Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Неаполь. Уличная жизнь



Жизнь европейских народов. Т. 1
Водовозова Елизавета Николаевна
Издатель: Санкт-Петербург
Дата: 1875
Иллюстратор: Васнецов Виктор Михайлович
Описание: Оригинал хранится в ГПИБ
Объём: XXII, 553 с., 25 л. ил.
Стр.:300
НЕАПОЛЬ
Чудный видъ неанолптанскаго залива.— Уличная жизнь и движеніе.— Удовольствія средняго класса.— Развлеченія парода.— Чудо кипънія крови.

       «Видѣть Неаполь и умереть» говорятъ путешественники, и съ этой поговоркой вполнѣ согласится всякій, кто увидитъ этотъ городъ весною, въ мартѣ, или апрѣлѣ, когда лимонныя и померанцовыя рощи цвѣтутъ и благоухаютъ, въ то время, когда по всѣмъ заборамъ свѣшиваются гирлянды розъ, жасминовъ и тысячу другихъ душистыхъ, распустившихся цвѣтовъ, а воздухъ еще не томитъ палящимъ жаромъ. Посмотрите на городъ съ одного изъ тысячи здѣшнихъ балконовъ и передъ вами во всемъ величіи предстанетъ первый по красотѣ вовсемъ мірѣ Неаполитанскій заливъ. Везувій съ двумя верхушками,широкая кайма бѣлыхъ виллъ и селеній у его подошвы, живописные берега Сорренто и Кастелламаре и наконецъ очаровательный скалистый островъ Капри. Еще болѣе чудная картина представляется на разсвѣтѣ, когда сквозь утренній туманъ покажется розовое Тирренское море, съ окраиною голубыхъ горъ, которыя загораются одна за другою, вдоль поморья, при легкомъ сіяніи зари. Мало по малу сбѣгаетъ утренній туманъ съ роскошнаго залива и на немъ закипаетъ жизнь. Рѣзвыя лодки рыбаковъ несутся, одна за другою, въ открытое море, искать себѣ дневнаго промысла и мало по малу разоблачается Beзувій. Вотъ спадаетъ легкое покрывало съ двуглавой его верхушки и онъ поднимается бѣлымъ дымнымъ столбомъ въ ясную лазурь неба. Вотъ и другая полоса горъ, подернутая дымкою тумана, потянулась изъ за мыса до самаго края залива. Но еще болѣе волшебное зрѣлише представляетъ набережная Санта-Лучіа ночью, когда луна стоитъ надъ Везувіемъ и ея магическій свѣтъ изливается на горы, море и весь городъ. Темный лѣсъ мачтъ въ гавани утопаетъ въ серебрянныхъ парахъ. Тысячи барокъ скользятъ, какъ черныя тѣни, черезъ освѣщенную полосу, появляются и исчезаютъ... Изъ мрака ночи на горизонтѣ поднимается двухъярусная скала Капри, чистымъ серебромъ свѣтятся горы Кастелламаре и Сорренто, тихо блеститъ Везувій; но вотъ онъ вдругъ выбросилъ изъ своего жерла огненную звѣзду: она сверкнула на минуту, освѣтила огненнымъ пламенемъ мрачное покрывало исполина и быстро потухла. Здѣсь, куда бы вы ни пошли, Везувій будетъ васъ вездѣ преслѣдовать, хоть онъ и находится въ двухъ часовомъ разстояніи отъ города. Многія улицы города замыкаются этиыъ вѣчно дымящимся вулканомъ: плывете ли вы въ алой баркѣ по заливу, бродите ли по мертвымъ улицамъ Помпеи, слушаете ли подъ пальмой чудную пѣснь неаполитанскихъ рыбаковъ, передъ вами всегда Везувій. Всюду и между лѣсомъ колоннъ, и въ глубинѣ аллей, обвитыхъ виноградными гирляндами, на голубомъ фонѣ неба, всегда рисуется онъ, съ своимъ дымомъ, какъ духъ тьмы, какъ мрачное видѣніе среди благоухающаго, свѣтлаго, улыбающагося земнаго рая. Вмѣстѣ съ Везувіемъ повсюду васъ здѣсь преслѣдуютъ и чудныя картины природы: куда вы ни обернетесь, всюду благоуханіе померанцевъ, роскошная растительность, вездѣ жизнь бьетъ горячимъ ключемъ.
       Вмѣстѣ съ волшебными островами, могучимъ Везувіемъ, чудными картинами природы, Неаполь представляетъ еще одно характерное свойство — это его замѣчательпый городской шумъ. Тутъ даже и ночью слухъ вашъ не отдыхаетъ отъ грохота экипажей, говора и криковъ. Чуть занимается заря и вы не успѣли еще проснуться, какъ цѣлая ватага ребятъ уже толпится у вашихъ оконъ: на видъ имъ по пяти, шести лѣтъ, одѣты они въ бѣлыя, до нельзя рваныя рубахи, чернаго отъ грязи цвѣта, сами совсѣмъ чумазые, грязные и на головѣ, вмѣсто шапки, цѣлый войлокъ изъ собственныхъ нечесаныхъ волосъ. Они визжатъ, пищатъ у вашихъ оконъ на разные голоса, что нибудь декламируютъ съ комическими театральными жестами, или, защемивъ пальцами носъ, распѣваютъ новыя аріи, жестоко взвизгивая при каждомъ куплетѣ: «тики такъ. . тики такъ... чи... чи... эччеленца дай на макарони! всѣ ѣдятъ макарони!.. Чи... чи... эчеленца» и т. д.
       Окрестности Неаполя такъ великолѣпны, что самый городъ съ бѣлыми домами и плоскими крышами не производить особенно пріятнаго впечатлѣнія. Мостовая сдѣлана изъ большихъ плитъ лавы, но улицы, за исключеніемъ одной, двухъ, очень узкія и рѣдко метутся или чистятся. На нихъ, какъ и въ другихъ городахъ, кофейни, лавки, магазины, a посрединѣ непрерывнымъ рядомъ ѣдутъ экипажи въ два ряда; ремесленники, которые работаютъ подъ открытым небомъ, сидя вдоль тротуаровъ, замѣчательная пестрота лицъ, одеждъ и разнообразіе житейскихъ сценъ, представляютъ для европейскаго путешественника совершенно незнакомыя ему явленія. Свои издѣлія ремесленники продаютъ тутъ же въ балаганахъ, которые у нѣкоторыхъ такъ велики, что доходятъ до средины улицы. Въ углахъ болѣе свободныхъ стоятъ продавцы съ макаронами, самымъ любимымъ кушаньемъ неаполитанцевъ, устрицами; тутъ жарятъ и продаютъ каштаны, кукурузныя шишки; въ высокихъ и чистыхъ палаткахъ торгуютъ зомороженной водой, арбузами и всѣми южными фруктами; затѣмъ улицу загромождаютъ столики мѣнялъ и писцовъ, передъ которыми стоятъ женщины и диктуютъ письма и просьбы... А вонъ тамъ собралась кучка людей, посреди которыхъ стоитъ мужчина въ изорванной одеждѣ, держитъ передъ собою старую потертую книгу и съ необыкновеннымъ жаромъ, сопровождая декламацію театральными жестами читаетъ какую-то устарѣвшую пьеску, гдѣ главнымъ героемъ является непремѣнно разбойникъ. Слушатели не только внимательны, но даже увлекаются такъ, что отъ времени до времени дѣлаютъ выразительные жесты... Тамъ и сямъ спятъ ладзарони, эти дѣти Неаполя, который никогда не имѣютъ никакого опредѣленнаго занятія, не занимаются никакими ремеслами, между тѣмъ и не нищенствуютъ, т. е. не нищенствуютъ такъ, какъ у насъ на московскихъ церковныхъ папертяхъ. Ихъ главное занятіе повсюду сопровождать форестьера, даже и тогда, когда около него уже есть проводникъ, когда самъ иностранецъ проситъ оставить его одного, или по крайней мѣрѣ, не увеличивать его свиту. Ладзарони спитъ десять мѣсяцевъ въ году подъ открытымъ небомъ, на мостовой или на ступенькахъ крыльца, словомъ гдѣ придется, всегда босой, въ какихъ-то рваныхъ лохмотьяхъ, которые совершенно открываютъ его руки и мохнатую грудь. Но если вы хоть минуту засмотритесь на него, когда онъ валяется, или потягивается на солнцѣ, онъ непремѣнно вскочитъ и съ твердымъ сознаніемъ своего права потребуетъ съ васъ плату за это удовольствіе. Чтобы пополнить картину уличной неаполитанской жизни, можно еще прибавить, что на набережной Санта-Лючія бьетъ сѣрный ключъ; женщины съ утра до поздней ночи черпаютъ эту цѣлебную воду и предлагаютъ ее тутъ же сидящимъ дамамъ и мужчинамъ. которые, выпивъ стаканъ такой воды, закусываютъ маленькимъ кренделемъ. Кромѣ пустой житейской болтовни на Санта-Лючіи и питья цѣлебной воды, среднее сословіе развлекается здѣсь еще тѣмъ, что ходить смотрѣть на купающихся, которые бросаются передъ всей публикой въ воду. И дѣйствительно, любопытно смотрѣть на ребятишекъ, которые плаваютъ здѣсь, какъ дельфины: при этомъ обыкновенно они прыгаютъ въ воду откуда нибудь съ высокаго мѣста, мастерски ныряютъ и выдѣлываютъ всевозможныя штуки.
       Любимымъ развлеченіемъ здѣшняго населенія служатъ праздники Януарія, главнаго патрона неаполитанцевъ; праздники этого святаго бываютъ обыкновенно весною и осенью, продолжаются по цѣлой недѣлѣ, во время которой каждый день, въ соборномъ храмѣ этого святаго совершается передъ народомъ чудо кипѣнія его запекшейся крови. Въ такіе дни устраиваютъ, разумѣется, всевозможныя процессіи. Главную роль при этомъ играютъ хотя серебрянныя, но довольно грубыя изваянія святаго Януарія, которыя чрезвычайно напоминаютъ собою древнихъ языческихъ кумировъ. Люди въ странной одеждѣ ставятъ эти грубыя изваянія на доски, поверхъ головы, какъ у насъ статуетчики, торгующіе въ рынкѣ статуями, и, сопровождаемые духовенствомъ, торжественно носятъ ихъ по улицамъ.
       Служба, въ которой совершается чудо кипѣнія запекшейся крови св. Януарія, чрезвычайно странна. При входѣ въ церковь прежде всего бросаются въ глаза десять старыхъ женщинъ, которыя стоятъ у рѣшетки: онѣ носятъ фамилію Януарія и, какъ избранницы слѣпаго случая, удостоившаяся носить это святое имя, стоятъ впереди всѣхъ. Священники въ парадныхъ облаченіихъ выносятъ серебрянное изваяніе Януарія, ставятъ его на престолъ, и одѣваютъ его въ драгоцѣнныя ризы. Потомъ старшій изъ священниковъ подходитъ къ алтарю съ кристальнымъ сосудомъ въ рукахъ, внутри котораго видна запекшаяся кровь. Священникъ вертитъ въ своихъ рукахъ этотъ сосудъ, какъ бы показывая его народу. Тутъ начинается чтеніе и пѣніе молитвъ, колѣнопреклоненіе, громкія рыданія и вопли. Присутствующіе усердно упрашиваютъ Януарія послать имъ поскорѣе чудо кипѣнія его крови; они такъ страстно, такъ горячо его объ этомъ просятъ, что по всей церкви раздается ихъ шепотъ, а иногда и цѣлыя фразы молитвъ, которыя они тутъ же изобрѣтаютъ, какъ имъ это подсказываетъ ихъ минутное настроеніе. Одни настойчиво требуютъ у Януарія, чтобы онъ скорѣе посылалъ чудо, другіе даже съ гнѣвомъ укоряютъ его, что онъ такъ долго заставляете ихъ ждать. Между тѣмъ священнодѣйствующій, держа свѣчку въ одной рукѣ, другою все это время вертитъ святой сосудъ. Иногда чудо очень долго не совершается, выраженія гнѣва слышатся со всѣхъ сторонъ все громче и громче; многіе обращаются назадъ и осматриваютъ другъ друга, нѣтъ ли между ними форестьера. «Видно между нами есть иновѣрецъ и св. Януарш не хочетъ его удостоить видѣть чудо», — и форестьеръ тогда долженъ поскорѣе отретироваться самъ, пока ему не показали дверь. Послѣ долгихъ молитвъ кровь дѣйствительно закипаетъ и священникъ показываете желанное чудо народу, высоко поднимая чашу... Тогда раздаются уже радостные крики, слова горячей благодарности и всѣ начинаютъ тѣсниться къ священнику, чтобы поцеловать сосудъ. Тѣмъ и кончается церемонія.
       Какимъ образомъ совершается чудо? Быть можетъ этому помогла близость зажженой свѣчи, которую все время держалъ священникъ, а можетъ быть и что нибудь другое,— только кровь дѣйствительно закипѣла.
Tags: Водовозов, Италия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments