Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

"Сказ о Ясном Соколе"

(Продолжение)




  Глава 1. Прошлое. Сказ о Ясном Соколе
  Жили-были в стародавние времена в скуфе лесном  орач-труженик  Любомир Ведаславич с женой-ладушкой Младой Зареславной: и даровал им Род девять сыновей да трёх дочерей. Любомир Ведаславич поднимал сынов на ноги, приучал их к трудолюбию и жизни праведной, а подле него постоянно была дочка младшенькая, Настенька, всё-то она подмечала, все слова и наставления батюшкины запоминала.
  А старших дочерей, Забаву и Весняну, воспитала и лаской обогрела Млада Зареславна. Дети выросли, а родители постарели. Оженил сыновей своих Любомир Ведаславич, каждому нашёл невесту пригожую из рода славного, рода древнего. Расселились сыновья с семьями своими по всему близлежащему краю и стали трудиться и созидать на благо рода своего.
  Но вот пришло время, отведённое Родом и Макошью, пришёл черёд — умерла у орача-труженика жена-ладушка Млада Зареславна. Сотворили ей кроду  всем миром , совершили по ней славную тризну , и стал Любомир Ведаславич один растить своих дочерей. Все три его дочери были на диво красивые и красотой равные, а нравом — разные.
  Старый орач-труженик жил в труде и достатке и жалел своих дочерей. За-хотел он было взять во двор какую ни есть старушку-бобылку , чтобы она по хозяйству заботилась. А меньшая дочь, Настенька, говорит отцу-батюшке:
  — Не надобно, милый батюшка, бобылку брать, я сама буду по скуфу прибираться и о хозяйстве рода нашего заботиться.
  Настенька с раннего детства радетельная была. А старшие дочери, Забава и Весняна, ничего не сказали, лишь по ласке материнской грустили.
  Стала Настенька вместо своей матушки хозяйство по скуфу вести. И всё-то она умеет, всё у неё ладится, а что не умеет, к тому привыкает, а, привыкши, тоже ладит с делом. Отец глядит и радуется, что Настенька у него такая умница да трудолюбивая и нравом кроткая. И из себя Настенька была хороша — краса-вица писаная, и от доброты краса её прибавлялась.
  Сёстры её старшие тоже были красавицы, только им всё мало казалось своей красоты, и они старались прибавить её румянами и белилами и ещё в обновки нарядиться, чтобы в соседнем селении на девичьих посиделках покрасоваться. Сидят, бывало, Забава и Весняна да целый день охорашиваются, а к вечеру всё такие же, что и утром были. Заметят они, что день прошёл, сколько румян и белил они извели, а лучше не стали, и сидят сердитые.
  А Настенька устанет к вечеру, зато знает она, что скотина накормлена, во всём тереме прибрано, чисто, ужин она приготовила, хлеб на завтра замесила, и батюшка будет ею доволен. Глянет она на сестёр своими ласковыми глазами и ничего им не скажет. А старшие сёстры тогда ещё более сердятся. Им кажется, что Настенька-то утром не такая была, а к вечеру похорошела — с чего только, они не знают.
  Пришла нужда отцу на торжище  ехать. Он и спрашивает у дочерей:
  — А что вам, доченьки, привезти, чем вас порадовать?
  Старшая дочь Забава говорит отцу:
  — Привези мне, батюшка, полушалок, да чтоб цветы на нём большие были и золотом расписанные.
  — А мне, батюшка, — Весняна говорит, — тоже привези полушалок с цветами, что золотом расписанные, а посреди цветов чтоб красное было. А ещё привези мне сапожки с мягкими голенищами, на высоких каблучках, чтоб они о землю топали.
  Старшая дочь обиделась на среднюю, ибо её матушка более всего баловала, и сказала отцу:
  — И мне, батюшка, и мне привези сапожки с мягкими голенищами и с каблучками, чтоб они о землю топали! А ещё привези мне перстень с камешком на палец — ведь я у тебя одна старшая дочь!
  Отец пообещал привезти подарки, какие наказали две старшие дочери, и спрашивает у младшей:
  — А ты чего молчишь, Настенька?
  — А мне, батюшка, ничего не надо. Я со двора никуда не хожу, нарядов мне не надобно.
  — Неправда твоя, Настенька! Как же я тебя без подарка оставлю? Я тебе тогда гостинец привезу.
  — И гостинца не нужно, батюшка, — говорит младшая дочь. — А привези ты мне, батюшка родимый, перышко Ясна Сокола из чертога Финиста , коли оно на торжище будет.
  Поехал отец на торжище, нашёл он старшим дочерям подарки, какие они наказывали ему, а пёрышка Ясна Сокола из чертога Финиста не нашёл. У всех купцов на торжище спрашивал.
  «Нету, — говорили купцы-торговцы, — такого у нас товара; спросу, — говорят, — на него нету».
  Не хотелось отцу обижать младшую дочь, свою трудолюбивую умницу, однако воротился он ко двору, а пёрышка Ясна Сокола из чертога Финиста не нашёл.
  А Настенька и не обиделась.
  — Ничего, батюшка, — сказала Настенька. — Иной раз поедешь, тогда оно и найдётся, пёрышко моё.
  Прошло время, и опять отцу нужда на торжище ехать. Он и спрашивает у дочерей, что им привезти в подарок: он добрый был.
  Забава и говорит:
  — Привёз ты мне, батюшка, в прежний раз сапожки, так пусть кузнецы-умельцы подкуют теперь каблучки на тех сапожках серебряными подковками.
  А Весняна слышит старшую сестру и говорит:
  — И мне, батюшка, тоже, а то каблучки стучат, а не звенят, пусть они звенят, а чтоб гвоздики из подковок не потерялись, привези мне ещё серебряный молоточек: я им гвоздики сама подбивать буду.
  — А тебе чего привезти, Настенька?
  — А погляди, батюшка, пёрышко от Ясна Сокола из чертога Финиста: бу-дет ли, нет ли.
  Поехал Любомир Ведаславич на торжище. Дела свои скоро сделал и старшим дочерям подарки выбрал, а для младшей до самого вечера пёрышко искал, да нет того пёрышка, никто его ни в мену, ни в покупку не даёт.
  Вернулся отец опять без подарка для младшей дочери. Жалко ему стало Настеньку, а Настенька улыбнулась отцу: она и тому рада была, что снова увидела своего родителя.
  Пришло время, поехал отец опять на торжище.
  — Чего вам, дочки родные, в подарок привезти?
  Старшая подумала и сразу не придумала, чего ей надо.
  — Привези мне, батюшка, чего-нибудь. А средняя говорит:
  — И мне, батюшка, привези чего-нибудь, а к чему-нибудь добавь ещё что-нибудь.
  — А тебе, Настенька?
  — А мне привези ты, батюшка, одно пёрышко Ясна Сокола из чертога Финиста.
  Поехал Любомир Ведаславич на торжище. Дела свои сделал, старшим дочерям подарки выбрал, а младшей ничего не нашёл: нету того Соколиного пёрышка на торжище.
  Едет отец в скуф лесной, и видит он: идёт по дороге, опираясь на посох дубовый, старый волхв, старше его, вовсе ветхий.
  — Здравствуй, дедушка!
  — Здравствуй, милый. О чём у тебя тоска-кручина?
  — А как ей не быть, дедушка! Наказывала мне дочь привезти ей одно пё-рышко Ясна Сокола из чертога Финиста. Искал я ей то пёрышко, а его нету. А дочь-то она у меня меньшая, самая любимая, пуще всех мне её жалко.
  Старый волхв задумался, а потом и говорит:
  — Ин так и быть!
  Развязал он заплечный мешок и вынул из него коробочку.
  — Спрячь, — говорит, — коробочку, в ней пёрышко от Ясна Сокола из чертога Финиста. Да упомни ещё слова мои: есть у меня один сын; тебе дочь жалко, а мне сына. Ан не хочет мой сын сейчас жениться, а уж время ему при-шло. Не хочет — неволить нельзя. И сказывает он мне: кто-де попросит у тебя это пёрышко, ты отдай, говорит, — это невеста моя, Сварогом данная, просит.
  Сказал свои слова старый волхв — и вдруг нету его, исчез он неизвестно куда: был он или не был!
  Остался отец Настеньки с пёрышком в руках. Видит он то пёрышко, а оно серое, простое. А найти его нельзя было нигде. Вспомнил отец, что старый волхв ему сказал, и подумал: «Видно, Настеньке моей такую судьбу Макошь сплела, и выходит ей — не знавши, не видавши, выйти замуж неведомо за кого».
  Приехал отец домой, в скуф лесной, подарил подарки старшим дочерям, а младшей Настеньке отдал коробочку с серым пёрышком.
  Нарядились старшие сёстры и посмеялись над младшей.
  — А ты, Настенька, воткни своё воробьиное пёрышко в волоса, да и кра-суйся перед зерцалом.
  Настенька промолчала, а когда в тереме легли все спать, она положила пе-ред собой простое серое пёрышко Ясна Сокола из чертога Финиста и стала им любоваться. А потом Настенька взяла пёрышко в свои руки, подержала его при себе, погладила и нечаянно уронила на пол.
  Тотчас ударился кто-то в окно. Окно открылось, и влетел в горницу Ясный Сокол. Приложился он до полу и обратился в прекрасного молодца. Закрыла Настенька окно и стала с молодцем разговор задушевный разговаривать. А к утру отворила Настенька окно, приклонился молодец до полу, и обратился тот час молодец в Ясного Сокола, а Сокол оставил по себе простое, серое пёрышко и улетел в синие небеса.
  Три вечера привечала Настенька Сокола. Днём он летал по поднебесью, над полями, над лесами, над горами, над морями, а к вечеру прилетал к Настеньке и делался добрым молодцем.
  На четвёртый вечер старшие сестры расслышали тихий разговор Настеньки, услышали они и чужой голос доброго молодца, а наутро спросили младшую сестру:
  — С кем это ты, сестрица, ночью беседуешь?
  — А я сама себе слова говорю, — ответила Настенька. — Подруг у меня нету, днём я в трудах по хозяйству, говорить некогда, а вечером я беседую сама с собой.
  Послушали старшие сестры младшую, да не поверили ей. Сказали они ба-тюшке:
  — Батюшка, а у Настеньки-то нашей суженый есть, она по ночам с ним видится, и разговор с ним разговаривает. Мы сами слыхали.
  А батюшка им в ответ:
  — А вы бы не слушали, — говорит.— Чего бы у нашей Настеньки суженому не быть! Худого тут нету, девица она пригожая и в пору свою вышла; Даждьбог даст, придёт и вам черёд.
  — Так Настя-то не по череду суженого своего узнала, — сказала Забава, — мне бы сталось первее её замуж выходить.
  — Оно правда твоя, — рассудил батюшка. — Так судьба-то не по счёту идёт, а по повелению Рода и по желанию Макоши. Иная невеста в девках до старости лет сидит, а иная с младости всем людям мила.
  Сказал так отец старшим дочерям, а сам подумал: «Иль уж слово того ста-рого волхва сбывается, что пёрышко мне подарил! Беды-то нету, старый волхв временем умудрён, и всеми небесными богами любим, да хороший ли человек сын его, что будет суженым у Настеньки!»
  А у старших дочерей своё желание было, решили они отвадить ночного гостя, чтобы Настю ранее их замуж не сосватали. Как стало время на вечер, Настенькины сёстры вынули ножи из черенков, а ножи воткнули в раму окна и вкруг него, а кроме ножей, воткнули ещё туда острые иголки, да стрелы калёные. Настенька в то время за коровами в хлеву убирала и ничего не видела.
  И вот, как стемнело, летит Ясный Сокол к Настенькину окну. Долетел он до окна, ударился об острые ножи да об иглы и стрелы, бился-бился, всю грудь изранил, а Настенька уморилась за день в трудах, задремала она, ожидаючи своего Ясна Сокола, и не слышала, как бился её Сокол в окно.
  Тогда Ясный Сокол сказал громко:
  — Прощай, моя красная девица! Коли нужен я тебе, ты найдёшь меня, хоть и очень далеко я буду! А прежде того, идучи ко мне за тридевять земель , в тринадесятый чертог , ты семь пар железных сапог износишь, семь хлебов же-лезных изглодаешь.
  И услышала Настенька сквозь дремоту слова Ясна Сокола, а встать, про-будиться не могла. А утром пробудилась она, загоревало её сердце. Посмотрела она в окно, а в окне кровь Ясна Сокола на солнце сохнет. Заплакала тогда Настенька. Отворила она окно и припала лицом к месту, где была кровь Ясна Со-кола из чертога Финиста. Слёзы смыли кровь Сокола, а сама Настенька словно умылась кровью суженого и стала ещё краше.
  Пошла Настенька к отцу и сказала ему:
  — Не брани меня, батюшка, отпусти меня в путь-дорогу неблизкую, да за тридевять дальних далей. Даждьбог даст, жива буду — свидимся, а ежели помру — на роду, знать, мне было написано.
  Жалко было отцу отпускать неведомо куда любимую младшую дочь. А не-волить её, чтоб при скуфе лесном она жила, нельзя, Сварог не велит. Знал отец: любящее сердце девицы сильнее власти отца и матери, оно подвластно только Ладе и Макоши. Простился он с любимой дочерью, благословил её в путь-дорогу дальнюю и отпустил под покровительство светлых богов.
  Кузнец-умелец сделал Настеньке семь пар железных сапог, взяла ещё На-стенька семь железных хлебов, поклонилась она родимому батюшке и старшим сёстрам своим, братьев своих любимых повидала, курган матери навестила, требы Роду и Ладе принесла, и отправилась в путь-дорогу искать своего суженого Ясна Сокола.
  Идёт Настенька путём-дорогою. Идёт она не день, не два, не три дня, идёт она долгое время. Шла она и чистым полем, и урманным лесом , шла и высокими горами. В полях птицы ей песни пели, урманные леса её привечали, с высоких гор она всем миром любовалась, и дошла она, наконец, до долины див-ной, где вайтманы  торговые стояли и из долины сей в небеса безкрайние уле-тали. Упросилась Настенька к добрым людям на вайтману торговую и отбыла в дальний путь с родимой земли, за тридевять дальних далей .
  Долго мчалась вайтмана торговая средь звёзд небесных, сколько прошло времени, неведомо, только Настенька одну пару железных сапог износила, один железный хлеб изглодала, а тут и путь вайтманы закончился, а Настенькиному пути конца и краю нет. Вздохнула тогда Настенька устало, а как села вайтмана торговая на землю дивную, пошла она по дороге лесной, вслед за уходящим на покой солнцем синим. Долго шла она, уже и ночь наступила, в небесах над зем-лёю две луны засияли, и видит Настенька терем в лесу.
  Подумала Настенька: «Пойду в терем, людей спрошу, не видали они моего Ясна Сокола из чертога Финиста!»
  Постучалась Настенька в терем. Жила в том тереме одна старушка — доб-рая или злая, про то Настенька не знала. Отворила старушка сени — стоит перед ней красная девица.
  — Пусти, бабушка, ночевать!
  — Входи, голубушка, гостьей будешь. Как тебя звать, милая?
  — Настенька. А Вы кто будете, бабушка?
  — Я богиня Карна. А далеко ли ты идёшь, молодая?
  — Далеко ли близко, сама не ведаю, бабушка. А ищу я Ясна Сокола из чертога Финиста. Не слыхала ли ты про него, бабушка Карна?
  — Как не слыхать! Я старая, давно на свете Сварожьем живу, я про всех во всех мирах слыхала! Далеко тебе до чертога Финиста добираться, голубушка, ещё полтора круга дальних далей .
  Наутро богиня Карна разбудила Настеньку и говорит ей:
  — Ступай, милая, теперь к моей родной сестре, богине Желе. Она старше меня и ведает больше. Может, она добру тебя научит и скажет, где твой Ясный Сокол живёт. А чтоб ты меня, старую, не забыла, возьми-ка вот серебряное донце да золотое веретёнце, станешь кудель прясти — золотая нитка потянется. Береги мой подарок, Настенька, пока он дорог тебе будет, а не дорог станет — сама его подари.
  Настенька взяла подарок, полюбовалась им и сказала хозяйке Карне:
  — Благодарствую, богиня-бабушка. А куда же мне идти, в какую сторону?
  — А я тебе клубочек дам — самокатный да путимерный . Куда клубочек покатится, и ты ступай за ним вослед. А передохнуть задумаешь, голубушка, сядешь на травку — и клубочек остановится, тебя ожидать будет.
  Поклонилась Настенька старой богине Карне и пошла вослед за клубочком. Долго ли, коротко ли шла Настенька, пути она не считала, сама себя не жалела, а видит она — леса стоят тёмные, страшные, в полях трава растёт нехлебная, колючая, горы встречаются голые, каменные, и птицы над землёй не поют. Шла Настенька всё далее, всё скорее она спешила. Глядь, опять долина дивная, а на ней вайтманы златые, да все торговые. Упросилась Настенька к добрым людям на вайтману златую, торговую, переобулась во вторую пару железных сапог, забрала клубочек путимерный и отбыла с дивной земли, где богиня Карна жила.
  Долго мчалась вайтмана златая средь звёзд небесных, сколько прошло времени — неведомо, только Настенька ещё одну пару железных сапог износи-ла, ещё один железный хлеб изглодала, а тут и путь вайтманы златой закончил-ся, а Настенькиному пути конца и краю нет.
  Села вайтмана златая на землю тёмную, неприглядную. Рудно солнце  за горы садится, тепла и света немного даёт, а лун в небесах над этой землёй и во-все нет. Видит Настенька — чёрный лес близко, и ночь холодная наступает, а на краю леса в одиноком теремке огонёк зажгли в окне.
  Выпустила Настенька клубочек путимерный из рук на неприглядной земле, и покатился он к тому теремку. Пошла за ним Настенька и постучалась с окошко:
  — Хозяева добрые, пустите ночевать!
  Вышла на крыльцо теремка старушка, древнее той, что прежде привечала Настеньку.
  — Куда идёшь, красная девица? Кого ты ищешь на свете?
  — Ищу, бабушка, Ясна Сокола из чертога Финиста. Была я у старой богини Карны в лесу, на дивной земле под солнцем синим, ночь у неё ночевала, она про Ясна Сокола слыхала, а не ведает его на своей земле. Может, сказывала, родная её сестра, богиня Желя, ведает.
  Пустила старушка Настеньку в теремок, накормила, напоила, и спать уложила. А наутро разбудила гостью и сказала ей:
  — Слушай меня, девица милая. Это меня называют богиней Желей. Далеко тебе искать своего Ясна Сокола будет, до чертога Финиста от нас не менее двудевять дальних далей с половиною  будет. Ведать я про него ведала, да ви-дать на нашей неприглядной земле — не видала. А иди ты теперь к нашей старшей двоюродной сестре, богине Срече , она младшая дочь Богородицы Макоши, плетёт людям счастливую судьбу, и посему знать про него должна. А чтоб помнила ты обо мне, возьми от меня небольшой подарок. По радости он тебе памятью будет, а по нужде помощь окажет.
  И дала богиня Желя своей гостье в подарок серебряное блюдо и золотое яичко.
  Попросила Настенька у старой богини-хозяйки прощенья за причинённые хлопоты, поклонилась ей и пошла вослед клубочку путимерному.

(Продолжение следутет)

Tags: Левашов, сказ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments