошечной лопаточкой, которою у насъ развѣ играютъ дѣти. Эти бѣдняки добросовѣстно исполняютъ свою работу, но грязь со всѣхъ сторонъ вытеваетъ изъ щелей и дырьевъ коекъ, тутъ же на мѣстѣ или во время пути. Однимъ словомъ здѣсь какъ будто открыли способъ перемѣщать грязь, но отнюдь не вывозить ее. Понятно, что большую часть года по здѣшнимъ улицамъ невозможно ходить пѣшкомъ и каждому приходится имѣть карету. Лѣтомъ множество каретъ, а зимою сани обывновенно загромождаютъ всѣ улицы и площади и каждый выходящій изъ дому тотчасъ бросается къ нимъ. Люди же небогатые, работники, слуги и вообще низшій классъ— принуждены ходить пѣшкомъ и потому, какъ женщины такъ и мужчины ходятъ здѣсь не иначе, какъ въ огромныхъ высокихъ сапогахъ. Къ непріятности для прохожаго мѣсить здѣшнюю грязь присоединяется еще ежеминутная опасность попасть подъ экипажъ и быть раздавленнымъ. И несчастія безпрестанно случаются, несмотря на замѣчательную ловкость здѣшнихъ кучеровъ. А уже о томъ, что каждаго прохожаго здѣсь обрызгаютъ съ головы до ногъ грязью, и упоминать не стоить. На это, какъ на дѣло самое обыкновенное, здѣсь никто не обращаете ни малѣйшаго вниманія. Городское управленіе до того мало заботится о дорогахъ, что это могло бы угрожать жителямъ страшными эпидеміями, еслибы объ нихъ не заботилось само провидѣніе. Всю ночь и утро цѣлыя стаи собакъ и легіоны вороновъ и воронъ разносятъ и поѣдаютъ органическіе остатки и тѣмъ очищаютъ воздухъ. Эта помощь тѣмъ драгоцѣннѣе, что бойни устроены на самыхъ людныхъ мѣстахъ. Впрочемъ очищенію здѣшняго заразительнаго воздуха нѣсколько помогаетъ множество садовъ.
       Теперь главная улица Подемогошу хотя и плохо, но все-таки вымощена, а еще очень недавно, лѣтъ 25 тому назадъ, на ней стояло только нѣсколько грязныхъ сараевъ и посреди ихъ боярскіе дома, передъ которыми грязь лежала такъ высоко, что, подъѣзжая къ сосѣду, бояринъ приказывалъ своимъ слугамъ выносить себя изъ кареты, или подъѣзжалъ верхомъ, а о мостовой тогда здѣсь не могло быть и рѣчи. Для пѣшеходовъ были положены балки и настланы доски; подъ ними собиралась всякая нечистота и гнила палая скотина, такъ что воздухъ былъ постоянно зараженъ міазмами. Бояре не обращали на это вниманія, такъ какъ у нихъ были экипажи и лошади, а въ жаркое время года, когда распространялись заразительныя болѣзни, они переѣзжали съ семействами въ Седмиградію. Нынче улица Подемогошу, если бы только не страшная грязь и мусоръ, еще и теперь лежащіе на ней грудами, имѣетъ европейскій характеръ: по сторонамъ ея вы видите многоэтажные дома, въ нижнихъ этажахъ которыхъ часто находятся блестящія лавки и магазины, но ихъ большею частію содержать нѣмцы. Вообще вы безпрестанно встрѣчаете здѣсь нѣмецкія вывѣски. И немудренно: вся торговля и важнѣйшія ремесла въ Бухарестѣ находятся въ рукахъ нѣмцевъ, воторыхъ тутъ считаютъ до 40 тысячъ. Врачи, аптекаря, почти всѣ купцы, живущіе на Лейпцигской улицѣ, часовщики, портные, слесаря, шляпочники — все это нѣмцы.
       Пространство, занимаемое Бухарестомъ, пожалуй будетъ вдвое болѣе Берлина и въ чертѣ его могли бы помѣститься болѣе милліона жителей, между тѣмъ ихъ тамъ считаютъ только до 160,000. Впрочемъ съ точностью опредѣлить число жителей въ Бухарестѣ весьма трудно, такъ какъ тамъ до сихъ поръ не было еще сдѣлано точныхъ, народныхъ переписей. Обыкновенно считаютъ только податныхъ лицъ, а изъ списка духовенства и бояръ берутъ лишь отцовъ семейства и на каждаго изъ нихъ еще прибавляютъ по 4 члена семьи. Да бояринъ едвали бы и позволилъ чиновнику сосчитать его семью, жителей его двора и его слугъ.
       Исключая двухъ улицъ, гдѣ дома тѣсно стоятъ одинъ подлѣ другаго, жилища въ Бухарестѣ страшно разбросаны и въ одиночку стоятъ между дворами, сараями и боярскими палатами. Такимъ образомъ пропадаетъ до 9/10 пространства, занимаемаго столицею. Здѣсь каждое семейство имѣетъ свой домъ, даже самые бѣдные люди не нанимаютъ квартиръ, а живутъ въ собственномъ домикѣ. Исключить слѣдуетъ только кучу нищихъ и праздныхъ цыганъ, которые тамъ и сямъ пріютились въ оставленныхъ погребахъ, грязныхъ чуланахъ и тому подобныхъ убѣжищахъ, куда проникаетъ только полиція, чтобы отыскивать преступнивовъ. Прежде всѣ дома въ Бухарестѣ были одноэтажные; это происходило отъ страха передъ землетрясеніемъ, довольно частыми въ Придунайсвихъ земляхъ. За послѣднее десятилѣтіе эти опасенія уменьшились и теперь въ центрѣ города можно видѣть множество многоэтажныхъ домовъ, съ желѣзными балконами, съ зелеными оконными жалюзи, съ дверями, украшенными позолотой, съ прелестными палисадниками, — однимъ словомъ дома, какихъ много видишь въ Парижѣ и Лондонѣ. Но къ желѣзной прекрасной рѣшоткѣ цвѣтника примыкаете обыкновенно пустая площадь съ обломками и мусоромъ, — это остатки разрушенныхъ монастырей.
       Лѣтомъ Бухарестъ является въ самомъ благопріятномъ видѣ. Множество деревьевъ вдругъ распускаются послѣ долгой спячки и прячутъ подъ зеленою листвою грязь, несчастныя жилища и старые уродливые палисадники. Тогда Бухарестъ дѣйствительно представляется чуднымъ, роскошнымъ оазисомъ среди безконечныхъ Валахскихъ пустынь и ровныхъ полей, совсѣмъ выжженыхъ солнцемъ.
       Минутами даже, особенно вогда вы обращаетесь къ сѣверу, вамъ важется, что вы видите передъ собою миражъ, но это дѣйствительность, это садъ Цисмеджу. На мѣстѣ непроходимаго болота, вучъ мусора и помойныхъ ямъ, которыя были здѣсь еще нѣсколько лѣтъ тому назадъ, устроенъ прелестный садъ съ самою роскошною растительностью, съ самыми прихотливыми прудами. Болото уступило мѣсто зеленой муравѣ, красивымъ дорожвамъ и аллеямъ, обсаженнымъ рѣдвими деревьями ; всюду множество вуртинокъ съ роскошными цвѣтами, лабиринтовъ, гдѣ кустарниви разсажены такимъ образомъ, что они образуютъ запутанные ходы, фантастическіе гроты изъ раковинъ, скамейки всевозможныхъ формъ, наконецъ кофейни и элегантные павильоны, гдѣ по вечерамъ раздаются звуки оркестра Лаутари, — вотъ какова обстановка Цисмеджу. Днемъ собирается сюда многочисленная публика, чтобы укрыться отъ палящихъ солнечныхъ лучей, а вечеромъ чтобы послушать музыку. Всѣ сословныя отличія здѣсь исчезаютъ. Бѣлая фустанелла грека видна на ряду съ тяжелымъ шелковымъ платьемъ богатой еврейки и красивымъ мундиромъ военнаго; черное платье священника— подлѣ пестрой одежды армянина и темнаго платья европейца. По всему саду раздается цыганская музыка Лаутари.
       Лаутари, имя которыхъ происходить отъ «лаута» струннаго инструмента, похожаго на нашу гитару,— истинные представители румынской музыки. Нѣкоторые изъ ихъ напѣвовъ и сочиненій имѣютъ въ высшей степени странное выраженіе и напоминаютъ быть можете первыя пѣсни, раздававшіяся на берегахъ Ганга, откуда они происходятъ. Лаутари не знаютъ писанныхъ нотъ, — весь ихъ репертуаръ въ памяти. Пѣть и играть они начинаютъ съ самаго ранняго дѣтства. Въ 4 года цыганскій мальчикъ беретъ уже въ руки флейту, потомъ лауту и наконецъ скрипку. Отецъ не смотритъ на страсть сына въ инструменту, какъ на дѣтскую забаву, — напротивъ онъ серьезно руководитъ первыми упражненіями ребенка. Конечно, онъ учитъ по слуху, но съ необыкновеннымъ тактомъ умѣетъ заставить сына вслушаться въ только что сыгранный мотивъ; при природныхъ дарованіяхъ ребенка, это необыкновенно развиваетъ его музыкальную память, способность къ импровизаціи и умѣнье схватывать на лету все слышанное.
       Общество иностранныхъ артистовъ, посѣтившее однажды Бухарестъ, пригласило къ себѣ одного лаутари, наиболѣе славившагося своимъ искусствомъ. Все, что при немъ играли на фортепіано, онъ съ совершенною точностію и быстротой тотчасъ повторялъ на своемъ инструментѣ, какъ будто онъ раньше разучивалъ пьесу тоже по нотамъ. Наконецъ артисты просили его аккомпанировать имъ на своемъ ипструментѣ неизвѣстную ему увертюру, которую онъ даже передъ этимъ ни разу не прослушалъ. И Лаутари такъ ловко аккомпанировалъ, что привелъ всѣхъ въ совершенное изумленіе.
       Оркестръ Лаутари всегда состоитъ изъ маленькой флейты, двухъ скрипокъ и 4-хъ лаутъ. Во всѣхъ большихъ румынскихъ городахъ находится одно или нѣсколько семействъ Лаутари, который даютъ концерты въ кофейняхъ и играютъ на балахъ. Больше всего ихъ находится въ Бухарестѣ, гдѣ ихъ насчитывают до 500 человѣкъ. Они дѣлаютъ большія путешествія, переходятъ Дунай и Карпаты, но никогда не смѣшиваются ни съ румынами, ни съ какимъ другимъ племенемъ. Они никогда не унижаются такъ, какъ ихъ остальные собратья, развѣ только воздаютъ поклоненіе и особенное уваженіе лучшему артисту изъ своей среды, — передъ всѣми остальными они держатъ себя гордо и независимо. Ихъ прекрасныя и выразительный лица бываютъ особенно хороши, когда они играютъ и глаза ихъ блестятъ вдохновеніемъ. Къ харастеристивѣ Бухареста необходимо прибавить, что этотъ огромный городъ выстроенъ чрезвычайно безпорядочно : въ немъ не проведена вода, нѣтъ даже иногда самыхъ простыхъ удобствъ, какія найдемъ въ небольшихъ европейскихъ городахъ. Но не будемь требовательным когда вспомнишь, что только 30 лѣтъ тому назадъ посреди румынской столицы было обширное болото, заросшее густымъ кустарникомъ , въ которомъ по ночамъ сходились стада волковъ. Неподалеку стояла бѣдная, одинокая хижина, хозяинъ которой занимался извозомъ. Въ одну ночь голодные волки напали на хижину и перерѣзали всѣхъ лошадей бѣдняка. Теперь на мѣстѣ болота роскошный садъ, на мѣстѣ же извощичьяго двора изящное зданіе театра, въ которомъ раздаются звуки итальянской музыки. Нужно замѣтить однако, что въ этомъ театрѣ превосходно выполняютъ французскія драмы и водевили, нѣмецкія и итальянскія оперы, а народная и національная драма и музыка совершенно заброшены.
       На улицѣ, въ паркѣ, въ театрѣ всюду бросается въ глаза баснословная роскошь туалетовъ: какъ карточная игра у мужчинъ, такъ и любовь къ нарядамъ у женщинъ стали здѣсь неудержимою страстью. Вѣчное стремленіе къ эфекту, къ роскошной европейской обстановкѣ замѣтны въ домашней жизни всего зажиточнаго класса бухарестскаго населенія. Всевозможныя затѣи утонченной западной жизни скопированы здѣсь до мельчайшихъ подробностей.
       Но гдѣ бы вы ни были, куда бы ни шли, грязная обстановка и нищета безпрестанно напоминаютъ вамъ о востокѣ. Вы только что вышли изъ комфортабельнаго, уютнаго дома, какой только найдете у высокопоставленныхъ европейскихъ лицъ; нога ваша, подъ звуки военнаго оркестра, только что скользила по гладкому паркету, вакъ вдругъ вы очутились въ узкой, грязной улицѣ, изрѣзанной глубокими колеями. Не успѣли сдѣлать и нѣсколькихъ шаговъ, какъ вы натыкаетесь на уголъ обрушившейся и неразобранной стѣны, а тутъ сгнившія и обвалившіяся доски деревянныхъ моствовъ... Кругомъ темнота, лишь изрѣдва прерываемая слабымъ мерцаніемъ маслянныхъ фонарей. Но вотъ вы завернули за уголъ, и вамъ въ глаза сразу бросился свѣтъ блестящихъ огней. Тутъ же, на сырой землѣ, спятъ какіе-то нищіе, а рядомъ стоитъ великолѣпный палаццо, гдѣ рѣкой льется шампанское, гдѣ общество бѣшено вальсируете, шутитъ и смѣется, гдѣ ставятся на карту тысячи дукатовъ. «Я видѣлъ», говорите одинъ писатель, изучивши бухарестсвую жизнь, «и Лондонъ, и Парижъ, и Неаполь, но нигдѣ не видалъ я такого контраста нищеты съ безумною роскошью, такъ тѣсно одна около другой, какъ въ Бухарестѣ».
Tags: Водовозов, книга
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments