Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Испания. Бычачьи травли.





      Люди, доведённые до уровня животного легко управляемы. Если вы не законно захватили власть и хотите его удержать изпользуют различные способы, чтобы довести население до этого уровня. Одним из способов являются вот такие представления, как бои с быками в Испании.
       Думаете сегодня эти способы не изпользуются?
       Вы любите бокс, бои без правил, смотрите различные шоу, где люди падают, разбиваются? "Большие гонки" на Перовом канале, например. Чем вы лучше животного?

Жизнь европейских народов. Т. 1
Водовозова Елизавета Николаевна
Издатель: Санкт-Петербург
Дата: 1875
Иллюстратор: Васнецов Виктор Михайлович
Описание: Оригинал хранится в ГПИБ
Объём: XXII, 553 с., 25 л. ил.
Стр.:375

Бычачьи травли.— Страсть испанца къ разныінъ боямъ— Разница между бычачьими травлями и боемъ.— Какъ ведутъ себя испанцы во время боя.




      Ничто не можетъ дать такого полнаго понятія о наслажденіяхъ, страстяхъ, характерѣ и физіономіи испанскаго народа, какъ бои быковъ, самое высшее и любимое изъ всѣхъ удовольствій испанца. Какую бы новую пьесу ни провозгласила заманчиво-составленная афиша, ничто не возбудитъ такого живаго любопытства, какъ объявленіе о бычачьихъ травляхъ. Водоносы, погонщики муловъ, женщины, работающія на фабрикахъ, скорѣе откажутся отъ своего обѣда, большею частью состоящаго изъ куска хлѣба съ чеснокомъ, а ужъ ни за что не пропустятъ этого представленія. Столько же любопытства возбуждаютъ эти бои быковъ и въ болѣе богатыхъ классахъ общества. За нѣсколько дней красныя афиши извѣщаютъ о бои быковъ, при этомъ подробно объявляютъ сколько быковъ будутъ по одиночкѣ выпущены въ циркъ, съ какого они пастбища и кому принадлежйтъ каждый изъ нихъ; за тѣмъ слѣдуютъ имена пжадоровъ (всадниковъ вооруженныхъ копьями), матадоровъ (убивающихъ быка шпагами) и всѣхъ участвующихъ въ бою.
      Бычачьи травли служатъ воскреснымъ развлеченіемъ испанцевъ; бои же быковъ составляютъ чрезвычайныя празднества, можно даже сказать самыя большія въ году. Въ Мадридѣ и Севильѣ въ жаркіе лѣтніе мѣсяцы, при хорошей погодѣ бои быковъ бываютъ каждое воскресенье; въ другихъ же городахъ только разъ въ годъ, но за то обыкновенно цѣлыхъ три дня къ ряду.
      Разница между бычачьего травлею и боемъ заключается въ томъ, что въ травляхъ можетъ принимать участіе всякій желающій и разумѣется такихъ находится несчетное число. Въ бояхъ же наоборотъ, сражаются только опытные бойцы, которые носятъ общее названіе moppepocoes. Бычачьи травли происходят на рыночныхъ площадяхъ города. Площадь, въ такомъ случаѣ, загораживается крѣпкими досками; одна изъ досокъ поднимается для пропуска зрителей, обязанныхъ платить за входъ извѣстную сумму. Вся площадь и балконы кишатъ народомъ. Посреди возвышаются подмостки для музыки, которая играетъ тѣмъ сильнѣе, чѣмъ неистовѣе дѣлается шумъ толпы. Внизу на землѣ у самыхъ подмостокъ лежатъ на животахъ множество ребятишекъ. Но вотъ растворяются ворота и быкъ быстро вбѣгаетъ на площадь. Публика привѣтствуетъ вошедшаго любимца продолжительнымъ шумомъ, свистомъ, который въ нѣсколько минутъ превращается въ оглушительный ревъ. Животное не трогается съ мѣста, только роетъ ногами землю, трясетъ головою и дико озирается кругомъ. И это естественно: его ошеломилъ этотъ гамъ и эта пестрая толпа... Испанецъ однако не можетъ выносить, когда животное хотя минуту остается въ покоѣ и вотъ зрители начинаютъ свистать на тысячу ла довъ, стучать по землѣ палками; дамы машутъ вѣерами, другіе кричать на разные голоса, шипятъ, подражая зажженымъ ракетамъ, — но быкъ еще болѣе удивленъ и въ первую минуту обыкновенно не трогается съ мѣста. Понятли вость быка конечно не велика, но какое бы животное ни очутилось среди этихъ бѣснующихся людей, да если еще оно будетъ сознавать, что невозможно убѣжать отъ нихъ, то навѣрно потеряетъ и послѣдній остатокъ смысла. Когда быкъ все еще не трогается съ мѣста, изъ дверей высовываютъ длинный прутъ, который оканчивается острыми иглами и колятъ имъ животное. Но быка это обыкновенно не особенно раздражаетъ и онъ по прежнему, не трогаясь съ мѣста, только лягаетъ да отмахивается хвостомъ, точно отъ докучливыхъ мухъ. Тогда публика издаетъ еще болѣе оглушительный ревъ, свистъ; передъ самыми глазами быка машутъ платками и палками. Животное начинаетъ дрожать отъ злости, озирается съ какою-то отчаянною смертельною рѣшимостію стереть все съ лица земли и наконецъ пускается бѣжать по площади. Смѣльчаки бѣжатъ за нимъ, дразнятъ его на разные лады, свистятъ ему прямо въ уши, колятъ прутомъ, но когда быкъ опускаетъ голову, чтобы болѣе ненавистнаго ему поднять на рога, они умѣютъ ловко увернуться, хотя очень часто при этомъ нѣсколько человѣкъ падаетъ замертво. Когда такимъ образомъ публика вволю натѣшится, впускаютъ собакъ и тогда вмѣстѣ съ ними опять травятъ быка до тѣхъ поръ, пока тотъ совсѣмъ не выбьется изъ силъ.
      Еще болѣе кровожадное зрѣлище представляютъ бои быковъ. Они происходят въ циркѣ, который выстроенъ амфитеатромъ, но безъ крыши; поэтому мѣста въ тѣни всегда бываютъ гораздо дороже, чѣмъ мѣста на солнцѣ. Для высшаго общества назначена верхняя галлерея — это самыя дорогія мѣста. Тутъ публика ведетъ себя еще безпокойнѣе, чѣмъ на бычачьихъ травляхъ.
      Мужчины и женщины, богатые и бѣдные, знатные и простые всѣ разодѣты въ самый лучшій національный костюмъ; дамскіе вѣера сверкаютъ дорогими каменьями, ихъ черныя мантильи какъ-то особенно элегантны. Держитъ же себя эта публика ужь совсѣмъ не чинно: всѣ безъ исключенія кричатъ во все горло, бросаютъ куда ни попало косточки и объѣдки фруктовъ, словомъ стараются изъ всѣхъ силъ походить болѣе на животныхъ, чѣмъ на людей... Но вотъ распорядитель празднества подаетъ знакъ изъ своей ложи, — труба заиграла, ворота отворились и выѣхали богато одѣтые бойцы. Ихъ узкое платье все вышито золотомъ и серебромъ, сверху наброшены красные бархатные плащи, тоже увѣшанные золотыми украшеніями; бархатные панталоны съ боковъ вышиты золотою гирляндою; коротенькія курточки увѣшаны бляхами, которыя усыпаны драгоцѣнными камнями. На головахъ черныя шапочки; на ногахъ легкіе башмаки съ серебрянными пряжками. У всѣхъ бойцовъ на головѣ тонкія, длинныя косы. Изъ бойцовъ не всѣ играютъ одинаково важную роль, поэтому и въ одеждѣ ихъ есть нѣкоторое различіе.
      Пикадоре сидитъ на скверной лошади, у которой завязаны глаза. У пикадора только куртка также богато вышита, какъ и у другихъ бойцовъ; панталоны же его сдѣланы изъ толстой кожи и надѣваются на тяжелые желѣзные обручи, которые защищаютъ его ноги отъ ударовъ; отъ этой тяжести пикадоръ совсѣмъ не можетъ передвигать ноги и когда во время боя его опрокинута вмѣстѣ съ его лошадью, онъ не можетъ даже подняться безъ чужой помощи. Пикадоръ непремѣнно вооруженъ копьемъ, остріе котораго, длиною съ булавку, можетъ только уколоть, но не ранить быка. Бойцы въ строгомъ порядкѣ направляются къ мѣсту, гдѣ сидитъ распорядитель, сначала кланяются ему, а потомъ публикѣ. Распорядитель привстаетъ еъ своего мѣста и бросаетъ на арену ключь отъ помѣщенія быковъ. Тогда бойцы снимаютъ свои плащи, между тѣмъ, строго соблюдая порядокъ и послѣдовательность празднества, выносятъ орудія пытки и боя — шесты съ остріями различной формы. Быка, предназначеннаго для боя, за нѣсколько часовъ передъ этимъ ставятъ въ крошечный узкій сарай, гдѣ ему даже трудно повернуться и все время колятъ его острою палкою, которая впрочемъ устроена такъ, чтобы причинять сильную боль, но не вызывать кровотеченія. Понятно, когда, послѣ такой пытки, несчастному животному открываютъ дверь, онъ съ бѣшеною радостью бросятся въ нее, чтобы избавиться отъ своихъ мучителей. Вотъ какъ описываютъ очевидцы самый бой: «Послѣ всѣхъ мученій, которыя быкъ перенесъ въ сараѣ и за минуту передъ тѣмъ, какъ выпустить его на арену, ему воткнули въ кожу розетку на желѣзной иголкѣ съ крючкомъ на концѣ и такимъ образомъ достойно закончили прежнія истязанія. Выбѣжавъ, быкъ остановился только на одно мгновеніе, потомъ сейчасъ же нагнулъ голову къ землѣ и бросился къ одному изъ торреросовъ. Тотъ встрѣтилъ его съ величайшимъ хладнокровіемъ и, держа ему передъ глазами пестрый платокъ, ловко увернулся, направляя быка къ одному изъ пикадоровъ. Тѣ сидѣли неподвижно на коняхъ, съ вытянутыми впередъ пиками, или дѣлали лишь пару шаговъ на встрѣчу быку, чтобы вызвать его на бой. Такъ какъ они постоянно давали нападать на себя справа, то закрывали лошадямъ правый глазъ. Задачей ихъ было не давать быку подойти къ лошади; однако бѣдныя, изнеможенныя и приговоренныя къ смерти клячи рѣдко имѣли достаточно силы, чтобы помогать удару пикадора и потому всегда дѣлались жертвой непріятеля. Быкъ, подбѣжавъ къ всаднику, остановился на нѣсколько секундъ, рылъ землю ногами, отбрасывая песокъ далеко назадъ, билъ хвостомъ по воздуху, дико вертѣлъ глазами, потомъ вдругъ, опустивъ голову, стремительно бросился на лошадь, но при этомъ наткнулся со всего размаха на пику, направленную пикадоромъ въ его затылокъ. Однако лошадь съ сѣдокомъ были далеко отброшены этимъ толчкомъ, но остались на этотъ разъ цѣлы и невредимы. Быкъ съ яростнымъ ревомъ отбѣжалъ прочь и затрясъ окровавленной и разорванной пикою шеей. Потомъ онъ снова бросился на дразнившихъ его пѣшихъ бойцовъ, плащи которыхъ выводили его изъ себя, и на другаго пикадора. При второмъ нападеніи ему удалось добраться до лошади и онъ въ ту-же минуту воткнулъ ей глубоко въ животъ свои острые рога. Счастье для бѣднаго животнаго, если первый ударъ попадетъ въ грудь и будетъ- смертеленъ! Бѣда, если рога только разорвутъ животъ... Если у бѣдной лошади распоротъ животъ и выпавшія кишки волочатся по землѣ, всадникъ и при этомъ заставляетъ ее идти противъ быка.
      Эта минута — особенное наслажденіе для испанца. Идетъ такая несчастная лошадь на новую муку и сама, собственными копытами путается въ своихъ внутренностяхъ и топчетъ ихъ. При этомъ пикадоры колятъ еще пиками выпавшія внутренности. Дрожа всѣмъ тѣломъ, судорожно двигая губами, стояли лошади и ждали втораго, третьяго удара разъяреннаго животнаго, пока смерть не приходила наконецъ прекратить ихъ пытку; онѣ падали, буквально замученныя до смерти. Пикадоры отправлялись за арену и снова являлись на сцену на свѣжей лошади. Если въ павшихъ животныхъ оставалась еще искра жизни, ихъ били и мучили на всевозможные лады, чтобы заставить кое-какъ дотащиться собственными силами до общаго смертнаго одра, предназначеннаго для жертвъ боя; тутъ съ нихъ наскоро срывали сѣдла и не медля ни минуты опять бросались въ бой. Только убитую на повалъ и болѣе чѣмъ полумертвую лошадь оставляютъ покойно на мѣстѣ.
      При каждомъ удачномъ отпорѣ нападенію быка зрители апплодировали пикадору, при каждомъ ударѣ, полученномъ лошадью — быку. Раздавались со всѣхъ сторонъ голоса самой возмутительной безчувственности: — «А! попалась лошадка, ступай ка теперь въ больницу, да полѣчись! видишь, съ какимъ молодцомъ тебѣ пришлось имѣть дѣло!» — и тому подобныя изрѣченія, сопровождавшіяся грубымъ смѣхомъ. Чѣмъ ужаснѣе была изранена лошадь, тѣмъ сильнѣй становился восторгъ зрителей; но если падалъ пикадоръ — одушевленіе не знало уже никакихъ предѣловъ. Одинъ изъ нихъ, напримѣръ, ударился затылкомъ о деревянный барьеръ, такъ что былъ вынесенъ за-мертво; къ счастію это оказался только обморокъ и онъ отдѣлался шрамомъ надъ глазомъ. Другой пикадоръ вывихнулъ себѣ руку и сдѣлался на всю жизнь неспособнымъ къ бою. Перваго быкъ убилъ бы непремѣнно вмѣстѣ съ лошадью, еслибъ подоспѣвшіе пѣшіе бойцы не отвлекли его вниманія маханіями своихъ платковъ». Но не умеръ-ли пикадоръ? не ушибся-ли, не раненъ-ли онъ? О! объ этомъ никто не безпокоится.... Правда, что это не часто случается, да главное въ томъ, что объ этомъ никто и не думаетъ. Опрокинувъ трехъ, четырехъ пикадоровъ, быкъ свирѣпо бѣгаетъ по аренѣ; въ эту минуту его никто не смѣетъ болѣе раздражать, его бѣшеные, налившіеся кровью глаза исполнены дикаго торжества; арена пуста, на ней лежатъ только трупы убитыхъ имъ лошадей; въ ярости быкъ снова поднимаетъ ихъ на окровавленные свои рога, подбрасываетъ ихъ вверхъ, топчетъ, раздираетъ.... Вотъ въ этомъ и заключается первое дѣйствіе боя; оно продолжается обыкновенно минутъ около двадцати, а иногда и болѣе, смотря по ярости быка. Чѣмъ больше онъ убиваетъ лошадей, чѣмъ скорѣе увѣчитъ торреросовъ, тѣмъ больше имъ восхищается публика.... Но вотъ начинается второе дѣйствіе.... Подаютъ знакъ бандерильерамъ.... На арену выбѣгаютъ ловкіе, быстрые, увертливые, великолѣпно одѣтые въ шелковые чулки, башмаки и шитую атласную куртку и штаны— бандерильеры, которые такъ называются потому, что держатъ въ рукахъ двѣ бандерильи, т. е. двѣ коротенькія палочки, обернутый цвѣтной бумагой и съ крючкомъ на концѣ. Бандерильеръ прямо бѣжитъ къ быку, который, удивленный такой дерзостью, вскачь бросается на него. Уже быкъ держитъ его почти между рогами, но въ ту самую минуту, когда онъ наклоняетъ голову, чтобъ поднять его на рога, бандерильеръ втыкаетъ ему двѣ свои стрѣлки, по обѣимъ сторонамъ шеи и необыкновенно ловкимъ движеніемъ уклоняется отъ удара и убѣгаетъ. Замѣтьте, что бандерильеръ не можетъ воткнуть своей стрѣлки иначе, какъ ставши совершенно близко и прямо передъ быкомъ, почти между его рогами. Тутъ малѣйшая нерѣшительность, даже дрожь въ рукахъ могутъ тотчасъ его погубить. Если бандерильеръ, втыкая стрѣлки, по несчастію упалъ, то долженъ лежать безъ движенія. Быкъ рѣдко бьетъ лежачаго, не изъ великодушія, а потому, что нанося ударъ, онъ большею частію закрываетъ глаза и такимъ образомъ можетъ пройти или перескочить черезъ человѣка не замѣчая его.

      Надобно видѣть быка, который, чувствуя въ шеѣ боль отъ воткнутыхъ крючковъ, носится съ ними по аренѣ, трясетъ ихъ, прыгаетъ, яростно мычитъ; тутъ прибѣгаетъ другой бандерильеръ и втыкаетъ ему двѣ другія бандерильи и потомъ третій, четвертый. Если же быкъ не изъ храбрыхъ, если онъ не тотчасъ нападаетъ на своихъ враговъ, въ публикѣ яростно раздается: «fuego, fuego!» (огня, огня!). Это означаетъ, что публика требуетъ раздражать быка огнемъ. Тогда бандерильеры втыкаютъ быку стрѣлки, обвитыя фитилемъ изъ тлѣющаго трута съ фейерверкомъ, который загорается, трещитъ, хлопаетъ, жжетъ шею быка,— и что за прыжки, что за удивительные скачки выдѣлываетъ онъ, что за безумный хохотъ овладѣваетъ тогда зрителями! — Иногда при этомъ бандерильеры выполняютъ особенно трудныя штуки, такъ напримѣръ втыкаютъ бандерильи, сидя на стулѣ. Мальчикъ приноситъ соломенный стулъ и ставитъ его посрединѣ арены. Бандерильеръ садится и протягиваетъ руки со стрѣлами; быкъ бросается на него и, когда онъ находится всего въ двухъ шагахъ отъ стула, бандерильеръ встаетъ, въ одно мгновеніе втыкаетъ стрѣлки и ловко увертывается въ сторону; животное, вдвойнѣ разъяренное и уколомъ, и исчезновеніемъ врага, подбрасываетъ стулъ вверхъ. Когда ярость животнаго достигаетъ высшей степени, начинается битва одинъ на одинъ. Звукъ трубы вызываетъ матадора — такъ зовутся тѣ изъ бойцовъ, которые сражаются съ быкомъ одинъ на одинъ; этимъ и начинается третье дѣйствіе.
      Арена пуста, только бѣшеный быкъ мечется по ней въ послѣдней степени изступленія. Тогда медленно и важно подходитъ къ нему матадоръ, въ самомъ великолѣпномъ андалузскомъ костюмѣ: красный бархатный плащь небрежно накинутъ на лѣвомъ плечѣ, въ правой рукѣ онъ держитъ короткую шпагу, въ лѣвой красное покрывало. Онъ прежде всего оборачивается къ распорядителямъ и начальству, потомъ къ публикѣ; затѣмъ обращается къ быку и на минуту пріостанавливается.... Это самая торжественная минута и для публики и для бойца. Быкъ, задыхаясь отъ бѣшенства, завидя матадора, бѣжитъ на него и, словно почуя страшнаго врага, вдругъ останавливается, наблюдаетъ его, разсчитываетъ свой ударъ. Матадоръ обыкновенно молодъ, красивъ, одѣтъ въ атласъ, бархатъ и золото, гибокъ, удивительно сложенъ. Онъ сбрасываетъ съ плеча красный плащъ; каждое движеніе его исполнено рѣшительности и хладнокровія.

      Замѣтьте, что въ этихъ бояхъ есть множество своихъ законовъ и матадоръ не можетъ направить своего удара или зарѣзать быка, какъ это было бы ему удобнѣе. Онъ долженъ направить свой ударъ не иначе, какъ въ то мѣсто, гдѣ оканчивается шея и начинается спинной хребетъ. Ударъ долженъ быть сверху внизъ. Въ тысячу разъ почетнѣе для матадора умереть, нежели нанести ударъ снизу, съ боку или сзади. Подумайте объ игрѣ, которою играетъ этотъ человѣкъ, подумайте, что рѣдкій матадоръ умираетъ въ постели и вы согласитесь съ тѣмъ, что, если кому здѣсь дается слава, то дается весьма не легко. У посторонняго зрителя замираетъ духъ, когда онъ смотритъ на арену въ то время, какъ матадоръ и быкъ приближаются другъ къ другу. Каждый наблюдаетъ за своимъ противникомъ. Безпрестанно мѣняютъ они свои маневры, словно отгадывая взаимный намѣренія. «Почти всегда быкъ останавли вается передъ матадоромъ и всматривается въ него; потомъ съ видомъ угрозы трясетъ головою, скребетъ копытомъ землю и не хочетъ двинуться впередъ. Матадоръ взмахиваетъ передъ его глазами краснымъ покрываломъ, это такъ раздражаетъ быка, что онъ бросается на него; но тотъ ловко увернулся отъ удара и снова уже дразнитъ быка своимъ покрываломъ. Быкъ опять дѣлаетъ шагъ впередъ и снова останавливается; они такъ близко другъ къ другу, что матадоръ уже прицѣливается шпагою,... еще секунда и быкъ бросается.... но въ то самое мгновеніе, какъ быкъ дѣлаетъ головой размахъ, чтобы поднять матадора на рога, онъ, черезъ его наклоненную голову, вонзаетъ ему всю шпагу. Быкъ вдругъ прерываетъ свой взмахъ, нѣсколько капель крови брызнули ему на шею, ноги его дрожатъ, подгибаются онъ падаетъ безъ движенія. Надобно видѣть, какой бѣшенный восторгъ овладѣваетъ публикою! словно каждый празднуете свое избавленіе отъ смертной опасности! Отвсюду летятъ самыя громкія, неистовыя рукоплесканія, самыя шумныя, восторженныя поздравленія матадору. Навѣрно ни одинъ актеръ въ мірѣ не получалъ такой награды. Онъ торжественно обходитъ циркъ и благодаритъ публику.
      Такія публичныя истязанія животныхъ должны, разумеется, разжигать всевозможныя дурныя страсти въ народѣ. Пока испанцы не станутъ въ уровень съ другими цивилизованными націями Европы, у нихъ не исчезнутъ эти арены отвратительнѣйшаго варварства и самаго безстыднаго посрамленія всякаго человѣческаго достоинства.
Tags: Испания, НЭДБ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments