Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Жизнь европейских народов. Т.3. Водовозова Е.Н. 1883. ГЕРМАНІЯ. БЕРЛИНЪ

























        ГЕРМАНІЯ.
        БЕРЛИНЪ.
        Первое впечатлѣніе.— Значеніе германской столицы.— Жалкій видъ церквей — Зловоніе столицы и ея пыль. — Постройки, улицы и мостовая. —Уличная жизнь. — Экипажи и извощики — Телѣжки, запряжеішыя собаками. — Военный и воннственный характеръ — типичная черта столицы.— Стремленіе уничтожить все фравцузское. — Антипатія нѣмцевъ къ уличной рекламѣ.
        Прежде говорили: «кто не видалъ Кёльна, не видалъ Германіи» теперь эта поговорка перемѣнилась на другую: «кто не видалъ Берлина, не видалъ Германіи!» Изъ всѣхъ старыхъ и новыхъ городовъ Германской Имперіи, изъ всѣхъ самыхъ промышленныхъ и дѣятельныхъ пунктовъ, имѣющихъ значеніе для Европы, «одинъ Берлинъ повелѣваетъ судьбами страны, созидаетъ, приказываетъ, приводить въ иснолненіе и направляетъ, онъ даетъ и отнимаетъ; онъ раздаетъ правосудіе и славу; къ нему стремитсявся зкизнь, весь страстный пылъ Германіи, не прежней Германіи наивныхъ легендъ, сентиментальныхъ балладъ, средневѣковыхъ мечтаній и святыхъ соборовъ, но современной Германіи, страны крови и желѣза, страны пушекъ, картечии войнъ. Ея рыцари больше уже не заперты въ заколдованномъ лѣсу поэзіи и искуства: вооруженныеи гольчатыми ружьями и съ остроконечной каской на головѣ, они свободно разъѣзжаютъ верхомъ побольшимъ дорогамъ Европы.» Нѣмцы считаютъ Берлинъ городомъ интеллигенціи, центромъ образованія, учености,искуствъ и называютъ его «германскими Аѳинами», но это лишь излишнее пристрастіе къ своей столицѣ: науки и искуства не менѣе, а часто и болѣе процвѣтаютъ и въ другихъ городахъГерманіи. Тѣмъ не менѣе Берлинъ дѣйствительно служить средоточіемъ обширнѣйшей промышленностии торговли, населеннѣйшимъ центромъвъ странѣ, резиденціею короля, обожаемаго нѣмцами прежде всего уже потому, что онъ представитель высшей власти.
        Берлинъ производить совершенно иное впечатлѣніе, чѣмъ казкдый коренной русски городъ, который еще издали, часто за много верстъ, сверкаетъ на солнцѣ вызолоченными крестамии куполами своихъ церквей. Расположенный на совершенно гладкой, однообразной, жалкой равнинѣ Бранденбургской марки, и притомъ до такой степени песчаной,что ее прежде называли «песочницею Римской Имперіи», онъ представляетъ лишь однообразную темно-сѣрую массу домовъ, надъ которой поднимаются красныя трубы; болѣе рѣзко выдѣляется изъ нихъ только куполъ на королевскомъ замкѣ, новая еврейская синагога и двѣ вызолоченныя фигуры на двухъ церквахъ близъ театра. Но эти фигуры не изображенія святыхъ: одна изъ нихъ представляетъ Добродѣтель, другая — Религію. Другихъ церквей вы не замѣтите, точно здѣсь ихъ вовсе не существуетъ. Но когда вы начнете изучать городъ и искрестите его вдоль и поперегъ (ПЕРЕГА: ПЕРЕсечение; ГА это путь, движение, направление; т.е. ПЕРЕГА это пересечение путей, улиц, дорог) во всѣхъ нанравленіяхъ, вы узнаете, что въ немъ существуетъ немало и другихъ церквей, кромѣ тѣхъ, которыя при въѣздѣ обратили на себя ваше вниманіе. Но всѣ онѣ имѣютъ жалкій, заброшенный видъ, а очень многія изъ нихъ сверху до низу покрылись плѣсеныо и можетъ быть скоро представятъ взорамъ живописныя руины. Эта запущенность церквей особенно бросается въ глаза потому, что въ Берлинѣ существуетъ немало прекраеныхъ зданій, и всѣ онѣ, какъ богатыя, такъ и скромныя, поддерживаются весьма тщательно. Удивительно также это и потому, что лютеранскія церкви въ Москвѣ и Петербурга имѣютъ весьма порядочный видъ, между тѣмъ въ Берлинѣ даже новыя церкви построены небрежно, необдуманно, часто просто уродливо: колокола на столько малы, что ихъ звонъ заглушается даже отдаленнымъ шумомъ барабановъ, резонансъ храма настолько плохъ, что трудно разобрать слова проповѣдника, башни церквей далеко не изящны, фигуры святыхъ вовсе не внушаютъ религіозныхъ чувствъ. Какъ видно, религіозное рвеніе и набожность совсѣмъ покинули берлинцевъ.
        Заглянемъ, однако, внутрь храма. Громадныя мрачныя зданія совсѣмъ пусты: сегодня воскресенье, мезкду тѣмъ въ темной церкви только нѣсколько десятковъ молящихся, вяло посматривающихъ во всѣ стороны. Однимъ словомъ, отсюда выносишь впечатлѣніе, совершенно противуположное тому, какое производятъ католически храмы. Да это отчастии понятно: протестантскіе храмы не возбуждаютъ религіознаго экстаза; въ богослуженіи нѣтъ ни поэзіи, ни страсти, ничегопривлекательнаго. Неукрашенный, точнѣе сказать, голый храмъ не говорить чувству; искуственные цвѣты на алтарѣ поблекли и загрязнились; покровъ изорванъ, обветшалъ, даже эмаль съ распятія на алтарѣ облупилась, и пыль сплошь забилавсѣ углубленія. Молящіеся здѣсь какъ будто лишь исполняютъ свою обязанность, а не слѣдуютъ внутренней потребности сердца; они не изливаютъ у подножія алтаря своей скорби и страданій, какъ это можно видѣть въ католическихъ храмахъ Испаніи и Италіи. Когда идетъ богослуженіе, не слышно общей молитвы: поетъ нѣсколько лицъ, стоящихъ за органомъ, пасторъ читаетъ проповѣдь, и унылая служба кончается.
        Громадное большинство германскпхъ протестантовъ, особенно въ Берлинѣ, идетъ въ церковь по какому-нибудь особому поводу, напр. въ тотъ день, когда проповѣдь будетъ читать знаменитый проповѣдникъ или когда въ церкви будутъ присутствовать члены королевскаго семейства. О, тогда всѣ являются въ нарадныхъ костюмахъ, и церковь биткомъ набита народомъ! Въ такихъслучаяхъ со всѣхъ сторонъ мелькаютъ блестящіе мундиры, и дамы въ роскошныхъ туалетахъ придаютъ всей обстановкѣ веселый, праздничный видъ. Такимъ образомъ королевскому семейству всегда приходится видѣть храмъ, наполненный молящимися; но теперь и оно уже не ошибается на этотъ счетъ. Германскій императоръ убѣдился, что религія для весьма многихъ его подданныхъ — оффиціальный ярлыкъ, показываемый въ дни народной переписи. Это краснорѣчиво подтверждаетъ статистика. Въ Берлинѣ браки, не освященные церковнымъ обрядомъ, и дѣти, не получившія крещенія, составляютъ изрядный процентъ. Со времени введенія гражданскаго брака число лицъ, вступившихъ въ церковный бракъ, не превышаетъ 50% . Ізъ 27,500 похоронъ, бывшихъ въ 1874 г. въ Берлинѣ, на долю гражданскихъ погребеній приходитсяне менѣе 24,000; но еще болѣе ужасаетъ религіозныхъ людей тотъ факта, что изъ 100 новорозкденныхъ въ послѣднее время отъ 16 до 20 остаются некрещеными. Этотъ религіозный индиферентизмъ даетъ себя чувствовать рѣшительно вездѣ: число студентовъ, изучающихъ теологію, съ каждымъ годомъ уменьшается. Сорокъ пять лѣтъ тому назадъ въ Берлинскомъ университетѣ было 2,203 студента теологіи, а въ 1873 г., не смотря на необыкновенное увеличеніе населенія въ этомъ городѣ, всего 740. Судьи, при допросѣ обвиняемыхъ по разнымъ преступленіямъ, на вопросъ, вѣрятъ ли они въ Бога, очень часто получаютъ отрицательный отвѣтъ; а когда въ прошломъ году тотъ-же вопросъ былъ заданъ одному обвиняемому изъ рабочихъ, онъ иронически отвѣчалъ: «нѣтъ, господннъ судья, въ такіе пустяки я узке давно не вѣрю!» И это говорятъ не англійскіе пролетаріи, изъ которыхъ многіе не только не бывали въ школѣ, но и ничего не слыхали объ Іисусѣ Христѣ, a нѣмецкіе рабочіе, успѣшно кончающіе курсъ въ народныхъ школахъ. Храмы рѣшительно вездѣ замѣтно пустѣютъ. Шокированное этимъ правительство, опасаясь, чтобы они въ близкомъ будущемъ и совсѣмъ не опустѣли, и желая по этому поводу прекратить толки иностранцевъ, сдѣлало три года тому назадъ распорязкеніе, чтобы всѣ лавки въ городѣ были заперты во время церковнаго богослуженія, но эта мѣра была встрѣчена всеобщимъ неодобреніемъ и нисколько не увеличилаи безъ того уже незначительнаго количества обычныхъ посѣтителей церквей. Такимъ образомъ императоръ Вильгельмъ, какъ извѣстно, человѣкъ въ высшей степени религіозный, править самыми невѣрующими во всемъ христіанскомъ мірѣ подданными. Но намъ еще придется говорить объ этомъ, а теперь возвратимся къ Берлину.
        Лишь только вы вступаетевъ этотъ городъ, какъ васъ сейчасъ со всѣхъ сторонъ охватываетъ отвратительный запахь, какая-то смѣсь разнообразныхъ зловоній, которая особенно даетъ себя чувствовать въ жаркое лѣтнее время. Лишь только изъ вагона успѣешь пересѣсть на берлинскія «дрозкки», такъ тотчасъ начинаешь невольно оглядываться во всѣ стороны, надѣясь не тамъ, такъ здѣсь, избавиться отъ зловоній. Но куда вы ни обернетесь, куда бы вы ни отправились, гуляете-ли вы по Тиргартену, этому Гайдъ-парку Берлина, дѣйствительно огромному и прекрасному здѣшнему парку, находитесь-ли въ противуполозкной отъ него сторонѣ, въ Фридрихсъ-Гайнѣ (роща Фридриха, въ восточнойчасти),отдыхаете-ли на одной изъ скамеекъ «Unter den Linden» — этой лучшей улицы Берлина, или бродитевъ безлюдной части города, — отвратительный запахъ преслѣдуетъ васъ всюду. Это зловоніе происходить главнымъ образомъ отъ канавъ, прорытыхъ по обѣимъ сторонамъ улицы, на днѣ которыхъ толстый слой грязи разлагается подъвліяніемъ солнечныхъ лучей и медленно стекаетъ въ р.Шпре. Въ болѣе населенныхъ частяхъ города, а также и тамъ, гдѣ пересѣкаются улицы, эти канавы отчасти прикрыты толстыми, неприбитыми досками; въ нѣкоторыхъ мѣстахъ черезъ нихъ перекинуты мостики, но кромѣ нихъ берлинскія канавы, которыя тянутся на нѣсколько сотенъмиль, совершенно открыты, и тряпичники постоянно роются въ ихъ жидкихъ нечистотахъ, у странваютъ запруды, чтобы остановить движеніе, a дѣти по маслянистой поверхности этой грязной жидкости пускаютъ маленькіе кораблики съ бумажными парусами. Нѣмцьі, которые такъ щедро предаются возліянію пива, нерѣдко протрезвляются ночью въ этихъ канавахъ. Доктора и санитары употребляютъ всѣ усилія, чтобы побудить администрацію предпринять что-нибудь для очищенія столицы, и предсказываютъ въ близкомъ будущемъ появленіе жесточайшихъ эпидемій, въ родѣ тѣхъ, которыя въ средніе вѣка опустошали города; но власти остаются глухи ко всѣмъ воплямъ и воззваніямъ, такъ какъ сумма, ассигнованная для ассенизаціи города, въ высшей степени ограничена. Но чтобы еще нагляднѣе выяснить себѣ причину зловоній Берлина, слѣдуетъ хотя нѣсколько минутъ погулять по наберезкной Шпре, которая течетъ въ центрѣ города и дѣлитъ его на сѣверную и южную часть. Стоить только взглянуть на воду этой рѣки, и вы содрогнетесь при мысли, что кофе, который вы будете пить, супъ, который вамъ придется здѣсь ѣсть, все приготовлено изъ этой мутной, вонючей жидкости, отвратительной даже на видъ. Не даромъ объ этой рѣкѣ даже мѣстный поэтъ выразился такъ: «при своемъ вступленіи въ Берлинъ, Шпре напоминаетъ лебедя; при выходѣ ихъ столицы она похожа на свинью».
        Кромѣ ядовитыхъ испареній, которыя дѣлаютъ пребываніе въ столицѣ въ жаркое лѣтнее время не только непривлекательнымъ, но и вреднымъ для здоровья, иностранцы встрѣчаютъ и другое, весьма чувствительное неудобство: облака песку при малѣйшемъ дуновеніи вѣтра поднимаются на воздухъ и покрываютъ все, что имъ попадается на пути. Несмотряна это, здѣшнія улицы поливаютъ весьма рѣдко и чрезвычайно экономно. Это опять происходить по недостатку денезкныхъ средствъ. Иностранцы смѣются надъ скупостью нѣмцевъ и указываютъ, что такое неудобство не только давнымъ-давно устраненово всѣхъ европейскихъ столицахъ, но даже и въ городахъ второстепенной величины. Нѣмцы оправдываютъ эту экономію тѣмъ, что кампанія, которая берется за это дѣло, требуетъ такую несообразную сумму, за которую можно было-бы поливать улицы настоящимъ о-де-колономъ, что, разумѣется, было-бы весьма кстати при зловоніяхъ столицы. Вслѣдствіе этого въ вѣтреные дни облака песку быстро движутся по длиннымъ улицамъ. Случается, что столбъ песку поднимается съ южной стороны Берлина, проносится вихремъ по улицамъ, и увеличиваясь еще по дорогѣ, засыпаетъ все, что попадается ему на встрѣчу. Эти столбы пыли и песку засоряютъ глаза, раздражаютъ кожу, плотной пеленой покрываютъ платье, проникаютъ въ горло, ноздри и уши. Вслѣдствіе этого въ Берлинѣ постоянно господствуютъ болѣзни глазъ и горла. Причина этого обилія пескаи пыли въ томъ, что Берлинъ расположенъ среди обширной песчаной равнины, песокъ которой находится въ постоянномъ двизкеніи.
        Отвратительная рѣка столицы, ея ровныя, прямыя улицы, придающія ей какой-то казарменный характеръ, отсутствіе уличнаго оживленія и живой общественной жизни, вмѣсто которыхъ здѣсь на первомъ планѣ выступаютъ солдатчина и военная муштровка съ несмолкаемымъ барабаннымъ боемъ и военными оркестрами, необщительный характеръ нѣмцевъ, ихъ однообразныя удовольствія, лишенный всякой поэзіи и фантазіи, концерты и музыка, иногда весьма недурные, но кончающіеся обыкновенно грубой ссорой, свалкой и дракой,— все это иностранцевъ всѣхъ національностей безъ исключенія мало привлекаетъ къ Берлину. Между тѣмъ эта нѣмецкая столица, если по внѣшности и не поражаетъ своею оригинальною прелестью, все-таки пользуется репутаціей красиваго города. На ея улицахъ и площадяхъ вы увидите цѣлую армію статуй и монументовъ, болѣе десятка дворцовъ, множество замѣчательныхъ общественныхъ зданій и великолѣпныхъ гостинницъ,немало прекрасныхъ частных ъдомовъ и огромныя казармы въ стилѣ суровыхъ феодальныхъ замковъ, даже фабрики для приготовленія газа, которыя во всѣхъ другихъ городахъ весьма безобразны, здѣсь имѣютъ видъ величественныхъ готическихъ башенъ.
        Берлинъ изъ всѣхъ столицъ Европы распланированъ наиболѣе математически правильно: прямота, длина, равномѣрная ширина, прямоугольное располозкеніе его улицъ, за исключеніемъ извилпстыхъ дорогъ въ старыхъ частяхъ города, вошли въ пословицу. Видно, что ровныя, широкія, прямыя, монотонный улицы Берлина были выстроены сразу по приказанію начальства, но поэтому-то онѣ, какъ и все въ столицѣ, носятъ какой-то казенный характеръ. Да иначе и быть не могло: поэзія мало доступна прусскому сердцу. Берлинецъ преклоняется и уважаетъ только «бога войны», только ему онъ отдаетъ свою мысль и заботу. Подтвержденіе этому вы найдете вездѣ въ современной жизни пруссаковъ и всего болѣе въ Берлинѣ, который даетът онъ всей странѣ. Эти ровныя, шпрокія улицы чрезвычайно удобны для двизкенія колоннъ пѣхоты, артиллеріи и кавалеріи; онѣ устроены такъ, чтобы на нихъ свободно могли маневрировать многочисленныйвойска.
        Однако, несмотря на красоту большинства зданій, часто даже тѣ изъ нихъ, которыя служатъ наукѣ и искуству, носятъ чисто казарменный характеръ. Военный элементъ, вездѣ и всюду прежде всего бросается здѣсь въ глаза. Вмѣсто гула несмѣтной оживленной толпы, а по вечерамъ звука музыкальныхъ инструментовъ, пѣсенъ, смѣха, шутокъ и остротъ южныхъ городовъ Испаніи, Франціи и Италіи, вы постоянно слышите здѣсь бой барабана и рѣзкій свистъ флейты, прерываемый шумомъ колесъ артиллерійскихъ орудій. Въ улицахъ Берлина васъ поразить полное отсутствіе живой человѣческой дѣятельности; тутъ не встрѣтите вы ничего подобнаго ни лондонскимъ проповѣдникамь, ни южнымъ уличнымъ ораторамъ; никогда не придется вамъ здѣсъ натолкнуться и наживую, оригинальную народную сценку. Эту мертвенную неподвижность и одпообразіе не оживляютъ ни крики уличныхъ торговцевъ, ни погонщиковъ муловъ; никогда неразвлечетъ васъ здѣсь даже забавная реклама. Мелкіе торговцы не имѣготъ права перекатывать съ мѣста на мѣсто свои телѣзкки, несмѣютъ устраивать свои лавочки на открытомъ воздухѣ. Въ чинномъ спокойствіи проходятъ передъ вами толпы людей и проѣзжаютъ различные. экипажи, отнюдь не отлпчающіеся ни блескомъ, ни скоростью ѣзды. Конечно, въ такомъ большомъ городѣ, какъ Берлинъ, существуютъ щегольскіе частные и наемные экипажи, но ихъ такъ мало, что они совсѣмъ теряются среди огромнаго числа неуклюжихъ и потертыхъ омнибусовъ, торвагенъ (кукушка) и особенно «дрожекъ», какъ здѣсь называютъ извощичьи наемныя кареты. Эти дрожки тянутся медленно, запряженныя жалкой лошадью, и могутъ вмѣстить четырехъ человѣкъ. Цвѣтъ экппажа обыкновенно шоколадный, но тамъ и здѣсь лакировка облупилась, и она замазана свѣжей краской, что напоминаетъ заплаты на рубищѣ. Переднюю часть покрышки дрожекъ въ хорошую погоду можно отбрасывать назадъ, а во время дождя онѣ представляютъ нѣчто въ родѣ кареты. Жителей Вѣны и Парижа, которые такъ привыкли къ своимъ щегольскимъ экипажамъ, берлинскія дрожки поражаютъ своимъ убогимъ видомъ. И дѣйствительно, какъ только въ нихъ сядешь, такъ тотчасъ задребезжать стекла, загрохочутъ колеса, и толчки и тряска порядкомъ намнутъ бока. Хозяева дрожекъ приписываютъ плохое состояніе своихъ экипажей дурнымъ мостовымъ и говорятъ, что они быстро портятся вслѣдствіе постояннойтряски по камнямъи канавамъ. Лошадь не лучше экипажа: шкура ея, особенно на плечахъ, истерта и въ ранкахъ, которыя поэтому всегда обмазаны жиромъ; при этомъ она такъ худа, что у нея мозкно сосчитать ребра. Кучеръ тоже представляетъ полную противоположность своему вѣнскому собрату: онъ не отличается ни его щеголеватостью и удалью, ни его умѣньемъ управлять лошадьми; грубость берлинскихъ извощиковъ вошла въ пословицу. Но какъ ни плохи берлинскія дрожки, пѣшкомъ идти еще скучнѣе: на каждомъ поворотѣ приходится останавливаться, чтобы дать проѣхать экипажу или первобытнымъ деревенскимъ телѣгамъ и повозкамъ со льдомъ для охлажденія пива. Если по улицамъ Берлина и пролетитъ иногда щегольской тильбюри, то имъ непремѣнно править блестящій гвардейски поручикъ. А вотъ наконецъи чисто національная колымага, которую, какъ въ Берлинѣ, такъ и въ другихъ городахъ Германіи, встрѣчаешь очень часто,— это телѣга пивовара.
        Она состоитъизъ длинныхъ брусьевъ, на которые наваливаютъпо полусотнѣ пивныхъ бочекъ. Эта длиннѣйшая колымага не можетъповорачиваться, и лошади, смотря по необходимости, запрягаются то съ одного, то съ другого ея конца. По берлинскимъ улицамъ много ходить также конно-желѣзныхъ дорогъ и почтовыхъ дилижансовъ. Проэкть подземной желѣзной дороги провалился вслѣдствіе затрудненій, которыя представляетъ песчаная почва Берлина. Не существуетъ здѣсь и надземной желѣзной дороги, такъ какъ по разсчетамъ она не могла бы окупиться. Не мало можно встрѣтить телѣжекъ съ пескомъ, запряженныхъ одною лошадью, которая пмѣетъ уже такой отчаянный видъ, точно она сейчасъизъ зкиводернп. Понуря голову, тащитъ она свою тяжесть въ то время, какъ ея господинъ громкими криками зазываетъ хозяекъ. Несмотря на то, что въ Берлинѣ такъ много песку, хозяйки ежедневно запасаются имъ для мытья половъ и посуды. Но еще чаще можно встрѣтить маленькую телѣжку, запряженную одною или двумя собаками и нагруженную кувшинами съ молокомъ, зеленью, фруктами, бѣльемъ и разного живностью. На собакахъ въ Берлинѣ перевозятъ только тяжести, развѣ иной мальчикъ, распродавъ въ городѣ свой товаръ, сядетъ самъ въ телѣжку, запряженную собаками,и быстро пронесется по дорогѣ загородомъ. Собакъ здѣсь употребляютъ вмѣсто лошадей, потому что ихъ содержаніе несравненно дешевле. Несмотря на то, что онѣ оказываютъ берлинскому населению множество услугъ, ихъ обыкновенно кормятъ весьма недостаточно и, большинство ихъ имѣетъ по истинѣ жалкій видъ. Запряжены собаки безъ хомута, съ широкимъ ремнемъ на груди, прикрѣпленнымъ другимъ ремнемъ вокругъ тѣла; ихъ запрягаютъ безъ всякихъ дугъ, въ одиночку или по парѣ въ дышло. Чаще собаки тянутъ телѣжку парою, чѣмъ въ одиночку, и болѣе всего между ними встрѣчаешь обыкновенныхъ дворняжекъ. Чрезвычайно интересно смотрѣть, какъ эти умныя животныя дружно тянутъ свою тяасесть; хозяинъ идетъ впереди и только посвистываетъ или поманиваетъ ихъ за собой; иногда онъ идетъ по тротуару, а собаки идутъ однѣ по улицѣ и зорко сдѣдятъ за его направленіемъ. Собаки преспокойно тянутъ свою тяжесть по самымъ шумнымъ улицамъ, не сталкиваясь сълошадьми и не бросаясь на нихъ, такъ какъ экипажи, при своей медленной ѣздѣ, даютъ возможность ребенку, управляющему телѣжкой, свернуть во-время въ сторону. Всѣ собаки, какъ рабочія, такъ и балованныя дамскія болонки, въ намордникахъ, поэтому онѣ ведутъ здѣсь себя чрезвычайно скромно и почти вовсе не лаютъ. Эти намордники вовсе ихъ не затрудняютъ: онѣ свободно могутъ въ нихъ дышать, пить и ѣсть, и немогутъ только кусаться. Кстати скажемъ,что красивыхъ маленькихъ собакъ здѣсь встрѣчается вообще очень мало. Нѣмцы, какъ извѣстно, народъ въ высшей степени экономный, a здѣсь за каждую собаку, которую держатъ изъ прихоти, платятъ ежегодно около 3-хъ руб. Когда вносятъ этотъ налогъ, тогда выдается и намордникъ, на которомъ обозначено, что надлежащая пошлина внесена. Когда собака безъ намордника попадается на глаза одному изъ парней, составляющихъ дозоръ, обязанный присматривать за собаками, ее отводятъ въ особое помѣщеніе за городомъ, гдѣ кормятъ три дня въ ожиданіи, не явится ли хозяинъ, а затѣмъ убиваютъ. За невнесеніе пошлины полагается штрафъ. Вслѣдствіе этого въ Берлине укушеніе собакамии различныя отъ этого болѣзни, которыхъ такъ опасаются люди, совсѣмъ неизвѣстны.
        Между чинными прохожимивъ улицахъ Берлина чаще всего мелькаютъ саблии султаны сыновъ Марса. Здѣсь вы безпрестанно видите, какъ войска маршируютъ по большимъ улицамъ, движутся пушки, и маневры происходятъ каждый день рано утромъ за городомъ, на открытой песчаной равнинѣ. Офицеры цѣлый день толпятся въ «Unter den Linden», заставляя часовыхъ быть постоянно насторожѣ. Во многихъ ресторанахъ встрѣчаемъ больше военныхъ, чѣмъ статскихъ. Подъ «Липами« (Unter den Linden) адъютанты въ каскахъ и ординарцы то и дѣло разгуливаютъ взадъ и впередъ. Ихъ всегда чрезвычайно много въ оперѣ, они наполняютъ большую часть общественныхъ гуляній, толпятся на всѣхъ тротуарахъ, на плитахъ которыхъ то и дѣло раздается звонъ ихъ «абель и шпоръ.
        Съ ранняго утра слышатся звуки шарманки, заглушаемые флейтами и барабанами. Кромѣ этихътрехъ инструментовъ, вы не услышите другихъ въ улицахъ Берлина, и вся этауличная музыка, не исключая и шарманки, носитъ военный характеръ. Число шарманокъ особенно увеличилось послѣ франко-прусской войны: съ однойстороны онѣ даютъ возмозкность воспѣвать побѣды нѣмцевъ, слѣдовательно льстить національному самолюбію, что такъ дорого каждому изъ нихъ, съ другой съ помощью ихъ множество несчастныхъ, получившихъ какое-нибудь увѣчье на послѣдней войнъ, добываютъ себѣ кусокъ хлѣба. Шарманщики одѣты въ военную форму, украшены медалямии по цѣлымъ днямъ вертятъ ручку шарманки, распѣвая подъ ея аккомпаниментъ дрожащимъ голосомъ. Изъ ихъ устъ, зарѣдкимъ исключеніемъ, вы услышите военный пѣсни: «Стразка на Рейнѣ» (WachtamRhein), « Гимнъ побѣдѣ » , «Французъ на Рейнѣ», дышащія ненавистью къ французамъ, которую yжe издавна питаютъ къ нимъ нѣмцы и которая съ каждымъ десятилѣтіемъ усиливается. Вотъ въ прозѣ содержаніе одной изъ наиболѣе популярныхъ пѣсенъ этихъ шарманщиковъ:
        «Французъна Рейнѣ, — онъ хочетъ схватить насъ за шиворотъ; сумасшедшій! Онъ полагаетъ,что ему стоитъ только вынуть саблю, чтобы насъ убить! и т. д. Нѣтъ, французъ, потише,— нашъ свинецъ не xyжe твоего. Жена, плачь, если мы падемъ,— но только ночью: днемъ будь весела».— «Сынъ мой, твой отецъ былъ солдатомъ; возьми саблю и иди съ храбрымъ сердцемъ на битву съ французомъ, наслѣдственнымъ врагомъ германца»и т. д. Или: «Ура, ура, ура. Германія! Ура! прекраснаяи гордая женщина! Горе тебѣ, Галлія!» и т. д.
        Однако, нузкно сознаться, что если въ Берлинѣ воинственныя наклонности націи даютъ постоянно себя чувствовать, то не менѣе наглядно заявляетъ о себѣ и система обязательнаго обученія: фракъ хотя и уступаетъ здѣсь вездѣ передъ саблей, но школьный учитель и капралъ дѣйствуютъ рука объ руку. Утромъ отъ 7 до 9 ч. буквально всѣ улицы переполнены дѣтьми обоего пола, всѣхъ возрастовъ и состояній, съ ранцами на спинѣ.Отсутствіе оживленія, какъ въ уличной, такъ и въ общественной жизни, мало привлекаетъ въ Берлинъ иностранцевъ.
        Люди богатые и знатные ищутъ развлеченія въ Парижѣ и Вѣнѣ, наслажденія природой и искуствомъ въ Италіи и Испаніи, съ научными цѣлями отправляются въ Лондонъ и скорѣе даже въ одинъ изъ маленькихъ университетскихъ нѣмецкихъ городовъ, но никакъ не въ Берлинъ. Въ Берлинѣ иностранцы останавливаются только проѣздомъ, проживутъ два, три дня и уже, жалуясь наскуку, торопятся оставить его, даже разжившіеся берлинцы только и думаютъо томъ, какъ бы навсегда распроститься съ этимъ скучнымъ «городомъ интеллигенціи».
        Большинство улицъ Берлина вымощено весьма плохо. Нѣкоторыя изъ нихъ устланы битымъ камнемъ, a многія особыми остроконечными камнями, которые такъ часто встрѣчаются въ старыхъ городахъ на континентѣ. Берлинскія мостовыя такъ плохи, что для лошадей придумали особаго устройства подковы, a тѣ изъ улицъ, которыя устланы битымъ камнемъ, хотя и содержатся несравненно лучше, чѣмъ прежде, но далеко не въ такомъ совершенствѣ, какъ въ Парижѣ и Лондонѣ. На нѣкоторыхъ улицахъ нѣтъ тротуаровъ, и даже тамъ, гдѣ они окаймляютъ улицу съ обѣихъ сторонъ, они весьма не широки и представляютъ одинъ рядъ плитъ для одного пешехода. Улучшеніе мостовыхъ шло въ Берлинѣ чрезвычайно медленно, и только въ самое послѣднее время «Подъ Липами» и въ другихъ важнѣйшихъ улицахъ устроена асфальтовая мостовая.
        Типичная черта берлинской архитектуры послѣдняго времени — выдающіяся впередъ изящныя окна съ выступами, которыя начиная съ перваго этажа, доходятъ до самаго верха, чрезвычайно пріятно нарушая однообразіе здѣшнихъ улицъ и построекъ. Безчисленныя рѣшетки у балконовъ и передъ садами нерѣдко очень изящно украшены желѣзными орнаментами, изображающими цвѣты, листья, усики и завитки растеній, лепестки,вѣнчики и чашечки цвѣтовъ, между тѣмъ какъ лѣпное искуство въ свою очередь выдвигаетъ впередъ цѣлыя массы цвѣточной и лиственной орнаментаціи, усѣпвающей карнизы, капители колоннъ, нерѣдко даже стѣны домовъ, вверхъ и внизъ, вдоль оконъ и дверей. Этотъ растительный и цвѣточный элементъ изъ желѣза и глины появился въ Берлинѣ только въ послѣднее время.
        Часто многіе дома кажутся каменными, но они только имѣютъ видъ каменныхъ, такъ какъ покрыты штукатуркой. Берлинцы, расширяя свой городъ, находили,что камень слишкомъ дорогой матеріалъ, и потому большинство домовъ выстроили изъ дерева, но съумѣли придать имъ внѣшность каменныхъ. Взгляните на одинъ изъ красивыхъ домовъ, и первое впечатлѣніе ваше будетъ, что этокаменное зданіе. Надъ окнамии подъѣздами — богатая скульптура; скульптурные карнизы окружаютъ верхнюю часть зданія; часто надъ домомъ возвышается группа статуй; но при ближайшемъ осмотрѣ вы откроете, что штукатурка кое-гдѣ уже облупилась со стѣнъ, что украшенія гипсовыя. Внутри такихъ домовъ вы найдете также много поддѣльнаго мрамора, поддѣльной мозаикии даже лѣстницы окрашены такъ, какъ будто онѣ покрыты коврами.
        Подвалы населены бѣднѣйшимъ классомъ, превращены въ пивныя или заняты мелкими торговцами:продавцамимолока, масла, москательныхъ товаровъ, пекарями, колбасниками,сапожникамии даже продавцами посуды и мебели. Въ одномъ изъ четырехъ домовъ непремѣнно продается какой-нибудь опьяняющій напитокъ: тутъ пивная, тамъ винный погребъ, въ нѣсколькихъ шагахъ продажа рому, такъже часты табачныйлавочки. Вывѣски въ родѣ: «Пиво и завтраки», «Разныхъ сортовъ пиво и водка», «Табачная и сигарная торговля» — встрѣчаются на каждомъ шагу. Налогъ натабачныя издѣлія очень ничтоженъ: на 3 коп. можно купить 6 сигаръ, и потому даже бѣднѣйшіе классы въ Берлинѣ рѣдко курятъ трубку. Пивная ночью обозначается красной лампой; мясную лавку старые мясники любятъ украшать горшками плюща. Впрочемъ берлинцы вообще большіе любители цвѣтовъ и особенно букетовъ, и Берлинъ славится обиліемъ цвѣточныхъ магазиновъ, которыхъ здѣсь болѣе даже, чѣмъ въ Парижѣ.
        Послѣ франко -прусской войны всѣхъ берлинцевъ поголовно охватило страстное желаніе отдѣлаться отъ всего французскаго. Къ такой реформѣ приступили прежде всего содержатели наиболѣе посѣщаемыхъ ресторановъ: они началисъ того, что, къ величайшему смущенію иностранцевъ, привыкшихъ къ названію кушаньевъ по-французски, перестали печатать мэню на французскомъ языкѣ. Но это ни къ чему не повело, такъ какъ незнакомыя нѣмецкія названія пришлось переводить по-французски устно или письменно и, сознавъ ошибку, большинство трактирщиковъво звратилось къ прежнимъ обычаямъ. Тоже было и въ области моды. Не смотря на свое презрѣніе къ французамъ, нѣмки болѣе другихъ стараются придерживаться французскихъ модъ, хотя онѣ вносятъ въ нихъ свой природный недостатокъ вкуса и умѣнья одѣваться. Уничтоженныя въ это время французскія вывѣски теперь опять водворены на прежнія мѣста и парижскія «nouveautés» красуются всегдасъ наиболѣе выдающимся ярлычкомъ; французскія вина сильно вытѣсняютъ туземныя; въ магазинѣ эстамповъ фотографіи французскихъ актрисъ встрѣчаются такъ же часто, какъ и французскіе романы въ окнахъ книжныхъ магазиновъ; французскія пьесы на театрахъ выдераживаютъ сотни представленій.
        Въ Берлинѣ не существуетъ рекламы, съ которой вы всюду встрѣчаетесь въ Лондоне: здѣсь не любятъ наклеивать объявленій ни на стѣнахъ зданій, ни въ омнибусахъ, ни въ вагонахъ желѣзныхъ дорогъ. Объявленія помѣщаютъ исключительно въ газетахъ или наклеиваютъ на короткихъ колоннахъ, разставленныхъ «Подъ Липами»и на нѣкоторыхъ другихъ большихъ улицахъ. Хотя на нихъ наклеиваютъ только афиши театровъ и другихъ увеселительныхъ заведеній, но онѣ уже съ ранняго утра привлекаютъ къ себѣ огромную толпу. Объявленія о лоттереяхъ, сильно распространенных здѣсь и которыя оказываютъ не менѣе гибельное вліяніе, чѣмъ чума на-востокѣ, — выставлены въ окнахъ лавокъ.

Жизнь европейских народов. Т.3 Водовозова Елизавета Николаевна. 1883. Стр.1-9(19-27)
http://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/123456789/34284#page/19/mode/2up

PDF: Жизнь европейских народов. Т.3 Водовозова Елизавета Николаевна. 1883
https://cloud.mail.ru/public/fEN4/4vztciXJt

ДОК: Жизнь европейских народов. Т.3. Водовозова Е.Н. 1883. ГЕРМАНІЯ. БЕРЛИНЪ
https://yadi.sk/i/Bd-SCkj1VsruWA



#нэдб #водовозова #берлин #церковь #зловоние #собаки #дрожки #баламутчума
#баламутчуманэдб #баламутчумаводовозова #баламутчумаберлин #баламутчумацерковь #баламутчумасобаки #баламутчумадрожки #баламутчумазловоние
Tags: #баламутчума, #баламутчумаберлин, #баламутчумаводовозова, #баламутчумадрожки, #баламутчумазловониеМетки, #баламутчуманэдб, #баламутчумасобаки, #баламутчумацерковь, #берлин, #водовозова, #дрожки, #зловоние, #нэдб, #собаки, #церковь, Берлин, Водовозова, Германия, НЭДБ, жизньевропейскихнародов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments