Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Италия. Карнавал или Масленица




Жизнь европейских народов. Т. 1
Водовозова Елизавета Николаевна
Издатель: Санкт-Петербург
Дата: 1875
Иллюстратор: Васнецов Виктор Михайлович
Описание: Оригинал хранится в ГПИБ
Объём: XXII, 553 с., 25 л. ил.
Стр.:277
Страсть итальянца къ церемоніямъ и къ различным зрѣлищамъ . — Карнавалъ.— Конфектный и цвѣточный ливень.

       Если не описать страсть итальянца къ театру, различнымъ представленіямъ и процессіямъ, къ церковнымъ церемоніямъ и празднествамъ, однимъ словомъ къ зрѣлищамъ всякаго рода, — нельзя составить себѣ никакого понятія объ этомъ народѣ. Въ увеселеніяхъ различными зрѣлищами проходитъ три четверти времени итальянца; въ нихъ выражается вся его огненная натура, всѣ его нравственныя понятія и его образованіе.
       Между свѣтскими праздниками самый веселый, самый любимый итальянцами, — карнавалъ, или масляница, которая начинается за восемь дней до великаго поста. Еще за мѣсяцъ до карнавала уже дѣлаютъ множество приготовленій къ этому празднику. Одинъ фабрикуетъ себѣ ужасныхъ размѣровъ бороду, другой нашиваете разноцвѣтные куски на кафтанъ, тамъ въ сотый разъ перенизываютъ на нитку бубеньчики, шьютъ шутовскіе наряды, колпаки, дѣлаютъ изъ цвѣтной бумаги букеты и цвѣты. По всему этому вы легко угадываете, что тутъ готовится всенародный маскарадъ, въ которомъ каждый явится нѣсколько разъ переряженнымъ. И съ каждымъ днемъ усиливается какая-то лихорадочная дѣятельность, отовсюду только и слышны толки о предстоящемъ празднествѣ. Между тѣмъ и власти не дремлютъ: онѣ торопятся исполнить всѣ приговоры надъ преступниками до карнавала. Это дѣлается потому, что во время праздниковъ будетъ страшная суматоха, которая всегда облегчаетъ промыселъ мошенникамъ. Вотъ имъ и напоминаютъ во время наибольшего для нихъ соблазна, что ихъ ожидаетъ, если они преступятъ законы. Наконецъ наступаетъ суббота, — день такъ трепетно ожидаемый. Уже съ ранняго утра вы поражены страшною толкотнёю на улицахъ. Изъ всѣхъ оконъ выставлены стеклянныя рамы и теперь изъ нихъ висятъ пестрые и красные ковры. Особенно балконы изящно украшаютъ цвѣтной матеріей и коврами. Извощики натягиваютъ бѣлые чехлы на коляски; въ каждомъ углу на улицахъ, въ огромныхъ корзинахъ, продаютъ букеты цвѣтовъ, всевозможныя сласти и въ разныхъ сверткахъ бѣлую чечевицу въ мукѣ. Разодѣтыя женщины показались у оконъ и балконовъ, которые въ эти дни отдаются форестьерамъ за баснословно дорогую цѣну. Но вотъ ударилъ большой колоколъ Капитолія, — это знакъ, что можно начать карнавальныя увеселенія. Въ ту же минуту грянули пушки, заигралъ огромный оркестръ полковой музыки и потянулся по Корсо поѣздъ знатнѣйшихъ лицъ въ каретахъ, сіяющихъ золотомъ. Вслѣдъ за тѣмъ эту улицу покрываетъ такая масса экипажей и такая огромная толпа толкаю щагося люда, что рѣшительно некуда упасть яблоку. Самое любопытное здѣсь посмотрѣть толпу.
       Множество мужчинъ одѣты въ маски, тѣ же, что безъ масокъ, такъ переряжены, что ихъ не узнаетъ даже самый близкій пріятель, а этого только и добиваются. Вы увидите здѣсь людей въ костюмахъ всевозможныхъ племенъ и сословій: греки и турки, мавры и персіяне, полишинели обоего пола, красные, рогатые чортики, доктора въ старомодныхъ костюмахъ, выложенныхъ галуномъ, съ напудренной косичкой и огромнымъ кошелькомъ, съ огромной клистирной трубкой въ рукахъ и ключикомъ на часовой цѣпочкѣ, въ футъ длины и толщиною въ дюймъ. А вонъ и родные итальянскіе костюмы: одинъ переряженъ погонщикомъ муловъ изъ горъ, другой пастухомъ изъ Кампаньи. Тамъ и сямъ мелькаютъ бандиты и атаманы разбойничьихъ шаекъ въ ихъ живописномъ костюмѣ. Нѣтъ недостатка ни въ каррикатурахъ, ни въ сценахъ! Здѣсь идетъ высокая сухая фигура въ длинной женской рубашкѣ, съ чепцомъ на головѣ и съ помеломъ въ рукахъ. Тамъ толпа переряженныхъ, въ кафтанахъ и побрякушкахъ, стоя, сидя, громоздясь на кузовы колясокъ, промчится и утопетъ въ общемъ водоворотѣ. Тутъ изъ стороны въ сторону мечется полишинель: онъ ловко наставилъ дудку на сосѣда, свиснулъ ему со всей силы прямо въ ухо, такъ что тотъ отскочилъ!.. Огромный мужчина на высокихъ ходуляхъ и въ невообразимо огромномъ парикѣ подымаете пузырь съ горохомъ и барабаните имъ по головамъ всѣхъ, кто ему попадется подъ руку... А вонъ маленькая дѣвочка сбиваетъ съ ногъ форестьера, хватаетъ выпавшій у него букета, забѣгаетъ къ нему съ другой стороны и продаетъ ему снова во второй, а иногда и въ третій разъ. Всюду дребезжаніе телѣгъ, грохотъ лошадей, разукрашенныхъ бубенчиками и разноцвѣтными лентами... На каждомъ шагу встрѣчаешь женщипъ въ сверкающихъ головныхъ уборахъ. И вся эта невообразимо-пестрая, живописная, громадная толпа, бѣгаетъ, хихикаетъ, привязывается другъ къ другу, но ихъ тотчасъ увлекаетъ общій потокъ и каждый изъ нихъ летите впередъ, не докончивъ начатой фразы... При этомъ каждый бросаетъ другъ въ друга цвѣтами и чѣмъ-то большимъ, что вмигъ разлетается, засыпавъ лице, глаза и платье тому, въ кого было брошено. Этотъ бѣлый порошокъ и есть чечевица въ мукѣ, которую нарочно приготовляютъ для этого случая; но для большей выгоды торговцы очень часто продаютъ въ мукѣ не чечевицу, а известь, хотя это и запрещено, такъ какъ известковая пыль разъѣдаетъ глаза. И вся улица, какъ снѣгомъ, покрывается этою присыпкою. Иногда изъ экипажа привстаетъ юноша, размахивается чуднымъ букетомъ цвѣтовъ, разсчитывая попасть имъ въ женщину, которая показалась въ окно, но въ эту минуту вдругъ летитъ на мостовую... мука покрывается алою кровью, но только на одну секунду... Юноша исчезаетъ, а печальное мѣсто уже засыпано послѣ того сотню разъ разсыпавшейся здѣсь мукою...
       Чѣмъ ближе время клонится къ вечеру, тѣмъ скорѣе устаютъ женщины бродить въ толпѣ, тѣмъ плотнѣе пополняются ими балконы. Вотъ тутъ-то наступаете настоящій ливень цвѣтовъ и конфектъ. Иногда гордая красавица дѣлаетъ видъ, что она не обращаетъ никакого вниманія на такія пустяки. Тогда ее буквально всю забрасываютъ букетами. Мирты, фіалки, камеліи, маргаритки, анемоны, цвѣтущій лавръ, въ красивыхъ, дорогихъ букетахъ, коробочки съ засахареннымъ поджареннымъ миндалемъ , конфекты, листки красивой почтовой бумаги, исписанные стихами, — сыплются на женщинъ градомъ... «Grazia Signor! Mille grazia!» (благодарю, синьоръ, тысячу разъ благодарю) кричатъ римлянки, граціозно наклоняя голову и сами бросаютъ внизъ искуственные цвѣты своей работы и другія рукодѣлья изъ шелку и атласу.
       Каждый годъ стараются придать этому празднику больше разнообразія. Вотъ какъ описываютъ карнавалъ прошлаго года: «Празднество было задумано въ самыхъ широкихъ размѣрахъ: программа обѣщала нѣсколько конскихъ скачекъ съ призами, богатые костюмы, процессіи на колесницахъ, и т. п. Предполагалось, что въ первый день масляницы, въ два часа пополудни, его величество карнавалъ прибудете въ Римъ; особая назначенная для того свита торжественно выйдетъ ему на встрѣчу, послѣ чего они медленно проѣдутся по Корсо. Процессія вышла очень эффектная: много бархата, шелка и мишуры вокругъ колесницъ, группы всадниковъ, въ одеждахъ всѣхъ вѣковъ, начиная отъ рыцаря въ латахъ до изящныхъ придворныхъ. Такъ какъ первый въѣздъ карнавала означаетъ, что онъ только что народился и не успѣлъ еще вылупиться изъ яйца, поэтому наверху одной колесницы, украшенной группами ряженыхъ, помѣщено громадное яйцо. Къ концу процессіи яйцо это раскрывается и оттуда показывается небольшая фигура: она покачивается и переваливается, какъ ребенокъ, еще не пріучившійся ходить, и кусаете костяное кольцо, — этимъ хотятъ показать, что у ребенка не прорѣзались еще зубы. Къ концу масляницы онъ успѣетъ вырости и возмужать, обростетъ черной бородой и будетъ лорнировать дамъ, подъ конецъ онъ состарѣется и посѣдѣетъ, и наканунѣ поста скончается, вмѣстѣ съ послѣдней ракетой фейерверка. Здѣшнее общество художниковъ также показалось на карнавалѣ. Оно устроило очень эффектную процессію, изображавшую средневѣковую охоту, съ герцогомъ на конѣ, пажами и собаками и настоящей дикой козой; ему же принадлежали колесница, убранная зеленью, на которой красовалась бочка и нарисована бутылка — гербъ художническаго общества».
       Въ слѣдующіе дни очень часто бываютъ скачки. За часъ передъ этимъ по данному сигналу всѣ экипажи оставляютъ Корсо. Затѣмъ появляется отрядъ кавалеріи: сдержаннымъ галопомъ онъ проскакалъ по всей улицѣ, чтобы очистить мѣсто для бѣга... Грянули пушки и со всѣхъ сторонъ раздался крикъ: «barberi, barberi!» (barberi — бѣговыя лошади). Въ ту же минуту, точно по мановенiю волшебнаго жезла, въ приготовленный кругъ влетаютъ легкія, быстроногія животныя, пестро изукрашенныя блестками и мишурой; по бокамъ ихъ привязываютъ маленькія блестящія крылышки изъ жести. Шумъ этихъ вертящихся крылышекъ подстрекаетъ лошадей, и онѣ, при восторженныхъ кликахъ разступившагося на двѣ стороны народа, несутся, какъ молнія. Топоте коней по каменной мостовой, хлопанье въ ладоши, крикъ тысячи голосовъ — все это напоминаетъ ристалище древнихъ римлянъ. Опоздавшихъ лошадей встрѣчаютъ насмѣшками, криками и даже ударами... Очень часто собака, которыми особенно богатъ Римъ, вдругъ попадаетъ на мѣсто предназначенное для боя. Всѣ рады случаю позабавиться, толпа окружаетъ въ плотную бѣдное животное. Помучивши такъ нѣсколько минутъ, ей открываютъ гдѣ нибудь выходъ и она, какъ угорѣлая, мчится вонъ отъ крика и смѣха, которые посылаютъ ей въ слѣдъ. Тутъ тоже, хоть и не въ такой степени, какъ у испанцевъ, все-таки проглядываете дикая южная натура, не вполнѣ еще смягченная образованіемъ. По вечерамъ очень часто площадь Навона служите огромной бальной залой; ее ярко освѣщаютъ разпоцвѣтными фонарями и здѣсь весело раздаются звуки музыки... Народъ въ маскахъ веселится въ томъ же родѣ, какъ и днемъ, только теперь къ вечеру всѣ страшно устали и удовольствія принимаютъ болѣе тихій характеръ. Въ одномъ мѣстѣ кучка молодежи прислушивается къ стихамъ, которые кто-то декламируетъ громко и на распѣвъ. Но вотъ раздались звуки польки и вальса и всѣ пустились въ танцы. Когда танцующими овладѣваетъ одушевленіе, появляются музыканты съ тамбуриномъ и мандалиной и начииаютъ салътареллу.
       Прощальный вечеръ— послѣдній передъ постомъ, празднуется совершенно особымъ образомъ. Лишь только начинаетъ темнѣть, вездѣ въ окнахъ, на балконахъ и изъ толпы снующаго по улицамъ народа замелькали огоньки... И огоньки эти каждую минуту умножаются не сотнями, а тысячами. Это праздникъ моколи или свѣчекъ и въ это время каждый непремѣнно идетъ съ зажженной тонкой восковой свѣчкой и самымъ фантастическимъ образомъ освѣщаетъ свои экипажи и жилища. Когда совсѣмъ стемнѣло (а на югѣ полная темнота наступаетъ необыкновенно быстро, почти внезапно), тысячи огней засверкали рѣшительно изъ всѣхъ оконъ, балконовъ и съ крыгаъ. Всѣ кареты на Корсо унизаны свѣчками и факелами и каждый сидящій въ нихъ непремѣнно держитъ зажженную восковую свѣчку, которую онъ защищаете проволочной сѣткой или бумажпымъ фонарикомъ. Самая главная задача этого вечера потушить у другаго свѣчку. Тотъ и молодецъ, кто не смотря на зорко охраняемую свѣчку, хитростью и ловкостью все-таки погасите ее; еще больше хвастаетъ потомъ тотъ, у кого долго не потушили свѣчку.
       Разнообразныя маски, блестящіе наряды и экипажи, въ которыхъ сидятъ веселыя и разодѣтыя, красивыя римлянки, цѣлое море сверкающихъ огней, смѣхъ, шутки, остроты, маленькія хитрости, чтобы надуть сосѣда и потушить его свѣчку, — все это выходите какъ -то еще забавнѣе и даже фантастичнѣе, такъ какъ происходитъ ночью, среди развалинъ и колоннъ, уходящихъ въ небо... Трудно вообразить себѣ что нибудь болѣе эффектное! Въ эту ночь все римское населеніе превращается въ дѣтей! И, действительно, пельзя не заразиться этой общей, дѣтско-шаловливой веселостью, которая обуяла всѣхъ, и стараго и малаго! Вы видите, какъ на васъ машутъ носовыми платками и шляпами, чтобы потушить вашъ огонь, и вы невольно защищаете себя... У васъ потушили свѣчку и кругомъ взрывъ хохота и остротъ. Повсюду слышутся жалобные возгласы: «Ахъ! какой стыдъ, безъ свѣчки!..» Этими словами вамъ точно говорятъ: «бѣдный простачекъ, какъ тебя легко провести!» Васъ подзадорили этимъ, и вы невольно бросаетесь съ жаромъ тушить у сосѣда его свѣчку. — Балконы тоже въ осадномъ положеніи: собравшіяся внизу около нихъ кучки народа вступаютъ съ ними въ борьбу. Они снизу бросаютъ чѣмъ попало, или навязываютъ на длинные шесты носовые платки и размахиваютъ ими во всѣ стороны, чтобы потушить свѣчки. Съ балкона ихъ отражаютъ тростями... Но вотъ молодая дѣвушка, увлекшись этимъ занятіемъ, свѣшивается по поясъ черезъ перила, и не смотря на жаръ тысячи огней, которые бросаютъ ей свѣтъ прямо въ глаза, жгутъ ея щеки, не смотря на опасность сжечь свои черныя косы, ловитъ палку, которая столь многимъ уже погасила огни. Нѣсколько минутъ длится борьба, во время которой огонь нѣсколько разъ сильно опалилъ руки дѣвушки, но вдругъ она вырвала палку, сорвала съ нее платокъ и все это бросила внизъ... Кругомъ ея раздается оглушительный взрывъ аплодисментовъ и восторжениыхъ похвалъ.
       Наконецъ съ безчисленныхъ колоколенъ раздается звонъ Аве-Маріи; въ туже минуту несутъ хоронить веселаго героя карнавала, окруженнаго зажженпыми факелами; тотчасъ всѣ тушатъ свѣчи и празднество окончено.
Tags: Водовозов, Италия, Масленица
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments