Баламут Чума (balamut4uma) wrote,
Баламут Чума
balamut4uma

Путешествие на Луну. Глава 6


ПУТЕШЕСТВІЕ НА ЛУНУ.

Ле-Фор, Жорж.
Въ невесомыхъ мірахъ.
ПУТЕШЕСТВIЕ НА ЛУНУ.
НЕОБЫКНОВЕННЫЯ ПРИКЛЮЧЕНIЯ РУССКАГО УЧЕНАГО.
С.-ПЕТЕРБУРГ Ъ.
И з д а н і е П. П. С о й к и н а. 1891
Дозволено цензурою. С.-Петербургь, 2 Декабря 1890 г. Типографія Ц. II. Сойкина. Вознесенск. пр. 47.

       ГЛАВА 6.
       Поѣздка въ Вѣну. — Въ Краковѣ.— Ночная прогулка стараго ученаго. — «Кто идетъ?!» — Михаилъ Васильевичъ ярестованъ, какъ шпіонъ. — Утро барона Кнурбергера. — 0 томъ, какъ профессоръ Шарпъ сталъ доносчикомъ. —Генералъ Котеншвейнъ. — Арестъ Гонтрана. — Нашихъ героевъ подъ конвоемъ везутъ въ Вѣну. —Начальникъ сыскной полиціи и его собесѣдникъ.
       Внезапная поѣздка Михаила Васильевича за границу не удивила никого изъ его домашнихъ, такъ какъ подобныя поѣздки случались и раньше. Вечеръ слѣдующаго дня уже засталъ нашихъ героевъ на курьерскомъ поѣздѣ Варшавской желѣзной дороги, а черезъ день они переѣхали границу и остановились переночевать въ Краковѣ. Всю дорогу старый профессоръ посвящалъ Гонтраиа въ тайны своего смѣлаго замысла...
       Пріѣхавъ въ Краковъ, молодой человѣкъ, утомлепннй переѣздомъ, немедленно улегся спать въ гостипницѣ.


Видъ поверхности луны въ телескопъ. (По фотографіи).

       Но Михаилу Васильевичу не спалось: мысль о путешествіи въ невѣдомые небесные міры всецѣло поглощала его умъ. Послѣ нѣсколькихъ тщетныхъ попытокъ заснуть, старый ученый всталъ, одѣлся и вышелъ на улицу. Ночь была прекрасная. Полная лупа стояла на бозоблачномъ небосклонѣ и обливала уснувшій городъ своимъ серебристымъ сіяніемъ...
       Отдавшись любимой мечтѣ, профессоръ шелъ, куда глядятъ глаза. По временамъ та или другая мысль приходила ему въ голову, онъ вынималъ свою неразлучную записную книжку, всю наполненную планами, чертежами, астрономическими и химическими формулами, и вносилъ туда новую замѣтку.
       Бродя такимъ образомъ, Михаилъ Васильевичъ незамѣтно вышелъ за городъ и очутился вблизи какихъ-то стѣнъ... Съ книжкою въ рукѣ, онъ направился вдоль послѣднихъ, любуясь кроткимъ сіяніемъ луны и миріадами ясныхъ звѣздъ, усыпавшихъ все небо...
       Кто идетъ — грубый нѣмецкій окликъ вдругъ достигъ ушей стараго мечтателя.
       Это кричалъ съ бастіона часовой, — старый ученый, оказалось, забрелъ къ самымъ верхамъ Краковской крѣпости.
       — Кто идетъ? Стой, или буду стрѣлять! — вторично раздался окликъ часоваго.
       Михаилъ Васильевичъ въ замѣшательствѣ остановился...
       Часовой далъ сигналъ, по которому изъ караульни форта выбѣжало нѣсколько австрійскихъ солдатъ и окружило русскаго ученаго. Увидѣвши въ рукѣ ого книжку, исписапную чертежами и цифрами, солдаты заподозрили въ отцѣ Леночки шпіона, хотѣвшаго снять планы укрѣпленій, и арестовали его. Напрасны были всѣ оправданія злосчастнаго профессора, — узнавши, что онъ русскій, начальникъ патруля, венгерскій офицеръ, еще болѣе утвердился въ своемъ подозрѣніи... Эту ночь Михаилу Васильевичу пришлось провести въ душномъ казематѣ крѣпостной гауптвахты...
       Оставивъ нашихъ героевъ, — одного мирно спящимъ въ номерѣ гостинницы „Полонія“, а другаго — арестованнымъ въ Краковской гауптвахтѣ, — перенесемся за нѣсколько часовъ до пріѣзда обоихъ спутниковъ на Австрійскую землю, въ столицу Австро-Венгерской имперіи, въ то зданіе, гдѣ помѣщается центральное управленіе знаменитой Вѣнской сыскной полиціи.


Баронъ Кнурбергеръ

       Съ самаго утра этого дня баронъ Кнурбергеръ, начальникъ полиціи, находился въ страінно-раздраженномъ состояніи: на утреннемъ докладѣ министръ задалъ ему сильную головомойку за неловкость и нерадѣніе его подчиненныхъ; сыскные агепты доносили барону, что въ Галиціи крестьяне открыто заявляютъ о своихъ симпатіяхъ къ Россіи, однако никакихъ агитаторовъ они открыть не могли; наконецъ въ это же самое утро баронесса Кнурбергеръ сдѣлала своему супругу сильную сцену по поводу найденныхъ въ его кабинетѣ писемъ нѣкоей фрейлейпъ Лампе, балерины.
       Подъ вліяніемъ всѣхъ этихъ причинъ баронъ, пріѣхалъ на службу, что называется, рвалъ и металъ. Гнѣвный крикъ его постоянно слышался изъ кабинета, и окончившіе докладъ агенты, выходя оттуда, имѣли видъ недавно вышедшихъ изъ бани.
       Пріемъ только что кончился, какъ вошедшій въ кабинетъ начальника секретарь подалъ барону пакетъ съ надписью: „весьма важное*.
       — Что еще тамъ? — недовольнымъ голосомъ спросилъ Кнурбергеръ.
       — Отъ профессора Шарпа, ваше превосходительство,— почтительнымъ тономъ отвѣчалъ секретарь.
       — Какой профессоръ? Что ому нужно? — и, не дожидаясь отвѣта, начальникъ полиціи нетерпѣливо взявъ пакетъ, сломалъ печать и сталъ читать про себя представленную бумагу. Вотъ что заключала послѣдняя:
       „Господину Начальнику сыскной полиціи въ Вѣнѣ“.
       „ Имѣю честь увѣдомить васъ, г. Начальнику что одинъ изъ опаснѣйшихъ вождей панславизма, Петербургскій профессоръ Осиповъ, по полученнымъ мною свѣдѣніямъ, долженъ сегодня вѳчеромъ прибыть изъ Россіи въ Краковъ для агитаціи между сельскимъ населеніемъ Галиціи и Буковины. Арестованіе и обыскъ его необходимы. Подробности можете получить лично отъ меня“.
       „Теодоръ Шарпъ, профессоръ астрономіи Вѣнскаго университета“.
       — Гм... Одинъ изъ вождей панславизма... — повторилъ вслухъ баронъ. — Да, тута нужны энергическія мѣры... Послушайте вы, — обратился онъ затѣмъ къ секретарю, въ раболѣпной позѣ стоявшему у дверей, — пригласить завтра ко мнѣ господина Шарпа для личнаго объясненія!


- Послушайте вы, — обратился онъ затѣмъ къ секретарю, въ раболѣпной позѣ стоявшему у дверей

       — Будетъ исполнено, ваше превосходительство.
       — А теперь немедленно отправить въ Краковъ коменданту слѣдующую телеграмму!... Садитесь и пишите:
       „Краковъ, Коменданту крѣпости, генералу Котеншвейнь“.
       „Прошу васъ, немедленно по пріѣздѣ въ Краковъ русскаго профессора Осипова, арестовать его и ого спутниковъ, а затѣмъ въ скорѣйшемъ вромени препроводить ихъ въ Вѣну вмѣстѣ съ ихъ вещами“.
       „Баронъ Кнурбергеръ “.
       Генералъ Котеншвейнъ, комендантъ Кракова, грубый и нѳдалёкій солдатъ, прочитавъ эту телѳграму утромъ слѣдуюіцаго дня, только что хотѣлъ отдать приказъ, какъ вошедшій съ докладомъ дежурный офицеръ отрапортовалъ ему о поимкѣ шніона, снимавшаго планъ укрѣпленій и называющая себя русскимъ профессоромъ Осиповымъ, изъ Петербурга.
       — Осиповъ?! — обрадовался коменданта. — Его-то намъ и нужно. Немедленно опечатать всѣ его вещи, арестовать его спутниковъ и вмѣстѣ съ нимъ отправить, какъ можно скорѣе, подъ крѣпкимъ конвоѳмъ, въ Вѣну!
       — Слушаю, генералъ.
       Офицеръ вышелъ и, взявъ нѣсколько жандармовъ, отправился въ гостинницу, гдѣ остановились наши герои. Утомленный путешествіемъ, Гонтранъ спалъ ещё крѣпкимъ сномъ юности, какъ жандармы разбудили его и объявили, что онъ аростованъ. Напрасно молодой дипломата показывалъ свой видъ, увѣряя, что приказъ объ его арестѣ — ошибка, напрасно грозилъ возмездіомъ за оскорблоніе представителя Франціи, — офицеръ твердо заявилъ ему, что онъ долженъ исполнить волю начальства...
       Черезъ часъ Михаилъ Васильевичъ, Гонтранъ и ихъ вѣрный слуга, Василій, уже неслись по направленію къ Вѣнѣ, находясь въ запертомъ вагонѣ, въ обществѣ пятерыхъ австрійскихъ жандармовъ.
       Незадолго до пріѣзда арестованныхъ въ столицу Австро-Венгріи, баронъ Кнурбергеръ сидѣлъ въ своёмъ кабинетѣ и оживленно разговаривалъ съ господииомъ довольно странной наружности.
       То былъ человѣкъ высокаго роста, одѣтый въ длинно-полый черный рединготъ, наглухо застегнутый спереди. Огромные сапоги на толстыхъ подошвахъ неуклюжо сидѣли на его тощихъ ногахъ. Все изрытое оспою лицо, волосы, несмотря на всѣ усилія, торчавшіе вихрами, и длинная козлиная борода дѣлали наружность этого господина неособенно представительною. Но проницательные, живые глаза, глубоко сидѣвшіе въ глазвицахъ и зорко выглядывашіе изъ-подъ нависшвхъ густыхъ бровей, показывали въ нёмъ человѣка съ нѳдюжиннымъ умомъ и желѣзною волею.
       Это былъ Теодоръ Шарпъ, докторъ астрономіи и профессоръ Вѣнскаго университета.


Теодоръ Шарпъ, докторъ астрономіи и профессоръ Вѣнскаго университета

       Его суровая, аскетическая фигура представляла рѣзкій контраста съ поношенною, нахальною наружностью начальника полиціи. Ровнымъ, сухимъ тономъ онъ давалъ свои объясненія, не обращая никакого вниманія на льстивыя любезности, расточаемый ему барономъ.
       Только когда вошедшій агентъ заявилъ, что арестованные прибыли, баронъ пригласилъ своего собесѣдника принять участіе въ обыскѣ ихъ вещей, Теодоръ Шарпъ измѣнилъ своему безстрастію: его губы судорожно сжались, лобъ нахмурился, обнаруживая усиленную работу мысли, и глаза засверкали загадочнымъ огнемъ. Лихорадочно вскочивъ, онъ послѣдовалъ за начальникомъ полиціи, стуча своими тяжелыми сапогами.


Путешествие на Луну. Необыкновенные приключения русского ученого. Ле-Фор Жорж; Графиньи Анри де. 1891. Стр. 50-56(59-65)
http://arch.rgdb.ru/xmlui/handle/123456789/43107#page/59/mode/2up
RTF: Ле-Фор Ж. Путешествие на Луну. Необыкновенные приключения русского ученого. 1891
https://yadi.sk/i/nli--HV5oTJZzQ

[Spoiler (click to open)]#нэдб #путешествие #луна #месяц #учёный #шарп #вена #краков #баламутчума
#баламутчуманэдб #баламутчумапутешествие #баламутчумалуна #баламутчумамесяц #баламутчумаучёный #баламутчумажорж #баламутчумалефор
Tags: #баламутчума, #баламутчумажорж, #баламутчумалефор, #баламутчумалуна, #баламутчумамесяц, #баламутчуманэдб, #баламутчумапутешествие, #баламутчумаучёный, #вена, #краков, #луна, #месяц, #нэдб, #путешествие, #учёный, #шарп, Вена, Краков, НЭДБ, Шарп, баламутчума, луна, невесомые, путешествие, русский, ученый
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments