Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Путешествие на Луну. Глава 1


ПУТЕШЕСТВІЕ НА ЛУНУ.

Ле-Фор, Жорж.
Въ невесомыхъ мірахъ.
ПУТЕШЕСТВIЕ НА ЛУНУ.
НЕОБЫКНОВЕННЫЯ ПРИКЛЮЧЕНIЯ РУССКАГО УЧЕНАГО.
С.-ПЕТЕРБУРГ Ъ.
И з д а н і е П. П. С о й к и н а. 1891
Дозволено цензурою. С.-Петербургь, 2 Декабря 1890 г. Типографія Ц. II. Сойкина. Вознесенск. пр. 47.

        ГЛАВА I.
      Читатель знакомится съ героиней нашего романа. — Прерванныя мечты.—Слуга Василій,—Самъ главный герой романа является на сцену.—Отчего произошелъ взрывъ.—Еленитъ.—Идея стараго ученаго,—Секреты отца и дочери. — Исторія одной любви. — О томъ, какъ молодой дипломатъ превратился въ великаго ученаго.—Отчего молчалъ старый профессоръ.

        На улицѣ шелъ снѣгъ; ого бѣдыя хлопья, мягко и ізшумно падая, осыпали деревья и дома, устилая улицу пушистымъ ковромъ, но которому неслышно скользили сани. Одни только звонки конокъ, изрѣдка иро- ходившихъ но этой части Петербурга, нарушали царившую здѣсь общую тишину. Глубокая тишина царила и въ домѣ, глядѣвшемъ на молчаливую улицу своими полуосвѣщенными окнами. Въ комнитах слышно было лишь шипѣніе огня въ топившемся каминѣ, да монотонное тиканье большихъ часовъ, висѣвшихъ на стѣнѣ. противъ входной двери, въ деревянномъ рѣзномъ футлярѣ.
        Въ амбразурѣ окна, выходиішаго на улицу и завѣшеннаго тяжелымъ драпри, сидѣла въ задумчивой позѣ молодая дѣвуіпка, бросивъ на колѣни начатое рукодѣіье. Со своимъ прекраснымъ, немного блѣдпымъ личикомъ, голубыми глазами, тонкимъ и прямымъ носикомъ, алыми губками, роскошными русыми волосами, заплетенными въ двѣ толстыя косы, перевязанныя лентами, эта дѣвушка могла быть названа типомъ русской женщины. По тонкимъ плечамъ, мало развитой груди, тонкой и гибкой таліи и нѣжнымъ рукамъ можно было-бы дать дѣвушкѣ не болѣе шестнадцати—семнадцати лѣтъ, но высокій лобъ и серьезное выраженіе сжатыхъ губъ придавали ей видъ двадцатилѣтней.
        Среди царившей тишины часы вдругъ пробили пять.
        Молодая дѣвушка вздрогнула, очнулась изъ своей задумчивости и прошептала:
        — Пять часовъ... Вѣроятно, онъ не придетъ... Но Ольга Александровна обѣщала мнѣ навѣрное...
        Ея взгляды упали на окно, сквозь которое виднѣлись хлопья снѣга, крутившіеся въ воздухѣ.
        — Можетъ быть, его задержала погода,—прибавила дѣвушка, стараясь объяснить себѣ промедленіе того, кого она ожидала.
        — Но если онъ меня такъ сильно любить, какъ увѣряетъ Ольга А лександровна, то снѣгъ не долженъ быть ему помѣхой...—и дѣвушка надула свои губки.
        Въ это время страшный взрывъ потрясъ весь домъ, стѣны и поль заколебались, нѣсколько стеколъ въ рамахъ разлетались въ дребезги, стоявшій у стѣпы большой шкафъ съ разными инструментами повалился на поль, книги съ грохотомъ попадали съ полокъ... Затѣмъ тотчасъ воцарилось прежнее молчаніе, прерываемое лишь монотоинымъ тиканьомъ часовъ, уцѣлѣвшихъ на своемъ мѣстѣ. Удивленная и испуганная, дѣвушка быстро вскочила и нѣсколько мгновеній стояла неподвижно, но скоро оправилась отъ испуга.
        — Ахъ, этотъ папа,—прошептала она, уже улыбаясь,— онъ непремѣнно когда-нибудь взорветъ и себя, и всѣхъ насъ со своими опытами.—Затѣмъ, вздрогнувъ отъ потока холоднаго воздуха, хлынувшаго въ комнату черезъ разбитыя рамы, она подошла къ столу и позвонила. На зовъ вошелъ слуга, одѣтый по-русски, въ красную рубашку.
        — Василій, — приказала ему молодая дѣвушка, указывая на разбитое окно,—это надо поскорѣе закрыть.
        — Охъ, ужъ мнѣ этотъ баринъ! — проворчалъ слуга сквозь зубы. Потомъ, уішдѣвъ валявшіеся на полу осколки. Василій всплеснулъ руками.
        — Мать Пресвятая Богородица!—вскричалъ онъ,—что- то скажетъ Михайло Васильевичъ, когда увидитъ инструменты въ такомъ видѣ?.. его телескопъ... его стекла... его колбы... все-то, все разбито!
        И, ставъ на колѣни, Василій началъ подбирать осколки, предаваясь ламентаціямъ при видѣ каждой испорченной вещи.
        — Василій,—вскричала дѣвушка,—да закрой наконецъ чѣмъ-нибудь сначала окно,—въ него страшно дуетъ!..
        Слуга поднялся и вышелъ, чтобы исполнить приказаніе барышни. Едва успѣлъ онъ выйти, какъ дверь съ шумомъ отворилась, и новая личность, какъ бомба, влетѣла въ комнату.
        Это былъ низенькій старичекъ лѣтъ шестидесяти, весь сѣдой, но чрезвычайно живой, бодрый и энергичный; широкая лысина увеличивала и безъ того высокій лобъ старичка, и только на затылкѣ и вискахъ оставались еще длинные сѣдые волосы; умные, быстрые глаза пытливо глядѣли черезъ стекла очковъ. Одежда старичка и его длинный кожаный передникъ повсюду были запачканы, проѣдены и обожжены кислотами и другими химическими продуктами. Руки его до самыхъ локтей были по мѣстамъ также обожжены и въ садинахъ. Въ одной рукѣ онъ держалъ стеклянную маску, защищавшую лицо отъ взрывовъ во время опасныхъ опытовъ, а въ другой —металлическую трубку, всю законченную вслѣдствіе взрыва.
        — Леночка, Лена! — вскричалъ старый ученый, вбѣжавъ въ комнату,—что я открылъ!?..
        И, поцѣловавъ свою дочь, онъ съ торжествомъ, показалъ ей трубку, во всю длину которой шла широкая трещина.
        — Видишь!?... формула найдена... и никто въ мірѣ не станетъ ее оспаривать у меня... Граммъ.— слушай внимательно,—только одинъ граммъ этого вещества, взорванный искрою, развиваетъ десять кубическихъ метровъ газа... Понимаешь-ли. Лена!?... десять кубическихъ метровъ!... Если я возьму обыкновенное ружье и вмѣсто патрона заряжу его кусочкомъ этого вещества, величиною съ маленькую серебряную монету, то знаешь-ли, что произведетъ взрывъ этого кусочка!.. Онъ дастъ платиновому шарику, вѣсомъ въ сто граммъ, начальную скорость въ двѣ тысячи метровъ въ секунду«полетъ на разстояніи шестнадцати километровъ, то есть почти пятнадцати верстъ...
        Молодая дѣвушка открыла ротъ, чтобы отвѣчать на эту тираду, но отецъ но далъ ей говорить.
        — Понимаешь-ли ты,—продолжалъ онъ съ одушевленіемъ,—какой переворотъ произведетъ мое открытіе въ баллистикѣ?.. Всѣ извѣстныя до сихъ поръ взрывчатыя вещества будутъ брошены, начиная съ пороха и кончал динамитомъ, робуритомъ и даже мелинитомъ!... Нѣсколько фунтовъ этого, — и старичекъ указалъ на трубку,—могутъ взорвать любой большой городъ, а сотня пудовъ его разорветъ на куски весь земной шаръ.
Рис. ПРОФЕССОРЪ ОСИПОВЪ.
        Говоря это, старый ученый, съ сіяюіцимъ лицомъ, съ блестящими глазами, шагалъ по комнатѣ, насколько позволяли ему его коротенькія ножки. Потомъ онъ вдругъ остановился передъ дочерью.
        —И знаешь,—вскричалъ онъ,—какъ я назову это вещество? — Я назову его въ твою честь Еленитомъ.
        Дѣвушка сдѣлала жестъ отвращенія.
        — Чтобы я позволила назвать своимъ именемъ столь разрушительное вещество!—воскликнула она,— нѣтъ, никогда... никогда...
        Потомъ прибавила тономъ упрека:
        — И зачѣмъ только ты, папа, тратишь свой умъ и силы на изобрѣтенію подобныхъ вещей, гибельныхъ для человѣчества?
        Старичекъ подпрыгнулъ на своемъ мѣстѣ, затронутый за живое упрекомъ дочери.
        — Что ты говоришь. Леночка?—проговорилъ онъ.—За кого ты считаешь своего отца! Будь спокойна: осли я хочу дать твое имя изобрѣтенному мною веществу, то вовсе не имѣю въ виду какихъ-либо разрушительныхъ цѣлей. Иная цѣль есть у меня, цѣль болѣе высокая, цѣль болѣе достойная Михаила Осипова, члена Петербургской академіи наукъ.
        Говоря это, старичекъ выпрямился по весь ростъ, и благородное одушевленіе засвѣтилось въ глазахъ его. Потомъ вдругъ, растрогавшись, онъ подошелъ къ дочери, обнялъ ее и, крѣпко прижавъ къ груди, нѣсколько мгновеній не говорила, ни слова.
        — Дорогая моя,—произнесь онъ на конецъ, — ты знаешь, что она и ты наполняете все мое существованіе. Она занимаетъ мой умъ, ты всецѣло владѣешь сердцемъ; и часто ночыо, среди занятій, ты представлялась мнѣ, прекрасная и чистая, въ такихъ же лучахъ, какими сіяетъ она.
        — Папочка...—прошептала въ смущеніи дѣвушка.
        — Ахъ, Леночка, — продолжалъ между тѣмъ старый ученый, — какъ я счастливъ сегодня! Я хочу и съ тобою подѣлиться своею радостью...
        Тутъ, внезапно охваченный какою- то мыслью, профессора, подошелъ къ окну и, наклонит, голову, сталъ задумчиво смотрѣть на улицу, шепча что-то про себя.
        Наступило молчаніе.
        — Леночка, — заговорилъ, вдругъ старый ученый,—Леночка, я хочу тебѣ кое-что сообщить.
        — Мнѣ, папа? —смущенно спросила дѣвушка.
        — Да, дочка, — ты уже взрослая, и я хочу познакомить тебя съ проэктомъ, надъ которымъ, давно ломаю голову.
        Смущеніе молодой дѣвушки возрастало, на щекахъ вспыхнулъ, румянецъ стыдливости, и голубые глазки потупились. Потомъ вдругъ съ видомъ рѣшимости она зажала ручкою ротъ отца, уже собиравшагося начать рѣчь.
        — И я тоже, папочка,—проговорила она,—имѣю тебѣ кое-что сказать.
        Михаилъ Васильевичъ Овиповъ съ изумленіемъ взглянулъ, на дочь.
        — И у тебя секретъ?—спросилъ онъ.
        Леночка утвердительно кивнула головой.
        — Какой-же?
        Молодая дѣвушка, не отвѣчая, взобралась на колѣни отца, обняла руками его шею, спрятала на груди старичка свою голову и чуть слышно сказала: „Я люблю“.
        Это одно слово заставило Михаила Васильевича въ удивленіи вскочить со своего мѣста.
        — Ты любишь?—нереспросилъ онъ.—Что ты хочешь этимъ сказать?
        Тогда дѣвушка, робко потупивъ глаза, начала признаніе.
        — Ты знаешь, папочка, что я каждое воскресенье бываю за обѣдной въ Казанскомъ соборѣ. И вотъ однажды, это было мѣсяца два тому назадъ, — когда народъ выходилъ изъ церкви, я оступилась въ дверяхъ и навѣрное была-бы смята тѣснившеюся толпою, если бы мнѣ не помогъ подняться на ноги и выйти одинъ молодой человѣкъ...
        Леночка остановилась на мгновеніе, чтобы услышать, что скажетъ отецъ, по тотъ молчалъ, и она продолжала:
        — Послѣ того я каждое воскресенье видѣла этого молодаго человѣка въ Казанскомъ соборѣ, стоящимъ около входныхъ дверей. Все время службы онъ не спускалъ съ меня своихъ глазъ, смотря на меня съ уваженіемъ и... и... ну, какъ-бы это сказать?., однимъ словомъ, взглядъ его и стѣснялъ меня, и вмѣстѣ былъ пріятенъ...
        Молодая дѣвушка снова бросила вопросительный взглядъ на отца, но лицо послѣдняго было равнодушно и не выражало ни одобренія, ни порицанія.
        — Нѣсколько дней спустя, когда мы возвращались домой отъ обѣдни вмѣстѣ съ Марьей Петровной, она сказала мнѣ, что какой-то человѣкъ слѣдитъ за нами отъ саяаго собора. Я не обернулась, но почувствовала, что это онъ... Когда Василій отнеръ намъ дверь, я однако не утерпѣла и бросила, взглядъ назадъ,—онъ дѣйствительно стоялъ на углу улицы, в шагахъ въ пятнадцати, и не спускалъ съ моня глазъ... Это было въ воскресенье, а на другой день былъ назначена, вечеръ у Ольги Александровны Колосовой; ты не могъ, папочка, меня сопровождать, такъ какъ въ этотъ вечеръ было назначено собраніе въ обсерваторіи для разсужденія объ эклипсѣ... эклинсѣ... ну, я не знаю, какомъ эклипсѣ. Словомъ, я отправилась одна къ Колосовымь, и вотъ, когда я входила въ гостиную, первымъ лицомъ, кого я увидѣла, былъ онъ... онъ стоялъ у окна и съ улыбкою глядѣлъ на моня...
        Елена Михайловна, вся трепеща, остановилась и ждала, что наконецъ скажетъ отецъ, но старый ученый по прежнему упорно молчалъ, и она продолжила.
        — Черезъ нѣсколько минута, m-me Колосова представила мнѣ его, какъ отличнаго вальсера, и я танцовала съ нимъ... Потомъ я не пропускала ни одного понедѣльника у Колосовыхъ и каждый разъ, встрѣчала тамъ его. Онъ мнѣ все болѣе и болѣе нравился... Однако я крайне удивилась, когда Ольга Александровна передала мнѣ, что онъ меня любитъ и просилъ ее узнать, можетъ-ли питать надежду... Тогда, папочка, я обняла добрую Ольгу Александровну... Она поняла и обѣщала прислать его къ намъ сегодня съ оффиціальнымъ предложеніемъ...
        Послѣ короткой паузы дѣвушка прибавила:
        — Онъ небогат'!.... служить при здѣшнемъ французскомъ посольствѣ... имя его Гонтранъ-де-Фламмаріонъ.
        При этомъ имени старый профессора, вскочилъ и сжавъ руки дочери, воскликнулъ:
        — Фламмаріонъ?! Ты говоришь, Фламмаріонъ?!
        — Да, папочка,—рѣшительно отвѣчала молодая дѣвушка, — его фамилія Фламмаріонъ, я люблю его и онъ долженъ сегодня явиться къ тебѣ самъ, просить моей руки.
        Михаилъ Васильевичъ въ волненіи бѣгалъ по комнатѣ и повторялъ:
        — Фламмаріонъ будетъ здѣсь! Онъ любитъ тебя и желаетъ быть моимъ зятемъ... О, я не надѣялся на такое счастіе...
        Леночка широко раскрыла глаза.
        — Развѣ ты, папочка, знаешь его?..—спросила, она.
        — Знаю-ли я его'?! Кто же изъ лицъ, хотя немного знакомыхъ съ астрономіею, не знаетъ Фламмаріона, этого французскаго ученаго, открытія котораго такъ много подвинули впередъ науку! Въ моей библіотекѣ есть всѣ его труды, и я читаю и перечитываю ихъ... Я ношу ихъ въ своей головѣ... О, это удивительный человѣкъ!.. замѣчательный!..
        Молодая дѣвушка удивленно смотрѣла на отца.
        — Вѣроятно,—прошептала она,—это только однофамилецъ. Вѣдь Гонтранъ дипломатъ, и ничего не смыслитъ ва, наукахъ, особенно въ астрономіи.
        Тутъ Леночкѣ стало понятно упорное молчаніе отца; очевидно, онъ не слышалъ, ни одного слова изъ ея признаній, будучи занята, какой-нибудь астрономической проблемой, и только имя Фламмаріона, послѣднее слово, произнесенное дѣвушкой, привлекло ого вниманіе.

***

Путешествие на Луну. Необыкновенные приключения русского ученого. Ле-Фор Жорж; Графиньи Анри де. 1891
http://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/123456789/43107#page/3/mode/2up

RTF: Ле-Фор Ж. Путешествие на Луну. Необыкновенные приключения русского ученого. 1891
https://yadi.sk/i/nli--HV5oTJZzQ

#нэдб #путешествие #луна #месяц #учёный #жорж #лефор #баламутчума
#баламутчуманэдб #баламутчумапутешествие #баламутчумалуна #баламутчумамесяц #баламутчумаучёный #баламутчумажорж #баламутчумалефор
Tags: #баламутчума, #баламутчумажорж, #баламутчумалефор, #баламутчумалефорМетки, #баламутчумалуна, #баламутчумамесяц, #баламутчуманэдб, #баламутчумапутешествие, #баламутчумаучёный, #жорж, #лефор, #луна, #месяц, #нэдб, #путешествие, #учёный, НЭДБ, луна, путешествие, учёный
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments