balamut4uma

Category:

Двенадцать месяцев. Маршак Самуил Яковлевич. Текст сказки и оригинала

        Словацкая сказка в обработке С. Маршака

        Знаешь ли ты, сколько месяцев в году?

        Двенадцать.

        А как их зовут?

        Январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь.

        Только окончится один месяц, сразу же начинается другой. И ни разу ещё не бывало так, чтобы февраль пришёл раньше, чем уйдёт январь, а май обогнал бы апрель.

        Месяцы идут один за другим и никогда не встречаются.

        Но люди рассказывают, будто в горной стране Богемии была девочка, которая видела все двенадцать месяцев сразу.

        Как же это случилось? А вот как.

        В одной маленькой деревушке жила злая и скупая женщина с дочкой и падчерицей. Дочку она любила, а падчерица ничем ей не могла угодить. Что ни сделает падчерица — всё не так, как ни повернётся — всё не в ту сторону.

        Дочка по целым дням на перине валялась да пряники ела, а падчерице с утра до ночи и присесть некогда было: то воды натаскай, то хворосту из лесу привези, то бельё на речке выполощи, то грядки в огороде выполи.

        Знала она и зимний холод, и летний зной, и весенний ветер, и осенний дождь. Потому-то, может, и довелось ей однажды увидеть все двенадцать месяцев разом.

        Была зима. Шёл январь месяц. Снегу намело столько, что от дверей его приходилось отгребать лопатами, а в лесу на горе деревья стояли по пояс в сугробах и даже качаться не могли, когда на них налетал ветер.

        Люди сидели в домах и топили печки.

        В такую-то пору, под вечер, злая мачеха приоткрыла дверь, поглядела, как метёт вьюга, а потом вернулась к тёплой печке и сказала падчерице:

        — Сходила бы ты в лес да набрала там подснежников. Завтра сестрица твоя именинница.

        Посмотрела на мачеху девочка: шутит она или вправду посылает её в лес? Страшно теперь в лесу! Да и какие среди зимы подснежники! Раньше марта месяца они и не появятся на свет, сколько их ни ищи. Только пропадёшь в лесу, увязнешь в сугробах. А сестра говорит ей:

        — Если и пропадёшь, так плакать о тебе никто не станет! Ступай да без цветов не возвращайся. Вот тебе корзинка.

        Заплакала девочка, закуталась в рваный платок и вышла из дверей.

        Ветер снегом ей глаза порошит, платок с неё рвёт. Идёт она, еле ноги из сугробов вытягивает.

        Всё темнее становится кругом. Небо чёрное, ни одной звёздочкой на землю не глядит, а земля чуть посветлее. Это от снега.

        Вот и лес. Тут уж совсем темно — рук своих не разглядишь. Села девочка на поваленное дерево и сидит. Всё равно, думает, где замерзать.

        И вдруг далеко меж деревьев сверкнул огонёк — будто звезда среди ветвей запуталась.

        Поднялась девочка и пошла на этот огонёк. Тонет в сугробах, через бурелом перелезает. «Только бы, — думает, — огонёк не погас!» А он не гаснет, он всё ярче горит. Уж и тёплым дымком запахло, и слышно стало, как потрескивает в огне хворост. Девочка прибавила шагу и вышла на полянку. Да так и замерла.

        Светло на полянке, точно от солнца. Посреди полянки большой костёр горит, чуть ли не до самого неба достаёт. А вокруг костра сидят люди — кто поближе к огню, кто подальше. Сидят и тихо беседуют.

        Смотрит на них девочка и думает: кто же они такие? На охотников будто не похожи, на дровосеков ещё того меньше: вон они какие нарядные — кто в серебре, кто в золоте, кто в зелёном бархате.

        Стала она считать, насчитала двенадцать: трое старых, трое пожилых, трое молодых, а последние трое — совсем ещё мальчики. Молодые у самого огня сидят, а старики — поодаль.

        И вдруг обернулся один старик — самый высокий, бородатый, бровастый — и поглядел в ту сторону, где стояла девочка.

        Испугалась она, хотела убежать, да поздно. Спрашивает её старик громко:

        — Ты откуда пришла, чего тебе здесь нужно? Девочка показала ему свою пустую корзинку и говорит:

        — Нужно мне набрать в эту корзинку подснежников. Засмеялся старик:

        — Это в январе-то подснежников? Вон чего выдумала!

        — Не я выдумала, — отвечает девочка, — а прислала меня сюда за подснежниками моя мачеха и не велела мне с пустой корзинкой домой возвращаться.

        Тут все двенадцать поглядели на неё и стали между собой переговариваться.

        Стоит девочка, слушает, а слов не понимает — будто это не люди разговаривают, а деревья шумят.

        Поговорили они, поговорили и замолчали.

        А высокий старик опять обернулся и спрашивает:

        — Что же ты делать будешь, если не найдёшь подснежников? Ведь раньше марта месяца они и не выглянут.

        — В лесу останусь, — говорит девочка. — Буду марта месяца ждать. Уж лучше мне в лесу замёрзнуть, чем домой без подснежников вернуться.

        Сказала это и заплакала.

        И вдруг один из двенадцати, самый молодой, весёлый, в шубке на одном плече, встал и подошёл к старику:

        — Братец Январь, уступи мне на час своё место! Погладил свою длинную бороду старик и говорит:

        — Я бы уступил, да не бывать Марту прежде Февраля.

        — Ладно уж, — проворчал другой старик, весь лохматый, с растрёпанной бородой. — Уступи, я спорить не стану! Мы все хорошо её знаем: то у проруби её встретишь с вёдрами, то в лесу с вязанкой дров. Всем месяцам она своя. Надо ей помочь.

        — Ну, будь по-вашему, — сказал Январь. Он стукнул о землю своим ледяным посохом и заговорил:

        Не трещите, морозы,

        В заповедном бору,

        У сосны, у берёзы

        Не грызите кору!

        Полно вам вороньё

        Замораживать,

        Человечье жильё

        Выхолаживать!

        Замолчал старик, и тихо стало в лесу. Перестали потрескивать от мороза деревья, а снег начал падать густо, большими, мягкими хлопьями.

        — Ну, теперь твой черёд, братец, — сказал Январь и отдал посох меньшому брату, лохматому Февралю. Тот стукнул посохом, мотнул бородой и загудел:

        Ветры, бури, ураганы,

        Дуйте что есть мочи!

        Вихри, вьюги и бураны,

        Разыграйтесь к ночи!

        В облаках трубите громко,

        Вейтесь над землёю.

        Пусть бежит в полях позёмка

        Белою змеёю!

        Только он это сказал, как зашумел в ветвях бурный, мокрый ветер. Закружились снежные хлопья, понеслись по земле белые вихри. А Февраль отдал свой ледяной посох младшему брату и сказал:

        — Теперь твой черёд, братец Март. Взял младший брат посох и ударил о землю. Смотрит девочка, а это уже не посох. Это большая ветка, вся покрытая почками.

        Усмехнулся Март и запел звонко, во весь свой мальчишеский голос:

        Разбегайтесь, ручьи,

        Растекайтесь, лужи,

        Вылезайте, муравьи,

        После зимней стужи!

        Пробирается медведь

        Сквозь лесной валежник.

        Стали птицы песни петь,

        И расцвёл подснежник.

        Девочка даже руками всплеснула. Куда девались высокие сугробы? Где ледяные сосульки, что висели на каждой ветке?

        Под ногами у неё — мягкая весенняя земля. Кругом каплет, течёт, журчит. Почки на ветвях надулись, и уже выглядывают из-под тёмной кожуры первые зелёные листики.

        Глядит девочка — наглядеться не может.

        — Что же ты стоишь? — говорит ей Март.- Торопись, нам с тобой всего один часок братья мои подарили.

        Девочка очнулась и побежала в чащу подснежники искать. А их видимо-невидимо! Под кустами и под камнями, на кочках и под кочками — куда ни поглядишь. Набрала она полную корзину, полный передник — и скорее опять на полянку, где костёр горел, где двенадцать братьев сидели.

        А там уже ни костра, ни братьев нет: Светло на поляне, да не по-прежнему. Не от огня свет, а от полного месяца, что взошёл над лесом.

        Пожалела девочка, что поблагодарить ей некого, и побежала домой. А месяц за нею поплыл.

        Не чуя под собой ног, добежала она до своих дверей — и только вошла в дом, как за окошками опять загудела зимняя вьюга, а месяц спрятался в тучи.

        — Ну, что, — спросили её мачеха и сестра, — уже домой вернулась? А подснежники где?

        Ничего не ответила девочка, только высыпала из передника на лавку подснежники и поставила рядом корзинку.

        Мачеха и сестра так и ахнули:

        — Да где же ты их взяла?

        Рассказала им девочка всё, как было. Слушают они обе и головами качают — верят и не верят. Трудно поверить, да ведь вот на лавке целый ворох подснежников, свежих, голубеньких. Так и веет от них мартом месяцем!

        Переглянулись мачеха с дочкой и спрашивают:

        — А больше тебе ничего месяцы не дали?

        — Да я больше ничего и не просила.

        — Вот дура так дура! — говорит сестра.- В кои-то веки со всеми двенадцатью месяцами встретилась, а ничего, кроме подснежников, не выпросила! Ну, будь я на твоём месте, я бы знала, чего просить. У одного — яблок да груш сладких, у другого — земляники спелой, у третьего грибов беленьких, у четвёртого — свежих огурчиков!

        — Умница, доченька! — говорит мачеха.- Зимой землянике да грушам цены нет. Продали бы мы это и сколько бы денег выручили. А эта дурочка подснежников натаскала! Одевайся, дочка, потеплее да сходи на полянку. Уж тебя они не проведут, хоть их двенадцать, а ты одна.

        — Где им! — отвечает дочка, а сама — руки в рукава, платок на голову.

        Мать ей вслед кричит:

        — Рукавички надень, шубку застегни!

        А дочка уже за дверью. Убежала в лес!

        Идёт по сестриным следам, торопится. «Скорее бы, — думает, — до полянки добраться!»

        Лес всё гуще, всё темней. Сугробы всё выше, бурелом стеной стоит.

        «Ох, — думает мачехина дочка, — и зачем только я в лес пошла! Лежала бы сейчас дома в тёплой постели, а теперь ходи да мёрзни! Ещё пропадёшь тут!»

        И только она это подумала, как увидела вдалеке огонёк — точно звёздочка в ветвях запуталась.

        Пошла она на огонёк. Шла, шла и вышла на полянку. Посреди полянки большой костёр горит, а вокруг костра сидят двенадцать братьев, двенадцать месяцев. Сидят и тихо беседуют.

        Подошла мачехина дочка к самому костру, не поклонилась, приветливого слова не сказала, а выбрала место, где пожарче, и стала греться.

        Замолчали братья-месяцы. Тихо стало в лесу. И вдруг стукнул Январь-месяц посохом о землю.

        — Ты кто такая? — спрашивает. — Откуда взялась?

        — Из дому, — отвечает мачехина дочка. — Вы нынче моей сестре целую корзинку подснежников дали. Вот я и пришла по её следам.

        — Сестру твою мы знаем, — говорит Январь-месяц, — а тебя и в глаза не видали. Ты зачем к нам пожаловала?

        — За подарками. Пусть Июнь-месяц мне земляники в корзинку насыплет, да покрупней. А Июль-месяц — огурцов свежих и грибов белых, а месяц Август — яблок да груш сладких. А Сентябрь-месяц — орехов спелых. А Октябрь:

        — Погоди, — говорит Январь-месяц. — Не бывать лету перед весной, а весне перед зимой. Далеко ещё до июня-месяца. Я теперь лесу хозяин, тридцать один день здесь царствовать буду.

        — Ишь какой сердитый! — говорит мачехина дочка.- Да я не к тебе и пришла — от тебя, кроме снега да инея, ничего не дождёшься. Мне летних месяцев надо.

        Нахмурился Январь-месяц.

        — Ищи лета зимой! — говорит.

        Махнул он широким рукавом, и поднялась в лесу метель от земли до неба — заволокла и деревья и полянку, на которой братья-месяцы сидели. Не видно стало за снегом и костра, а только слышно было, как свистит где-то огонь, потрескивает, полыхает.

        Испугалась мачехина дочка.

        — Перестань! — кричит. — Хватит!

        Да где там!

        Кружит её метель, глаза ей слепит, дух перехватывает. Свалилась она в сугроб, и замело её снегом.

        А мачеха ждала-ждала свою дочку, в окошко смотрела, за дверь выбегала — нет её, да и только. Закуталась она потеплее и пошла в лес. Да разве найдёшь кого-нибудь в чаще в такую метель и темень!

        Ходила она, ходила, искала-искала, пока и сама не замёрзла.

        Так и остались они обе в лесу лета ждать.

        А падчерица долго на свете жила, большая выросла, замуж вышла и детей вырастила.

        И был у неё, рассказывают, около дома сад — да такой чудесный, какого и свет не видывал. Раньше, чем у всех, расцветали в этом саду цветы, поспевали ягоды, наливались яблоки и груши. В жару было там прохладно, в метель тихо.

        — У этой хозяйки все двенадцать месяцев разом гостят! — говорили люди.

        Кто знает — может, так оно и было..


***


        Двенадцать месяцев (оригинальная версия): Сказка


        Было у матери две дочки: одна родная, другая мужнина. Свою она очень любила, а на падчерицу даже глядеть не могла. И все потому, что Марушка была красивей ее Олены. Марушка о своей красоте не ведала и все никак не могла понять, почему мачеха как на нее взглянет, так брови насупит. Олена знай себе наряжается да прихорашивается, по комнатам прохаживается, по двору прогуливается или на улице торчит, а Марушка тем временем в доме прибирается, стряпает, стирает, шьет, прядет, ткет, траву косит, корову доит – всю работу делает. Мачеха что ни день, то пуще ее бранит. Но бедняжка Марушка все терпеливо сносит. Злая баба совсем на нее ополчилась, Марушка со дня на день все хорошеет, а Олена еще безобразнее становится. И решила тогда мачеха: «Ни к чему мне держать в доме красивую падчерицу! Придут парни на смотрины, им Марушка глянется, а от моей Олены отворотятся.


        Посоветовалась она со своей дочерью и такое они удумали, что добрым людям и в голову не придет.


        Однажды, а было это аккурат после Нового года, пожелала Олена фиалок понюхать. А на дворе мороз трескучий.


        – Отправляйся-ка, Марушка, в лес да нарви фиалок. Желаю их к поясу прикрепить. Уж очень мне охота фиалочек понюхать.


        – Да ты что, сестрица-дорогая! Слыхано ли дело, чтоб под снегом фиалки росли? – отвечает бедная Марушка.


        – Ах ты, негодница, как ты смеешь отказываться, коли я тебе приказываю! – накинулась на нее Олена. – А не принесешь фиалок, плохо тебе будет!


        Вытолкала мачеха бедную девушку за дверь и на крючок заперлась. Со слезами побрела Марушка в глухой лес. Снегу навалило выше головы и нет нигде следа человека.


        Долго она по лесу мыкалась. Голод мучит, мороз до костей прохватывает. Совсем погибает. И вдруг вдалеке огонек мелькнул. Пошла она на огонек и добралась до самой вершины горы. А там большой костер горит, вокруг костра двенадцать камней лежат, на тех камнях двенадцать человек сидят. Трое стариков, трое помоложе, трое еще моложе и трое совсем молодых. Тихо эдак сидят, молча, на огонь уставились. Это были и двенадцать месяцев. Самый большой – Январь сидел на самом большом камне. Волосы и борода белые, как снег, в руке дубинку держит.


        Испугалась Марушка, стоит не дышит. Но потом набралась храбрости, подошла поближе и говорит:


        – Добрые люди, разрешите мне обогреться, совсем я замерзла. Большой Январь кивнул головой, спрашивает:


        – Ты зачем, милая девушка, явилась, чего тебе здесь надобно?


        – Фиалку ищу, – отвечает Марушка.


        – Не время сейчас для фиалок, снег лежит, – возражает Январь.


        – Ах, я знаю! Но сестра Олена с мачехой велели из лесу фиалок принести. А коли не принесу, плохо мне придется. Прошу вас, дяденьки, скажите, где мне их искать.


        Тут Большой Январь поднялся, подошел к самому младшему из месяцев, сунул ему в руки дубинку и говорит:


        – Братец Март, пересядь-ка на мое место!


        Пересел месяц Март на самый большой камень и взмахнул дубинкой над костром. Костер вспыхнул высоко-высоко, снег стал таять, деревья покрылись почками, под буками зазеленела трава, в траве появились бутоны цветов. Наступила весна. В кустах, среди листвы, расцвели фиалки. Не успела Марушка в себя прийти, как цветы уже покрыли землю густым голубым ковром.


        – Быстренько собирай, Марушка, быстренько! – приказал ей Март. Обрадовалась Марушка, быстро набрала цветов и связала в букет. Поблагодарила от всей души месяцы и поспешила домой.


        Удивлялась Олена, удивлялась мачеха, когда Марушка домой явилась.


        Открыла ей дверь, и весь дом наполнился ароматом фиалок.


        – Где ты их нарвала? – злобно спросила Олена.


        – Там, высоко в горах растут под кустами. Их там видимо-невидимо, – тихо отвечает Марушка.


        Олена выхватила у нее букет из рук, понюхала и матери дала понюхать и прикрепила к платью. А бедняжке Марушке даже нюхнуть не дала!


        На другой день развалилась Олена у печки и надумала земляники поесть. Кричит:


        – Отправляйся, Маруша, в лес и принеси мне ягод!


        – Ох, сестрица милая, что ты это удумала! Слыхало ли дело, чтобы под снегом земляника росла?


        – Ах ты, дрянь! Ты еще отговариваешься! Ступай, не мешкая! Коли не принесешь ягод, не сносить тебе головы! – злобствует Олена.


        Вытолкала мачеха Марушку из дому, захлопнула за ней двери и крючок накинула.


        С плачем побрела бедняжка в лес. Снегу навалило выше головы и нигде ни следа человека. Плутала она, плутала, голод мучит, холод до костей пробирает. Совсем погибает.


        Видит вдалеке тот же свет, что и давеча. Опять к тому же костру выходит. И сегодня двенадцать месяцев вокруг костра сидят. Выше всех Большой Январь, седой, бородатый, с дубинкой в руке.


        – Добрые люди, пустите меня обогреться! Я совсем замерзла, – просит Марушка.


        Большой Январь кивнул головой и спрашивает:


        – Опять ты пришла, милая, чего тебе нынче надобно?


        – Земляники, – Марушка в ответ.


        – Да ведь зима на дворе, а в снегу ягоды не растут, – удивился Большой Январь.


        – Ох, знаю, – говорит печально Марушка. – Только сестра Олена с мачехой велели мне земляники насбирать. Коли не наберу, грозятся, что плохо мне будет. Очень прошу вас, дядюшки, скажите, где мне землянику искать?


        Поднялся тогда Большой Январь, подошел к тому месяцу, что напротив сидел, подал ему дубинку и сказал:


        – Братец Июнь, пересядь на мое место!


        Месяц Июнь уселся на самый высокий камень и крутанул дубинкой над костром. Пламя вознеслось втрое выше, снег в минуту растаял, деревья покрылись листвой, пташки щебечут и поют, всюду цветы, наступило лето. Под кустами россыпи белых звездочек. Они прямо на глазах превращаются в землянику наливаются алым соком, созревают.


        – Быстренько собирай, Марушка, быстренько! – приказал ей Июнь. Обрадовалась Марушка, полный фартучек насобирала. Поблагодарила добрых месяцев и поспешила к дому.


        Подивилась Олена, подивилась мачеха. Отворили двери и запах земляники разошелся по всему дому.


        – Где ты ее набрала ? – злобно спросила Олена. А Марушка тихонько сказала:


        – На высокой горе, ее там тьма-тьмущая!


        Наелась Олена ягод досыта и мачеха наелась. Но Марушке даже отведать не предложили. А на третий день захотелось Олене румяных яблочек.


        – Ступай, Маруша, в лес и принеси мне румяных яблок! – кричит.


        – Ох, сестрица, дорогая, да ты что! Кто это слыхивал, чтобы зимой яблоки поспевали?


        – Ах ты, негодница, ты у меня поговоришь! Коли я велю, собирайся да беги в лес! Не принесешь свежих яблок, берегись! – грозится Олена.


        Вытолкала мачеха Марушку на мороз, захлопнула за ней двери и щеколду задвинула. С плачем поплелась бедняжка в лес. Снегу выше головы и нигде ни следа человека. Долго она плутала. Голод мучит, холод до костей пробирает. Погибать собралась. Вдруг видит огонек, двинулась она на свет, вышла к костру. Вокруг костра сидят словно прикованные двенадцать месяцев. А выше всех Большой Январь, седой да бородатый, с дубинкой в руке.


        – Пустите меня обогреться, добрые люди! Совсем пропадаю от холода, – взмолилась Марушка.


        Кивнул Большой Январь головой и спрашивает:


        – Ты зачем опять пришла, девица?


        – За румяными яблоками, – плачет Марушка.


        – Не зреют на морозе красные яблоки, – удивился Большой Январь.


        – Знаю, – печально говорит Марушка. – Да только Олена и матушка грозятся, коли яблок не принесу, расправиться со мной. Очень вас прошу, милые дядюшки, помогите мне и на этот раз.


        Поднялся тогда со своего места Большой Январь, подошел к одному из месяцев, что постарше, дал ему в руки дубинку и говорит:


        – Садись-ка, братец Октябрь, на мое место!


        Сел Октябрь на главное место, крутанул дубинкой над костром. Взвилось пламя ввысь, снег исчез, листья на деревьях висят желтые, понемногу облетают. Осень. Нету цветов, да и не ищет их Марушка. Ищет яблоню. А вот и яблонька и высоко в ветвях висят румяные яблочки.


        – Тряси, Марушка, быстренько! – велел ей Октябрь.


        Тряхнула Марушка дерево, свалилось одно яблоко, другой раз тряхнула, второе яблочко свалилось.


        – Бери, Марушка, да поторапливайся домой! – кричит Октябрь. Послушалась Марушка, от души поблагодарила добрых месяцев и побежала к дому.


        Удивлялась Олена, удивлялась мачеха, когда увидали девушку. Отворили дверь, а она им два яблока подает.


        – Где ты их сорвала? – спрашивает Олена.


        – Высоко на горе. Их там еще много, – сказала Марушка.


        – Ах ты, такая-сякая, негодница, почему же всего два принесла? Видно, по дороге остальные съела? – накинулась на нее Олена.


        – Нет, милая сестрица, не съела ни одного. Когда я в первый раз яблоньку тряхнула, свалилось одно яблочко, во второй раз тряхнула, второе свалилось. А больше мне не велели трясти. Велели домой бежать! – рассказывает Марушка.


        – Чтоб тебя громом разразило! – бранится Олена и вот-вот Марушку бить кинется. Мачеха ей уже и палку подает. Но Марушка увернулась, кинулась в кухню да под печку забралась. Олена-жадина в одно яблоко вцепилась, второе мать забрала. Таких сладких яблок они в жизни не едали.


        – Дай мне, мама, шубейку, я сама в лес пойду! Эта негодница опять по дороге все слопает. Я отыщу то местечко, будь оно хоть в пекле и нарву яблок! Мне сам черт не страшен!


        Напрасно мать отговаривала. Надела Олена шубейку, на голову платок повязала и отправилась в лес. Мать на пороге руки ломает, за свою девчонку боится.


        Добралась Олена до леса. Снега – выше головы. Ни следочка не видать. Плутала, плутала, но румяные яблочки манят ее все дальше, словно кто-то сзади подгоняет.


        Вдруг видит вдали свет. Она туда, подходит к костру. Вокруг двенадцать человек, двенадцать месяцев сидят. Не поздоровавшись, не попросившись, протянула она руки к огню, стала греться, будто только для нее костер разожгли.


        – Ты зачем явилась? Чего тебе здесь надобно? – недовольно спросил Большой Январь.


        – А тебе какое дело, старый дурень! Куда хочу, туда и хожу! – отрезала Олена и в лес подалась, словно там ее уже зрелые яблоки ждут.


        Нахмурился Большой Январь, крутанул дубинкой над костром. В ту же минуту небо помрачнело, костер угас, подул холодный ветер, началась метель, не видно ни зги. Чем дальше идет Олена, тем глубже в снегу вязнет. Ругает Марушу и весь белый свет. Промерзла до костей, ноги подломились и свалилась злая Олена, как подкошенная.


        А мать Олену ждет, из окошка выглядывает, на крыльцо выскакивает. Время идет, а Олены все нету.


        – От яблок оторваться не может, или еще что случилось? Пойду-ка поищу, – решила она.


        Напялила шубейку, покрылась платком и побрела за дочерью.


        А снег все гуще, ветер все холоднее, сугробы стенами встают. Бредет она по пояс в снегу, Олену кличет. Но вокруг ни души. Заблудилась мачеха, клянет весь белый свет с Оленой вместе. Промерзла до костей, ноги подломились и свалилась она на землю, как подкошенная.


        А дома Марушка успела обед приготовить, накормить да подоить коровушку. Но Олены с мачехой все нет, как нет.


        – Куда это они запропастились? – беспокоится Марушка. Уж вечереть стало. Села она за прялку. До самой ночи просидела. Веретенце давно полное, а от них ни слуху, ни духу.


        «Наверное, с ними что-то стряслось, – переживает добрая девушка и с тоской поглядывает в окошка. А там ни души, только звезды сверкают после вьюги. На земле чистый снежок лежит, крыши на морозе потрескивают. Второй день наступил. Нету их. Завтрак подоспел. Потом обед . . . Так и не дождалась. Ни Олены, ни мачехи. Обе в лесу замерзли.


        Остался у Марушки домик, коровушка, сад да поле и лужок возле дома. А пришла весна и хозяин нашелся. Парень-красавец. Женился он на Марушке и зажили они в любви и мире.


***


        Двенадцать месяцев. Маршак Самуил Яковлевич. Диафильм. 1988


Иллюстратор: Столяров Ремир Александрович


НЭДБ:Двенадцать месяцев. Маршак Самуил Яковлевич. Диафильм. 1988

http://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/123456789/35829

Самуил Маршак — Двенадцать месяцев: Сказка
https://skazki.rustih.ru/samuil-marshak-dvenadcat-mesyacev/
Двенадцать месяцев (оригинальная версия): Сказка
https://skazki.rustih.ru/dvenadcat-mesyacev-originalnaya-versiya/

#нэдб #двенадцать #месяцев #маршак #диафильм #баламутчума

#баламутчуманэдб #баламутчумадвенадцать #баламутчумамесяцев #баламутчумамаршак #баламутчумадиафильм 

НЭДБ,двенадцать,месяцев,Маршак,диафильм,баламутчума

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded